Гаст (ЛП)
"Странно", - подумал он.
- Ну, пошли. О, и где мои деньги?
Дрожащая пухлая рука протянула ему чек на тридцать долларов.
- Спасибо, - сказал молодой человек.
- Пойдём пообедаем, - раздались ещё более надтреснутые всхлипы. - Куда хочешь.
Молодой человек ухмыльнулся. Как он мог устоять?
- Блин, ты только что пообедал.
Мокрые глаза умоляли его.
- Хоть скажи мне, что я делаю это лучше, чем твой любовник...
Тщетный выдох.
- Ты сосёшь член хорошо, это точно, - раздалась чрезмерно щедрая благотворительность.
На самом деле, это была посредственная работа.
- Но я же говорил тебе, у меня нет любовника, и я никогда не привязываюсь к чему-то подобному. Ты же знаешь. Эта сделка должна быть такой, как мы договорились. Одно в обмен на другое. Верно?
Толстяк мрачно кивнул.
- Вот, позволь мне помочь тебе подняться, - предложил молодой человек. Он схватил толстую руку. - Уф! Ты, чёрт возьми, весишь больше, чем грёбаная стиральная машина с сушилкой!
Когда он встал, парень не отпускал его руку.
"Нет ничего хуже, чем грязный педик".
Он отстранился.
Толстяк уставился на него, слёзы всё ещё текли.
- Я сделаю для тебя всё, что угодно...
"О, чувак!"
Молодой человек знал, что ему нужно быть осторожным. В конце концов, это были хорошие деньги за быструю работу.
- Слушай, я вижу, что ты сейчас не в себе, так что я уйду. Я вернусь пешком. Но ты просто побудь здесь немного и успокойся, соберись. Ты не хочешь возвращаться в город, весь такой плачущий. И вытри это с лица.
Кивок с подбородком, платок по глазам, губам и усам.
- Так лучше, - молодой человек протянул чек. - Позвони мне, когда снова захочешь, - а затем повернулся и пошёл.
Он вышел с поляны на тропинку между высокой травой, не ниже плеч. Растворяющиеся слова замерли позади него:
- Я люблю тебя...
"Блять..."
Он зашагал быстрее, чтобы уйти. Ходьба была прекрасной. Ему нравилась машина толстяка - новый "Кадиллак" с хорошим кондиционером, - но когда он впадал в это сентиментальное настроение, чёрт...
"Я пойду пешком".
Ещё шаг и...
"Чёрт побери!"
Он споткнулся и упал. Его колени звякнули, и когда он выгнулся, чтобы посмотреть, обо что он споткнулся...
Его разум успокоился.
На него посмотрел коричневый череп, наполовину закопанный.
Он не был брезгливым, но потом он поверил в часть этого. Он наверняка видел кое-что.
Быстрый холодок пробежал по его загорелой спине. Он знал, что череп был очень старым. Он также знал, что это, скорее всего, череп раба, а не солдата, убитого на поле боя.
Черепа были на самом деле повсюду.
ГЛАВА 2
- Вы правы, - сказал Колльер старухе. Он изумился одной из многочисленных стеклянных витрин. - Ваша гостиница - как мини-музей.
Под его взглядом лежало множество орудий времён Гражданской войны. Каждое из них было подписано. КАСТРЮЛЯ - 1861 ГОД, ВРЕЗНОЙ ТОПОР - 1859 ГОД, РЕВОЛЬВЕР ДВОЙНОГО ДЕЙСТВИЯ СТАРР - .36 КАЛИБР - 1863 ГОД.
- Просто взгляните на музей Гаста в центре города и скажите мне, что у нас тут не намного лучше и интереснее, - похвасталась миссис Батлер.
В следующем ящике были перчатки, ремни и обувь.
- Броганы? - спросил он у неуклюжего чёрного ботинка.
- Тогда это были стандартные боевые ботинки. Они были так же важны для выживания на поле боя, как и винтовка.
Она наклонилась, указала на обувь другого стиля. Этот жест заставил Колльера пробежать взглядом по её груди, после чего он моргнул, чтобы отвлечься.
- Но вот эти, - продолжила она, - были сливками среди обувных ботинок. Ботинки Джефферсона, или башмаки, как их называли. Мистер Колльер, вы можете надеть этот ботинок прямо сейчас, и он подойдёт вам лучше, чем любая модная обувь "Гуччи", которую вы можете купить сегодня.
Колльер посмотрел на высокие кожаные ботинки. За исключением нескольких потёртостей, они выглядели в отличном состоянии. На этикетке было написано: "БОТИНКИ ДЖЕФФЕРСОНА ФЕДЕРАЛЬНОГО ОБРАЗЦА - 1851 ГОД - ИХ НОСИЛ ГОСПОДИН ТЕЙЛОР КАТТОН, ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ИНСПЕКТОР "ВОСТОЧНОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ ТЕННЕССИ И ДЖОРДЖИИ".
- Всё, что здесь есть, когда-то было найдено на этой территории, - сказала миссис Батлер. Теперь она гордо отступила назад, скрестив руки на груди, отчего она казалась ещё больше. - Я получаю налоговые льготы через государственную историческую комиссию, выставляя всё это... и оставляя там этот чёртов портрет Гаста.
"Самый злой человек, который когда-либо жил здесь?" - Колльер был удивлён.
Скорее всего, это было просто преувеличение.
- Если этот человек был таким злым, - поддразнил он, - я полагаю, в доме есть его призрак, а?
- Только память этого подлого ублюдка, - пришёл странный ответ.
Колльер сменил тему, вернувшись к ботинкам Джефферсона и их давно умершему владельцу.
- Но я никогда не слышал об этой железной дороге. Это было до войны?
- Они начали в 1857 году и закончили в 1862 году, - сказала она. - Это была железная дорога Гаста. Он проложил рельсы отсюда до центральной Джорджии, идеальное место соединения главных дорог, которые входили в город. Он построил её с сотней рабов и пятьюдесятью белыми мужчинами - неплохая работа для того времени. Это много рельсов для укладки.
Эта идея впечатлила Колльера. Тогда у них не было машин, чтобы делать это, только мускулистые люди, таскавшие железные рельсы и забивавшие костыли молотами. Пять лет... Колльер подозревал, что самая тяжёлая работа, которую он когда-либо делал, была переноска продуктов из машины в дом.
- А это? - спросил он.
ЗОЛЬНЫЙ ЖМЫХ - 1858 ГОД
- В то время для изготовления мыла использовали зольный жмых, - продолжала миссис Батлер. - Не было никаких "Айвори" или "Айриш Спринг", можете быть уверены.
Сероватый жмых был размером с хоккейную шайбу.
- Как его делали?
- Они бросали кучу животного жира в бочку с кипящей водой. В основном конский жир. Никогда не свиной или говяжий, потому что они были пригодны в пищу. Поэтому они кипятили жир и медленно добавляли золу - любую: листья, траву, растения. Кипятили ещё немного, затем добавляли ещё золы, кипятили ещё немного, затем добавляли ещё золы, и так целый день. К тому времени, как вся вода выкипит, жир распадётся и смешается с золой. Вот тогда вы нарезаете кусочки и ставите их сушиться, - её старый палец постучал по стеклу. - Работает так же хорошо, как и всё, что сейчас делают на дорогих фабриках. Это грубо, но делает вас чище, чем свисток. Видите ли, люди тогда не мылись много, только каждую субботу перед шаббатом, и вообще не мылись зимой - тогда ванна могла спровоцировать воспаление лёгких. Хотя дамы мылись немного больше, чем мужчины, с помощью сидячих ванн.
- Сидячих ванн?
- Просто маленькая ванночка с вырезами для ног. Вы опускаете в неё свои интимные места. У нас тут есть одна - наверху, прямо рядом с вашей комнатой, это факт. Я вам её покажу.
Колльер не мог дождаться, чтобы увидеть сидячую ванну.
- А взгляните на это. Держу пари, это что-то ещё, чего вы не знаете, - и она указала на следующий раздел.
ОДНА ИЗ ПЕРВЫХ ПРОДУКТОВЫХ СУМОК, КОТОРЫЕ ИСПОЛЬЗОВАЛИСЬ В ГАСТЕ - 1869 ГОД, - гласила этикетка.
Маленькая мятая сумка была жёлтой, хотя Колльер предположил, что изначально она была белой.
- Продуктовая сумка?
- Конечно, - с некоторым удовлетворением сказала старушка. - И я уверена, что вы не знаете, что бумажные пакеты появились только в 1867 или 1868 году.
Информация закрутилась. Взгляд Колльера метнулся к ней.
- Подождите-ка. Если я правильно помню, Линкольн написал Геттисбергскую речь в 1863 году на...
- И это, мистер Колльер, одна из самых больших куч коровьего дерьма, когда-либо появлявшихся в американской исторической книге. Линкольн не писал свою знаменитую речь на бумажном пакете, сидя на скамейке в парке, как нам говорили, - она, казалось, была взволнована, говоря об этом, её глаза горели. - Он написал это на обороте конверта размером девять на двенадцать, в котором была вступительная речь Эдварда Эверетта, знаменитого оратора. Он написал это в федеральном поезде, а не на скамейке в парке. И он не написал это на проклятом бумажном пакете, потому что тогда бумажных пакетов не было!