На берегу времени

 
Гордый Байкал
 
Мой гордый лев! Священный мой Байкал!
Всю ночь метался, льдины гнал на берег.
Стонал, шумел, к себе не подпускал,
Так долго спал, и не было истерик.
И вдруг проснулся, кто-то помешал,
Кто разбудил тебя, мой лев могучий?
Ты многое на свете повидал,
Да и не в первый раз сгущались тучи.
Ты успокойся, гриву распрями
И не пугай меня своей могучей силой.
На красоту свою ты взгляд обороти,
Там солнечные зайцы прячутся за льдиной.
Какая красота вокруг, без края – бесконечность,
От воздуха кружится голова.
И хочется остаться здесь на вечность,
Нырнуть в пучину вод, рукой коснуться дна.
 
Восьмое чудо света – женщина
   
Я вам сегодня подарю самих себя.
Вы к зеркалу поближе подойдите,
Окиньте взглядом женщину любя,
В её глаза задумчиво взгляните.
Как бог создал такую красоту,
Голу́бых глаз бездонных синеву?!
Раскаты грома, дождик проливной,
Глуби́на неба и цветочек полевой.
Ну а у этой – карие глаза,
Наверно, начинается гроза.
Огни ночного города зажглись,
И блики у костра переплелись.
И небо на закате, и цветы —
Такой необычайной красоты!
А в эти глянь – зелёная трава,
Рощи берёзовой могучая листва.
Ярко горят, как изумруд,
И, взглядом увлекая, нас зовут.
Но есть ещё глаза – как одуванчики,
На поле пляшут солнечные зайчики.
Жарки цветут, и пья́нит аромат,
И солнечный подарит взгляд.
Ну, а что скажешь ты про серые глаза?
Отвечу: утром на лугу – роса,
Туман густой иль дымка от костра,
Иль блики серебристые, луна взошла.
А у кого-то чёрные угольки, как ночь.
Зажигаешь звёзды, тучи гонишь прочь.
В них – ночное небо, только посмотри!
На тёмном небосводе – яркие огни.
Где ещё увидишь редчайшей красоты?
Так присмотрись, какое чудо ты!
С любовью воплощённые мечты,
Восьмое чудо света – женщина-краса!
В твоих глазах рождается весна.
Ты только полюби себя сама…
 
Жизнь – это чудо
 
Прекрасен и чудесен мир вокруг,
                              ты только оглянись!
Протяни руку и дотянешься до чуда.
Лишь чуточку внимательней всмотрись:
Они повсюду возникают ниоткуда.
Мурлычет кот, пристроилась улитка,
Божья коровка примостилась на крыльцо.
Открой пошире для друзей калитку,
И станет сразу на душе теплым-тепло.
Чудес на свете много, всех не перечесть,
Да нам считать их все совсем не надо.
Ведь среди них одно большое чудо есть:
Вся наша жизнь, с рожденья до заката!
 
Игорь Вайсман
 
Родился в 1954 году. Член Союза российских писателей. Пишет прозу, сатиру и публицистику. Публиковался в литературном журнале «Бельские просторы», еженедельнике «Истоки», сатирическом журнале «Вилы», Общественной электронной газете Республики Башкортостан, газете «Экономика и мы» и других изданиях. Рассказы печатались в различных антологиях современной прозы, изданных в Москве, Санкт-Петербурге, Уфе и других городах РФ.Автор книг: «Книговорот» (2016, Саратов); «Пост-индустриальная баллада» (2017, Саратов); «Достоверная история Константиныча, прозванного Антиказановой» (2021, Астрахань); публицистического сборника «Может ли Россия стать флагманом всего человечества?» (2017, Москва); «Трактат об обязанностях» (2022, Москва); «Животные приближают нас к Богу» (2023, Уфа). Проживает в городе Уфе.
 
Встреча на Сене
 
Инженер Куницын никогда не бывал за рубежом. А тут сразу Париж! Когда ему стукнуло шестьдесят, его вызвал начальник и огорошил:
– Ну, пенсионер, вот тебе подарок за многолетнюю примерную службу! – и протянул оторопевшему Куницыну путёвку на одно лицо.
«Вот, значит, как избавились! – подумал инженер, покидая родное предприятие. – Но, что поделаешь. Хочешь, не хочешь, а придётся привыкать к новому положению. Да с такой поездкой оно и легче будет, а ведь могли и вовсе ничего не дарить».
Неделя во французской столице пролетела быстро. В последний день, когда экскурсионная программа закончилась, а до самолёта оставалось целых полдня, Куницын решил прокатиться на катере по Сене. Когда отчалили, его взгляд упал на пожилую женщину на соседней скамейке: «Надо же, как на Галку похожа! Фигура, глаза, нос – ну, в точности как у неё. Только очень морщинистая, и взгляд совершенно другой. У Галки глаза всегда горели, а у этой – потухли. Печаль и одиночество получили в них, похоже, постоянную прописку. А ведь она и вправду уехала когда-то то ли во Францию, то ли в Бельгию, – вспомнил инженер. – Но чтобы неотразимая, роковая «герла», как она себя называла, превратилась в этот сморщенный стручок!.. Как она разбрасывалась поклонниками! И как я сам сох по ней целых три года!»
Инженер отчётливо вспомнил их знакомство в студенческие годы, в колхозе, на уборке урожая. Как ходил там за ней хвостом, и как её веселило (!) такое поклонение. Вспомнил
и неожиданное согласие Галки встретиться ночью на сеновале, в духе старых добрых романов. И то, как она тогда не пришла и за это даже не извинилась. Это был её фирменный стиль. И как потом сокурсники, которым откуда-то всё стало известно, долго со смехом спрашивали его: «Ну как, пылкий Ромео, на сене здорово было?»
  
«Нет, это не она!» – решил инженер и переключился на осмотр парижских достопримечательностей.
Женщина вдруг тоже посмотрела на него, и её взгляд за секунду из безучастного стал заинтересованным, а затем радостным. В глазах заблестели знакомые искорки.
– Олежка, ты что ли?!
– Галка?! Вот так встреча!
– Я тебя сразу узнала. Ты тоже, да? Меня все узнают. Говорят, я ничуть не изменилась, – протараторила женщина, пересев на скамейку к Куницыну.
– Ну, да… – неуверенно подтвердил инженер.
– Надолго в Париж?
– Нет. Сегодня вечером улетаю.
– Ну, во-от!.. Что бы раньше увидеться! Как там Уфа? Давай, рассказывай!