Две измены. Стоп на любовь (СИ)

Есть же мужчины, перечить которым не только страшно, но и не стоит. Себе дороже. Но я упорно не хочу слышать голос разума и вечно нарываюсь.
Ведь и с отцом Антона можно было не лезть на рожон, а договориться нормально, найти компромисс. Но нет, я сначала на эмоциях делаю, потом думаю.
Это мне еще не прилетело за позор сыночка в кинотеатре. Тоже же могла спокойно уйти.
Выезжаем с парковки и едем по неизвестному мне адресу. Хозяин жизни за рулем, ну да, зачем мне знать, куда мы едем.
  
— Я же сразу сказал, что будешь работать на меня бесплатно. Только время зря потеряли.
— Я… Не хотите ли вы сказать, что знали, что страховка просрочена? — разворачиваюсь к Кравцову торсом, поправляя тугой ремень безопасности.
— Анна Алексеевна, я вроде сказал, что знаю все, что мне надо.
Раздраженно снова сажусь ровно.
— Сколько выйдет ремонт? — спрашиваю уже тише.
— Как посчитают, выставлю счет.
— Но работать на вас бесплатно не буду. Мне жить на что-то надо.
— Уговорила. Вычту из зарплаты.
Кошусь на этого не терпящего возражений мужчину и понимаю, что он единственный мой шанс вообще устроиться куда-то на работу.
Я, может, и считаю себя ценным сотрудником, но положение у меня незавидное. Одного упертого характера мало, чтобы противостоять сильным этого города, а защиты или какой-то «крыши» у меня нет.
— Денис Александрович, если вы не против, то я бы хотела предложить подписать трудовой контракт с вашей фирмой, скажем на две недели. Будет мне испытательным сроком, да и я посмотрю на условия работы. Может, мы друг другу не подойдем. Как раз платы за полмесяца хватит, чтобы оплатить ремонт вашей машины, и мне еще останется. Если все устроит, тогда оформим допку на длительный срок.
Кравцов молчит, видимо, анализирует предложение, а я тихо за ним наблюдаю.
Упрямый, сильный профиль, глаза светлые, голубые, но как у коршуна смотрят пристально, оценивающе, подмечая все мелочи, губы мягкие, но все время напряжены и чуть поджаты.
От этого мужчины веет уверенностью, категоричностью, но где-то на тонком уровне я все равно улавливаю его дружелюбность. Он хочет казаться строгим и холодным, но уверена, с близкими людьми он совершенно другой.
— Хорошо, — произносит твердо, — но хочу сразу оговорить один момент. Знаешь почему я не взял ту девушку на работу?
— Переводчицу?
— Да.
— Наверно потому, что она плохой переводчик?
— Не поэтому. Я и сам знаю языки, я объяснял. Потому что она не работать пришла, а с порога всем своим видом дала понять, какие услуги готова мне оказывать.
Кравцов резко тормозит, и я только сейчас замечаю, что мы паркуемся у дорогого ресторана.
Мужчина отстегивает ремень и поворачивается ко мне.
— Анна Алексеевна, давай сразу договоримся, я не проходной билет никуда. Ты подписываешь контракт и выполняешь только те обязанности, которые там прописаны. Попытаешься залезть ко мне в постель, уволю с неустойкой сверху.
  
Глава 10
 
До меня не сразу доходит смысл сказанного. Видимо, просто и предположить не могла, что обо мне подумают в таком ракурсе. Да и вообще, впервые слышу, чтобы о таком договаривались заранее.
И вот слова укладываются по полочкам, и я непроизвольно начинаю краснеть, а глаза расширяются до пятирублевой монеты. Я очень стараюсь прямо сейчас остаться вежливой и воспитанной девушкой, и не наговорить в ответ разных гадостей.
— Да, что вы себе позволяете? Вы вообще мне неинтересны, — шиплю я.
— Позволяю себе говорить с тобой прямолинейно, — как не в чем ни бывало, отвечает Кравцов. — Идем, нас уже ждут.
Он тянется к ручке на двери, а я пытаюсь понять, что с этим мужчиной не так?
— Вы женаты? — выпаливаю я.
Денис Александрович, не меняя позы, поворачивается в мою сторону лицо и вскидывает брови.
— Нет.
— Есть любимая женщина?
Меняется в лице и отвечает резко, отрывисто.
— Нет.
Хм.
— Болеете, значит?
Господи, Аня, молчи, ты зачем его бесишь? Но я не могу. Он оскорбил меня. Не то, чтобы я пуританка, да и мужа в моей жизни, как мужчины больше нет, и скоро разведенкой стану, но я не меркантильная девка, какой он меня завуалированно назвал.
Кравцов садится на место и поворачивается всем корпусом.
— Не понял? — цедит уже на взводе, а я опускаю глаза ему ниже пояса, чуть киваю и повторяю вопрос.
— Спрашиваю, болеете, может? Там.
И когда белки мужчины начинают краснеть от расширенных сосудов, понимаю, что переборщила. Можно же было просто принять к сведению, согласиться и промолчать.
Резкий выброс руки, и моя шея зажата сзади в тиски. Крепкие пальцы цепко держат тонкую шею, боли не причиняют, но я реально пугаюсь.
Я же совсем не знаю этого мужчину, его нрав, принципы, что вообще в его голове.
«Господи, клянусь молчать, ничего ему больше не говорить, если я выйду из этой машины невредимой».
Кравцов наклоняется к моему лицу почти впритык и в легкие ударяет мускусный запах с тонким свежим шлейфом. Но дышать я перестаю не из-за этого, а от вида Дениса Александровича. Нижняя челюсть выдвинута вперед, губы плотно сжаты, в глазах полыхает бешенство. Смотрит так, что под коленками немеет, и тело стремится превратиться в тряпочку.
Он зол, очень зол!
— Послушай меня, девочка, второй раз повторять не буду. Ты просто на меня работаешь, ничего больше. Прикрой свой пухленький ротик и следи, с кем и о чем разговариваешь, иначе ты опомниться не успеешь, как я докажу тебе, что абсолютно здоров.
Он дышит тяжело, хотя ни один мускул на лице не дергается от внутренней ярости. Опускает глаза на мой рот, а у меня капелька пота скатывается по позвоночнику.
Только бы не облизать губы, только не этот дурацкий жест, который срабатывает обычно на автомате. Тогда он точно приступит к реализации своих угроз прямо здесь.
Я быстро киваю головой, отвлекая внимание на другие части своего лица, и тихо хриплю.
— Я все поняла.
Отпускает и не торопясь поворачивается к двери, чтобы выйти, а я выскакиваю очень быстро. Кравцов реально заставил меня напрячься. Не то, чтобы я думала, что он меня обидит, но было как-то страшненько.
Нужно немного взять в себя в руки.
Выхожу и молча, смотря только вперед, захожу в ресторан. На Кравцова не хочется даже косить глаза, не то что говорить хоть слово.
— Стол заказан на имя Кравцова, — холодно обращается мужчина к администратору, тот проверяет журнал, затем улыбается и, указав рукой вглубь помещения, ведет нас к нашему столику.
За столом уже сидят двое мужчин, которых я видела вчера. Они по этикету встают, жмут руку Денису Александровичу, а мне кивают, приветствуя на своем ломаном французском.
Денис Александрович отодвигает для меня стул и учтиво помогает присесть, а у меня колени дрожат от его энергетики, которая бьет по затылку.
Французы широко улыбаются Кравцову, предлагают сначала обсудить сотрудничество, пройтись по спорным пунктам договора, а потом провести приятное время в нашей компании и попробовать местную кухню.
Денис Александрович молчит, все понимает, но не показывает это иностранным партнерам. И я молчу. Клялась же себе пять минут назад не разговаривать с ним.
— Анна Алексеевна, переведите, — цедит шеф.
— Там ничего интересного, — бурчу я, пока французы заняты изучением меню.
— Анна Алексеевна, не усугубляйте.
Поджимаю губы. Черт, он прав. Веду себя непрофессионально. Я вообще последние два дня, словно из ума выжила.
Из-за предательства и угроз Антона внутри что-то оборвалось, и теперь я чувствую ко всем мужчинам неоправданную агрессию. Потому что все они кобели, только одно на уме.
  
Вот посмотреть хотя бы на этих двух незнакомцев: в костюмах, дорогие часы, стрижки, держатся статно, говорят вежливо, вот только глаза все время опускаются на мою грудь и не сводят взгляда с губ. Была бы в юбке, наверно, и туда бы заглянули.