Ненавижу Новый год! (СИ)

— Я домой хочу, — вышло жалобно из меня.
— Ну, Снегурка, ну ты чего, — он уселся в низкое кресло, что стояло у камина, и утащил меня к себе на колени.
И у меня даже мысли не возникло, что ему будет тяжело, и я буду чувствовать себя неловко. Вернее, она возникла, но как возникла, так и пропала, потому что в его руках, мне было очень уютно и удобно.
— Как я Новый год без тебя встречать буду, — продолжил он увещевать меня, не преминув, слегка пощупать.
  
Его прикосновения мной уже не воспринимались враждебно, было даже приятно, но когда рука этого нахала, полезла под мою шубку, я вцепилась в неё, стопоря, и забарахталась, в попытке встать.
— Иди на хрен, Дед Мороз! Тебе всё равно ничего не светит! — зашипела, выбираясь из его рук.
— Ну вот, — довольно ухмыльнулся он, вставая следом, — а то, что за кисляк на лице?
— Так ты это специально? — офигела я, не веря, что Иннокентий, Кеша, Кеня, Кеха, Дым, такой уж тонкий психолог.
— Почти, — подтвердил он мои догадки, нисколько не смутившись, что его раскрыли.
— И почему это, мне ничего не светит, — продолжил он, — по-моему, мы договорились, я наказываю твоих обидчиков, ты платишь. А Дуняш?
Хитро улыбнулся, и чуть ли не облизался, видимо, представляя, как буду платить.
Ну что ж, лестно, конечно, что такой мужчина, предвкушает нашу близость, ведь он именно её имеете в виду. Некоторые вот считают, что я недостойна любви, мне до неё килограммов двадцать ещё.
При воспоминании того, что стало отправной точкой в сегодняшних приключениях, и, глядя на Кешу, я поняла, очень хочу наказания и мщения.
— Серьёзно? Будешь бить морду за меня? — решила уточнить, а то, что только не скажет мужчина, когда хочет заарканить девушку.
— Серьёзно, — усмехнулся Кеша.
— Тем более, аванс-то я уже взял, надо отрабатывать, — дополнил, чем вогнал меня в краску, и, видя это, подмигнул.
— Тогда поехали, чего ждать? — решила взять его на слабо.
— Ну, во-первых, Новый год, через полчаса, — особо не разбежался Кеша, — отметим и поедим. А во-вторых, ты мне ещё ничего не рассказала, чтобы предпринимать какие-либо действия.
— Прости, но позволь усомниться в твоих словах, — обошла я и Кешу, и ёлку, и посмотрела с тоской в окно, — а значит, и рассказывать не о чём.
— Вот сейчас обидно было, — заворчал Кеша, хотел продолжить, видела в отражении окна, как он буравит меня глазами, но в гостиную вошёл Саша.
— Дым, ну какого хрена пропал? Скоро уже Андрюха приедет…
— Подожди Сань, — перебил его Кеша, — тут кое у кого есть сомнения, что я слово держать умею.
Я развернулась, глянула на ещё одного моего случайного знакомца.
Тоже разделся, правда, до футболки, и приблуды карнавальные снял. И тоже симпатичный, и очень даже крепкий.
У них там, в полиции специальный отдел с секси-сотрудниками, что ли?
Где Дукалис?
Где Вася Рогов?
И почему такие мужчины одни?
— Ребят может потом, — сделал страдальческое лицо Саша, — Новый год на носу.
— Да не надо ничего, никому доказывать, — закатила я глаза, и, расстегнув пару пуговичек шубки сверху, помахала ей.
Пипец, как жарко!
— Может, ты разденешься, Снегурка, — тут же предложил Кеша, уделяя повышенный интерес моей груди.
— Нет, спасибо, — процедила я.
Кеша так тяжело вздохнул при этом, словно я ему в глотке воды отказала.
Саша же спокойно взирал на нашу пикировку, сложив руки на груди.
— Так, — сказал он, — до Нового года совсем чуть-чуть, и рассказывать какой Дым офигенный и правильный, у меня точно займёт времени больше, поэтому давай так. Если он сделает, то, что обещает, ты должна ему желание, а если наоборот, то он тебе. Жмите руки, я разбиваю. Заодно и слово его проверишь.
Кеша тут же плотоядно улыбнулся и протянул ко мне свою лапищу. И даже ещё не пожав ему руки, я поняла, что теперь точно он сделает всё возможное, чтобы выиграть спор, вон как глазки заблестели.
Это непривычно, вызывать такой интерес у мужчины, а ещё и пользоваться этим. Впервые со мной такое.
Это, как стать принцессой, на вечер.
Ну да, раз роль Снегурочки не удалась.
Я жму горячую ладонь Кеши, а он ещё и притягивает меня к себе, и целует, непродолжительно, но след от этого поцелуя ещё долго горит на моих губах.
5 
В двенадцать вдруг ожил мой телефон.
Завибрировал в кармане, давая понять, что ещё работает.
Мы только и успели выпить и закусить, а Кеша меня ещё поцеловал, заливая про американскую традицию, обязательно целоваться под бой курантов, как в кармане проявил себя мой девайс.
— М-м-м, — замычала я, обрадованная тем, что трубка ещё рабочая, и попыталась высвободиться.
— М-м-м, — недовольно ответил Кеша, не желая меня отпускать.
— Н-да, — изрёк просто Саша, явно чувствуя себя лишним в нашей компании. — Скорей бы Андрюха приехал, — тоскливо добавил он.
— Кеша, — сдавленно произнесла я, стараясь вывернуться, потому что трубка настойчиво вибрировала, но Кеша был настойчивее.
— Дуня, — повторил он в той же манере, и снова накинулся на мой рот.
Я на секундочку отключилась, вдруг задумавшись, что если он так божественно целуется, то и остальное должен делать хорошо…
От дальнейших мыслей меня отвлёк грохот распахнутой двери, шаги и многочисленный смех, преимущественно женский.
Кешу, слава богу, тоже.
Он отлип от меня, хотя из рук не выпустил.
— Ну, наконец-то, — Саша аж подскочил из-за стола навстречу входящим в гостиную.
— С Новым годом! — проскандировала вошедшая компания.
Юноша Андрей привёз девушек.
Их было трое.
И улыбка одной из них сразу же скисает, когда она смотрит на то, как близки мы с Иннокентием.
Меня это неприятно царапает.
Я ревную этого косматого Деда Мороза, к незнакомке, потому что отчётливо вижу, что они знакомы и возможно ближе, чем мы.
Девушка сжимает ярко напомаженные губы. Переводит на меня холодный взгляд, и там скользит такое пренебрежение, что мне становится не по себе.
Остальные тоже смотрят с неприкрытой неприязнью, хоть Андрей с Сашей, и пытаются отвлечь их, помогая им снять верхнюю одежду, и рассаживают за стол.
— Кеша, дай я встану, — барахтаюсь в его руках.
— Дуняш, куда ты? — спрашивает таким наивным тоном, заставляя усомниться в его умственных способностях, потому что наши переглядывания с вновь прибывшими не заметил бы только слепой.
— Носик припудрить, — цежу сквозь зубы, раздосадованная всей этой ситуацией.
Насилу вырываюсь из его рук.
Достойно поправить свою шубку, по-моему, не вышло.
Тяжело оправляться, когда на тебя так пристально и оценивающе смотрят.
— В конец коридора и направо, — инструктирует меня Кеша.
— Ага, спасибо, — даже не оборачиваюсь, иду прямиком на выход.
Как я буду отсюда выбираться, не знаю.
Пешком пойду.
Пока где-нибудь не околею, в своём-то наряде.
Но оставаться точно не вариант.
Совершенно очевидно, что я здесь лишняя.
Во мне сейчас много гордости, и даже то, что она стала причиной всех моих неприятностей, нисколько меня не останавливает совершить их заново.
А к ней ещё и примешивается обида.
Ой, взрывная смесь!
Ещё чуть-чуть и вновь турецкий сериал!
Понесёт меня, не остановишь!
А вот вновь завибрировавший телефон, останавливает.
Звонок застаёт меня на крыльце, и я решаю ответить, ведь уже первый час, наверняка это мама.
Ухожу в тёплые сени, отлично чувствуя контраст температур, и мой пыл слегка угасает.
Как же там холодно.
Далеко я точно не убегу. Если в городе ещё был шанс, что кого-нибудь встречу, пока не замёрзну, то тут, навряд ли.
  
Придётся вернуться.
Жить очень хочется. Хотя она не справедливая эта жизнь.
Достаю из кармана разбитую трубку.
Естественно, кто звонит не видно, а вот принять вызов получается.
— Да, алло, — говорю в трубку.