Добыча хищника (СИ)

Я вскинула взгляд, утопая в янтаре его магнетических глаз.
Разряд тока бьет не так сильно, ей-богу!
– Ты убьешь меня!
– Постараюсь этого не делать, – лаконично ответил он.
– Теперь мои вопросы, – зло процедила я, уходя от прямого ответа. – Халар – это нечто живое? Или это… что-то неосязаемое…
– Вы называете это темной материей, – он все еще был слишком напряжен и это сквозило даже в его голосе, – это часть вселенной, которая не излучает и не поглощает свет.
  
Я вскинула вверх ладонь.
– Ты – часть этой материи, получается?
– Ты тратишь свой вопрос на это уточнение, Эля? – его губы – соблазнительные и подвижные – трогает усмешка.
– Хочу понять, из чего ты состоишь.
Его молчание отнюдь не неловкое, он просто наслаждается моментом.
– Можешь меня потрогать.
– Звучит паршиво, – поморщилась я. – Может, на самом деле ты выглядишь, как Веном[1]. И… – не знаю, стоит ли говорить: – я тебя уже трогала.
– Понравилось?
Меня накрывает жидкая вулканическая магма – кожа горит от стыда.
– Ты тратишь свой вопрос на это уточнение? – язвительно хмыкнула я.
Он улыбается. Впервые за этот вечер.
Если эта улыбка способна приносить смерть, я готова умереть в ту же секунду.
Меня дергает глупое желание залезть ему на колени, потому что расстояние между нами – это самая большая несправедливость сейчас.
– Продолжай, Эля.
Удивительно, что именно он из нас двоих помнит про это дурацкое интервью.
– Если бы ты изменил свой ирахор, это бы могло повлиять на решение всех остальных чужаков?
– Возможно.
– Это слишком уклончиво.
– Как и твой ответ на мой вопрос.
– Хорошо, – закатила я глаза и быстро проговорила: – Мне понравилось трогать тебя. Доволен?
– Отлично, Эля. Мой выбор повлияет на выбор других.
Он сказал то, на что я не смела даже рассчитывать.
– Ты все еще хочешь убить меня? – этого вопроса не было в блокноте, он просто сорвался у меня с языка.
Глаза чужака опасно сверкнули.
– Сильнее, чем ты можешь думать. Твоя боль была бы прекрасным дополнением к этому развлечению.
– Что тебя останавливает?
– Ты, кажется, исчерпала лимит своих вопросов.
– Ответь, пожалуйста.
Он вдруг поменял позу – широко поставив ноги и опустив на колени кисти, взглянул на меня напряженно:
– Все просто. Говорить с тобой мне доставляет особое удовольствие. Если ты позволишь, мы зайдем дальше разговоров. Я хочу понять, что еще ты сможешь мне дать.
– Кажется, ты возлагаешь слишком много надежд на мою смерть.
– Сейчас я просто хочу с тобой переспать.
Просто? Он сказал «просто»?
И все-таки он не человек, чтобы хотеть чего-то подобного. Я бы поняла его жажду сожрать меня, причинить боль, но это… Он придумывает все более изощренные способы подвести меня к смерти?
– Вернемся к вопросам, – откашлявшись, сипло сказала я.
[1] Антигерой комиксов издательства «Marvel Comics», инопланетный симбиот с огромной пастью.
  
Глава 17
 
Это существо рушило мои самые добродетельные представления о самой себе.
Я с неловкостью вздернула очки на переносице.
Говорить с Тайгетом Касаром – это балансировать на канате между башнями Всемирного торгового центра в Нью-Йорке[1].
Мне было жарко. В животе теплилась сладкая дрожь.
– Итак, значит именно вы сотворили человечество, – протянула я. – А как же Земля? Она тоже была создана для нас?
– Скорее, для нас.
– Вы действительно создали целую цивилизацию?
– А ты считаешь, что двести двадцать три твоих гена это продукт эволюции? – мягко спросил он.
В комнате пылал камин. Он был единственным источником света, так что между мной и чужаком привычно висел полумрак. Но даже сквозь него я ощущала себя раздавленной на лобовом стекле мошкой.
– Я, вообще, не знаю ничего про гены. Извини, но сегодня у тебя берет интервью дилетант, – смутилась я. – Просто это кажется мне невероятным. Не в том плане, что ты лжешь, – что я несу, черт возьми? – А в том плане, что это не укладывается у меня в голове. И, кроме того, я хочу верить, что нас создал Бог.
– Ты можешь верить во что угодно.
– Весьма великодушно, – я расстегнула пуговицу на пиджаке и поддела пальцем тугой ворот рубашки. – Будешь задавать свой вопрос?
Капелька пота скользнула у меня между лопаток.
– Кто такой Веном?
Он не мог удивить меня сильнее, даже если бы сказал, что вера – величайшее заблуждение человечества.
Меня словно током ударило, и я от досады потерла шею. Наше общение слишком сильно напоминало разговор двух людей, пытающихся нащупать острые грани в понимании друг друга. Мы будто слегка соприкасались собственным мировоззрением, чтобы осознать, насколько сильно наше влечение.
А оно было чертовски сильным.
– Веном – это внеземной монстр, который пожирает людей. В конце фильма он осознает, как прекрасно человечество и остается жить среди людей.
– Обожаю твои намеки, Эля. Но такой исход неправдоподобен.
– Это же супергеройский фильм, – закатила я глаза. – Если бы он всех убил в конце, то не оправдал бы чаяния фанатов. Иногда люди любят злодеев, вставших на сторону добра.
– То есть кем бы он ни был «до», его полюбят после раскаяния?
– О, ты просто зришь в корень христианской религии, – усмехнулась я. – Да, мысль примерно такая.
Мы, кажется, снова отвлеклись.
Может, пора бы послать к черту блокнот с вопросами?
Мне просто нравилось говорить с ним, особенно, когда он покорно сидел в кресле, не думая, кажется, меня убивать или калечить.
– Ты можешь мне объяснить, почему мои глаза стали светлее? – спросила я.
– Из-за гормональной перестройки и нарушений в работе центральной нервной системы.
– Кажется, мне нужно к врачу сию же секунду, – обеспокоенно нахмурилась я.
– Твоей жизни ничего не угрожает.
– Кроме тебя.
– Кроме меня.
Сейчас это казалось игрой. Безопасной, волнующей и азартной. Но, очнись же, Эля, перед тобой не просто красивый мужчина, он – убийца! За пять лет я лишь единственная, кого он пощадил. Но надолго ли?
– Я запуталась, чей сейчас черед задавать вопросы, – откашлявшись в кулак, произнесла я. – У меня в блокноте еще несколько… гм, личных.
– Слушаю.
Он согнул руку в локте и опустил подбородок на костяшки пальцев. Даже сейчас в этой задумчиво-расслабленной позе он создавал опасность для моего нравственного спокойствия.
И он был так кроток.
О, цари Египта, он просто образец покорного послушания!
– Ты можешь сам определять свою внешность?
Он умел так изгибать бровь, что мое сердце судорожно трепыхалось в груди.
– Эля, я именно так и выгляжу.
– Вот так, то есть, – очертила его рукой с зажатым карандашом. – Как человек? Как мужчина? А одежда? Твой запах и… – я почувствовала, что краснею. – Почему вам вообще нужны все эти штучки?
– Ты считаешь, что я выгляжу так для тебя? – пожалуй, он казался оскорбленный таким предположением. – У меня нет в этом необходимости. Привлекать и нравиться – это не то, чем я обычно занимаюсь. Это не я создан для тебя, а наоборот. Разве ты не видишь, что идеально мне подходишь. В тебе есть все, что я люблю, и даже больше.
Это его «люблю» вызвало волну сладкой дрожи, которая прокатилась по моему телу так беспощадно, что я сглотнула. На лбу выступила испарина.
– Прости, но твое отношение ко мне слишком потребительское…
Он усмехнулся, а затем коснулся своих губ пальцами, тонко провел вдоль, будто пытаясь имитировать этим прикосновение к моей коже.
Я сжалась где-то там внутри, и почувствовала, что пропадаю…
– Мы… мы можем закончить? – пискнула, желая сбежать так далеко, чтобы забыть это зрелище. – Пожалуйста…
Его кресло скрипнуло – он снова изменил позу. Теперь он медленно откинулся назад, на мягкую спинку, придирчиво меня разглядывая.
– Твое «пожалуйста», – его глубокий, волнующий голос звучал столь порочно, что я больше не могла слушать: – это почти спусковой крючок, Эля, – и он втянул носом воздух и на секунду прикрыл веки: – Ты едва ли понимаешь, как сильно я хочу услышать, как ты стонешь или кричишь.