На берегу времени

2018
 
«Весь век вспоминается прошлого быт…»
 
Весь век вспоминается прошлого быт,
И сила привычки владеет умами.
Любовью не будешь по-взрослому сыт,
А счастье – не признак любви между нами.
И часто мерещится будничный смех —
Безумный иль в силу характера крена.
Не вижу своим оправданиям всем
Местечка средь памяти нынешней, тленной.
Найти б навсегда увлечений постель,
Упиться греховными соками в доску,
Чтоб вся эта правильных мер канитель
Осталась без важных приёмов и лоска.
2024
   
Прилечу снова
 
Меня доставил к вам Пегас,
А после вдаль унёс.
И на канале этом, «Спас»,
Никто вам даже не сказал,
Что я здесь тоже побывал
И сунул сюда нос.
Расширил воздыханьем грудь,
Ни капли не поник.
Но стал неразличим мой путь,
Поскольку я утратил суть,
Уткнувшись вдруг в тупик.
Мне ком затасканных идей
Был виден в полный рост.
Там жрали кур и лебедей,
И судьи клали на людей,
Когда не соблюдали пост.
И было небо в облаках
(Пророчество сбылось),
И утро, точно в синяках,
Переживая дикий страх
На фоне покрасневших плах,
Болело и тряслось.
Я шёл проветриться в народ,
Всё умничал в пути.
Совсем расслабился. И вот
Забрёл в разливистость болот,
Что хуже не найти.
А по периметру – стена,
Охраны частокол,
И злой наружности вина,
Что им с рождения дана,
Вдавить стремилась в пол.
Вдруг засвербело озорство —
Попасть за неприкрытый створ,
Увидеть всё как есть:
И лицемерий естество,
И дурь, и свин-, и прочье «ство»,
И провидений колдовство,
И что-то там про честь.
Я вознамеривался всё ж
Узнать про их дела.
Но вот ведь веник с кочергой:
У них там с чувствами – покой,
Мечты – широкою рекой,
А сажа их бела.
Мне всё кричали: «Не ходи!
Со всех сторон топор!
Ты нас особо не суди.
Там только песни впереди,
Дурмана сладкий хор».
Но смысл казался не таким.
Я верил не словам.
Я лишь противоречил им —
И оказался нелюдим.
Открылся сам Сезам.
И мой возвышенности дар,
Как первокласснейший товар,
Уже остыл и сдох.
Хоть я ещё совсем не стар,
Но рваться на чужой базар
Не стану, словно лох.
Я оказался не у дел.
Пусть о возвышенном не спел
И не раскрылся пусть,
Я видеть это не хотел,
Расправив крылья, улетел…
Но я ещё вернусь.
2022
 
Александр Дементьев
 
Родился в семье служащих в 1951 году в Смоленской области. Неоднократные переезды родителей на новое место работы (отец работал агрономом, а мать – учителем восьмилетней школы) оказали определённое влияние на формирование личности автора. В послевоенные годы нередко можно было услышать рассказы о войне от ветеранов, особенно если они приходили в гости. Отец писателя тоже воевал, был ранен. На Смоленщине во многих местах шли большие бои, и подростки могли не только видеть окопы, но и находить патроны, мины, каски, котелки и др.
Поэзией увлёкся, ещё учась в медицинском училище, после окончания восьмилетней школы. Потом была служба в армии, институт и работа. Стихи продолжал писать в институте, печатался в его многотиражке. После окончания ординатуры работал врачом по направлению в г. Орехово-Зуево Московской области, где продолжает трудиться по настоящее время. В сборник вошли стихи разных лет.
 
Город на Неве
 
Когда зима разляжется в снегах,
Коротким днём вдруг вспомнится о лете.
Нева в одетых в камень берегах,
И ночи белые, как утро на рассвете.
Своей Дворцовой площадью дивя
Столицы новой крепнущей державы,
Рукой железной вздыбив тут коня,
России Пётр искал в Европе славы.
И как не поменялись времена,
Невы всё также мерное теченье,
И град Петра, меняясь в именах,
Всё также не приемлет отреченья!
 
Серела даль…
 
Серела даль, заснеженная снегом,
Под сводом непроглядных облаков,
Бегущих нескончаемым набегом,
Сливаясь с горизонтом далеко.
И ветер доносил обрывки с улиц
Моторов гула и колёс машин.
Сгущались сумерки, и к дня концу ли,
Который вечер, сдвинув день, вершил,
Всё больше зажигалось тёмных окон
Многоэтажек, улиц фонарей…
Вороны на деревьях с зорким оком
Своим и, цепенея средь ветвей,
Готовы к ночи были незаметно
С невозмутимостью, что прижилась,
Дождаться пусть и позднего рассвета,
Взлетая с ним, вблизи домов кружась.
 
Вера
   
Казнит палач и ждёт спасенья,
Приговорённый тоже ждёт.
И человек, он, как растенье,
Уходит в землю – вновь встаёт.
И не смущает наши души,
Когда с иконы смотрит Бог,
Что богомольной побирушке
Лишь человек хлеб подаёт.
Бесценна жизнь, и нет здесь спора,
Молись хоть в Риме, хоть в церквях
От Соловков и до Босфора,
В Буддийских храмах – всюду прах
Был упокоен человечий.
Менялись годы и века,
И путь над головами млечный
Мерцал, не скрытый в облаках.
Ответ один приходит строго:
Нас много было, нас не счесть…
Смиренно просим мы у Бога
Всего и верим, что он есть!