Гаст (ЛП)

Дыра находилась между шкафом с одной стороны и шкафом для ваз высотой по пояс с мраморной столешницей с другой. Когда Колльер опустился на колени, он смутно вспомнил сегодняшний день, когда он тоже встал на колени, чтобы посмотреть в замочную скважину.
Следующая комната - это туалет-ванная, он думал, что правильно помнит. И именно это Колльер увидел, когда приложил глаз к дыре.
  
Мягкий желтый свет лампы сиял на отделанных деревянных стенах. Прямо перед глазами Колльера было что-то, что он сначала принял за сиденье, потому что он заметил высокую изогнутую спинку, спускающуюся к нижнему краю с полукруглыми вырезами. Сквозь пивной туман он вспомнил, что сказала миссис Батлер об этой комнате, когда он зарегистрировался.
Это ванная комната для сидячей ванны.
Он снова вздрогнул от звука: льющаяся вода.
"Я был прав!"
Сквозь дыру он увидел две руки, несущие ведро. Ведро перевернулось в ванне, затем его убрали. Но...
Кто опорожнял ведро?
Он успел только мельком увидеть, а затем...
Тишина.
Затем он услышал легкий стук и несколько шагов. Затем он увидел размытое пятно...
"Вот она..."
Это была миссис Батлер, или, по крайней мере, он так думал. Конечно, он не мог видеть ее лица - глазок давал только близкий периметр. Но теперь перед ванной стояла женщина, ее задница была у глаза Колльера. Крепированное лавандовое платье колыхалось, когда руки стягивали его за пояс. Да, это определенно была миссис Батлер.
"Я узнаю эту старую задницу-динамитку где угодно..."
Сердце Колльера подпрыгнуло от осознания того, что должно было произойти:
Она собирается раздеться и принять сидячую ванну...
"А я буду смотреть".
Он весь день жаждал ее необыкновенного тела - теперь настал момент истины.
Он смотрел на пару белых хлопковых трусиков, растянутых выдающейся задницей. Вид полз вверх по линиям ее спины к плечам, где и остановился. Он также мог видеть бретельку бюстгальтера. Поясница Колльера уже покалывала.
"Не возлагай больших надежд, - напомнил он себе. - Она старая леди. То, что ее тело правильно заполняет платье, не означает, что оно не будет морщинистой развалиной, когда она будет голой..."
Трусики были сброшены, а бюстгальтер снят...
А тело миссис Батлер не было морщинистой развалиной, даже если напрягать воображение.
"Мама-мия..."
Теперь дыра очертила песочные часы плюшевой, нежно-белой плоти. Будь прокляты её 60-е годы, глазное яблоко Колльера высыхало, глядя на задницу, спину и плечи, которые существовали по сути без изъяна.
Ни оспин. Ни морщин. Ни родинок, пигментных пятен, прыщей и ни единого дряблого кусочка.
"Эта старушка не просто горячая штучка - она мать ВСЕХ горячих штучек..."
Несмотря на изнурительный оргазм, который он только что получил за счет ног Лотти, член Колльера снова постепенно твердел; он напрягся в его трусах и уткнулся в низ живота. Это был не просто первичный вид этой роскошной голой задницы всего в нескольких футах от его глаза, это был психологический эффект: предвкушение. Если он думал, что эта сторона хороша для обзора, он едва ли мог представить себе другую сторону, и он знал, что через несколько мгновений она обернется, чтобы позволить ему все это увидеть. И было что-то еще, не так ли?
Колльер знал - он был абсолютно уверен на 100 процентов - что когда она действительно повернет свое тело, его глаза будут широко открыты на тщательно выбритом лобке, что тем самым положит конец тайне замочной скважины.
Он лапал свою промежность, не осознавая этого. Он с трудом спустил трусы вниз, его член зацепился за резинку, затем - хлоп! - она отвалилась и ударила его по животу.
"Как я мог снова так быстро возбудиться?"
Эректильные ткани были так переполнены кровью, что его член едва ощущался человеческим. Сжатие не поддавалось, как будто кожу специально выращивали, чтобы она росла вокруг конца дубинки.
"Доминик, должно быть, подсыпала чертову Виагру в пиво".
Его член перестал быть таким твердым, когда ему было около 30.
Но зачем жаловаться?
Вопрос был не в том, будет ли он мастурбировать снова - он уже медленно гладил. Его взгляд вернулся к глазку...
Миссис Батлер обернулась в тот самый момент.
"Вот идет лысый бобрик", - подумал Колльер.
Он замер.
Там, где он ожидал чистую белую кожу и розовую расщелину, он увидел вместо этого обильное количество женской шевелюры.
"Еще одно неверное число..."
Термин "пирог с волосами" наверняка был озвучен от таких муфт, как эта. Она могла бы быть фермой по выращиванию волос, Колльер прекратил гладить достаточно, чтобы задуматься. В какой-то момент она, казалось, откинулась назад - чтобы схватить что-то позади себя? - что растянуло пушистый мат почти как по команде. Колльер не увидел никаких седых волос в холмике, но он знал, что это была она. Его член несколько раз дернулся - он звал его - и Колльер вернулся к своему самоудовлетворению. Большой куст или нет, это все равно было самым эротичным зрелищем... и вот тогда миссис Батлер опустилась в ванну.
"Господи..."
Выше шеи он мог видеть только ее подбородок и несколько распущенных седых волос, касавшихся ее плеч. Остальное было выгодным планом ее лобка, живота и...
"Это лучшие сиськи, которые я когда-либо видел..."
То, за чем она потянулась назад, было, очевидно, куском мыла времен Гражданской войны, называемого зольным жмыхом. Оно было сероватого цвета в руке, но когда она провела им по своей влажной коже, оно слегка вспенилось, как обычное мыло.
Рай для вуайеристов теперь снова засиял в глазах Колльера: рука миссис Батлер намыливала ее промежность, живот и грудь.
"О, черт, это лучше, чем мой первый "Плейбой", когда мне было девять..."
Образ был таким ярким, что он подумал о самой изысканной порнографии. Свет и ее мокрая кожа сговорились в образ, который, казалось, продолжал обостряться. Она, казалось, согнула бедра, что подняло ее промежность на дюйм, а затем мыльная рука скользнула вперед и назад через расщелину ее ягодиц и более тщательно обработала заполненное пеной гнездо волос, ее купание перешло в сложную мастурбацию.
Собственная мастурбация Колльера продвигалась, если уж на то пошло, немного слишком быстро. Кольцо его большого / указательного пальца дергалось по нервной коже пениса. Один раз он почти застонал, в другой раз он почти вскрикнул, но затем он прикусил губу, чтобы напомнить себе, что он НЕ ДОЛЖЕН издавать ни звука. Гладкий торс миссис Батлер извивался ритмичными волнами, пока одна рука щипала большие, отчетливые соски, а другая ласкала ее половой орган. Когда ее бедра начали дергаться, ее оргазм стал очевиден, затем собственный оргазм Колльера захлопнул его глаза и сильнее прижал зубы к губе. Мощные спазмы заставили его повалиться на пол, и там он съежился, его сперма вытекала из его члена, как череда встревоженных, горячих червей.
Его пенис, казалось, продолжал спазмироваться еще долго после того, как последняя его сперма была выброшена. Он лежал щекой к полу, глаза смотрели в темные стены. Импульс подталкивал его встать и посмотреть последние личные выходки миссис Батлер, но он просто не мог пошевелиться.
Снова парализованный...
И снова...
"Это был лучший оргазм в моей жизни, - подумал он. - Каждый раз, когда я кончаю... это лучше. Нет. Это лучшее".
Еще больше недоумения.
Когда он опустил руку, чтобы подтянуться, она приземлилась на влажное пятно.
  
"О, конечно, Колльер, давай, кончай на ковер. Он был соткан вручную в 1850-х годах и, вероятно, должен быть в гребаном Смитсоновском институте".
Когда он снова встал на колени, он посмотрел в глазок, но обнаружил, что там темно. Он нащупал трусы, включил лампу у кровати, взял несколько салфеток, чтобы неуклюже вытереть то семя, что смог.