Верховенство мёртвых теней
МораТвою же… Я оглохла на одно ухо.
Паника накрыла меня, когда я взглянула на себя в зеркало. Каждый поворот головы вызывал новые приступы боли. Я широко открывала и закрывала челюсть, надувала щеки и затыкала нос в надежде, что слух вернется. Я пыталась избавиться от заложенности ушей, словно в самолете, но истекающей кровью барабанной перепонке мои действия никак не помогали.
Дрожащими руками я спрятала артефакт в игральную карту с пиковой дамой, и это стоило мне недюжинных сил. Каким-то образом магия вытолкнула меня из Империальной звезды, несмотря на мое сопротивление. Но почему? Что я сделала не так? Ухо заныло сильнее.
Я не придумала ничего лучше, чем спуститься к Аклис. Натянув шапку на уши, я побежала к подруге, которая год отучилась в медицинском университете. Конечно, она мало что успела узнать за такой короткий период, но к кому я еще могла обратиться? До ближайшей больницы из нашей дыры ехать как минимум час, у меня не было машины, а у других некромансеров определенно возникли бы вопросы. Нет, Аклис обещала быть рядом до гроба. Я лишь надеялась, что после событий в Доме крови наша дружба не сгинула окончательно.
Я робко постучалась к ней в комнату. Дверь в спальню Аклис была выкрашена в вишневый цвет. Я задумалась о том, кто жил здесь раньше. Был ли это другой бледнокровка? Что с ним стало? Ведь кроме некромансеров, Аклис и Ратбоуна больше в замке никто не жил. Неужели никто, кроме меня, не содержал бледнокровок? Гарцель говорила, что существовали и другие некромансеры, которые предпочитали жить отдельно, в их Верховенстве это не порицается, в отличие от Дома земли – те жили в коммунах, едва ли не друг на друге, если верить словам Джозетты.
В нашем Верховенстве.
Я постоянно забываю, что вообще-то принадлежу этому миру.
Аклис высунула голову в проем приоткрытой двери и, заметив на моей макушке шапку, озадаченно нахмурилась. Да, на дворе стояла зима, но в этой части света она всегда мягкая, и замок в любом случае хорошо отапливали.
– Что за уродство у тебя на голове? – спросила она вместо приветствия.
Мне пришлось повернуться к подруге левым ухом, чтобы расслышать ее слова, а затем я возмущенно ахнула, ведь шапка была новой и, на мой взгляд, симпатичной.
– Помнишь, ты обещала помогать мне без вопросов? – Я решила пропустить комментарий Аклис и сразу перейти к делу.
Подруга неохотно кивнула и распахнула дверь.
Комнату освещала лишь тусклая настольная лампа. Простыни на постели были разворошены, на полу валялись краски. Мольберт с холстом частично отвернули к стене, словно картину торопливо скрыли перед моим приходом.
Я заметила на столе краску для волос фиолетового оттенка и довольно хмыкнула:
– Наконец решилась подкраситься?
Аклис неловко кивнула.
– Вообще я надеялась, что ты мне поможешь. Помнишь, ты уже красила меня как-то раз? Неудобно просить других…
В груди разлилось тепло, ведь лучшая подруга возвращалась. Гарцель постоянно напоминала мне о терпении, но, по правде говоря, я начинала терять надежду на полное восстановление Аклис. С момента воскрешения она казалась жалкой тенью себя прежней: малоразговорчивая, она вечно закрывалась в комнате и злилась на все подряд. Недавно Аклис снова начала рисовать, а теперь хочет вернуть волосам фиолетовый цвет.
– Конечно! Спрашиваешь еще! Вот только сначала мне нужна твоя помощь, – сказала я и присела на край кровати.
Аклис не Ратбоун, напомнила я себе, она не будет против, если я сяду на разобранную постель. Словно в подтверждение моим мыслям, подруга уселась на нее прямо с ногами, на подошву которых прилипли пыль и грязь с пола. Я сняла шапку и повернулась к Аклис ухом.
Она ахнула.
– Кто это тебя так?
– Скорее не кто, а что. Это из-за магии. Я побывала внутри Империальной звезды, и… Лучше, если ты пока не будешь знать подробности. Я еще сама не поняла, что именно произошло. Но, в общем, из-за мощного всплеска я очнулась с болью в голове и ушах. Правое ухо пострадало сильнее всего, из него текла кровь.
Щелкнул выключатель, и комнату озарило светом. Подруга пошаркала обратно к кровати. Аклис села поближе ко мне, и я почувствовала легкий запах йода. Ослабление этого запаха также свидетельствовало о том, что воскрешение протекает удачно.
С Ратбоуном оно шло гораздо быстрее. Александр предположил, что Аклис была мертва дольше, и поэтому ей требовалось больше времени и магии. От этой мысли закололо в сердце. Я виновата в том, что с ней произошло. Я виновата в том, что мама умерла. Если бы я могла повернуть время вспять, я бы поступила по-другому. Но теперь мне оставалось жить с кровью на руках, со смертью чужих людей и близких. Я сдержала подступившие слезы.
Подруга рассмотрела мое ухо и тяжело выдохнула:
– Не знаю, чем смогу помочь. Честно говоря, я была не самой усердной студенткой. Да мы и не успели добраться до чего-то… подобного. – Она потянула за верхний кончик уха и нагнула мою голову так, чтобы лучше видеть ушную раковину. Я резко вскрикнула от боли. – Но я смогу обработать ухо, чтобы не появилась инфекция. Надеюсь, это поможет. Спирт же у вас наверняка есть?
– Посмотри на кухне в аптечке.
Облегчение после осмотра продлилось недолго. Аклис вернулась с бутылкой водки и ватными дисками.
– Это все, что я нашла, – виновато сказала она. – Если перепонка в ухе действительно порвалась, это серьезно. Мора, тебе нужно в больницу.
Перед глазами возникла больничная палата, в носу появился фантомный запах антисептика и хлорки. Я с трудом сглотнула, в ухе отдалось болью. По правде говоря, у меня был ужасный страх белых халатов. Он развился после того, как я услышала в детстве, что отец умер от сердечного приступа в больнице.
Неужели я могла умереть и вернуться к жизни как новенькая, а вот барабанную перепонку никак не вылечить без помощи обычной медицины? Мне стоило спросить об этом у Гарцель, но тогда пришлось бы объяснять, зачем я достала артефакт и как попала внутрь него. Тогда пришлось бы рассказать и о трансмансере Иосифе, и о лимбо.
Нет, нужно найти другой способ.
– Когда Ратбоуну в бок воткнули нож, я смогла затянуть его рану, пустив туда волну магии. Может, обойдемся без больницы? Магией там как-нибудь заживлю…
Аклис криво улыбнулась и покачала головой.
– Это уже не ко мне. Я не разбираюсь в этих ваших… штучках, но звучит логично. Вы же можете восстанавливать человека после смерти, даже если его застрелили, например.
Некромансия умела быстро восстанавливать и сращивать разорванные ткани, однако не воссоздавать кости, к сожалению. Если человек умер с ампутированной рукой, обратно ее не отрастить. Но Аклис задушили, поэтому ее тело воскресло без изменений.
– Ты уже говорила с Гарцель? – спросила подруга.
– Нет! Она не должна об этом знать, – быстро ответила я. – Нечего ее волновать! Я сама найду способ решить эту… проблему.
Аклис недоверчиво на меня посмотрела и предупредила:
– Будет больно.
Она намочила вату водкой и коснулась уха. Ледяное жжение спирта заставило меня замычать, как резаную корову.
– Прости! Спирт попал внутрь. Скоро пройдет.
Подруга снова пошевелила ваткой в ушной раковине, и спирт, видимо, достиг главной раны на перепонке. Резь и жжение усилились настолько, что потемнело в глазах.
– Твою же! – закричала я и закусила кулак.
Слезы вырвались на свободу. Я почувствовала руку Аклис на спине и сконцентрировалась на этом ощущении. Она поглаживала меня, сначала неловко, будто делала это впервые. Когда я не отстранилась, подруга положила руку мне на плечо и сжала. Это помогало немного отвлечься. Как жаль, что я не могла насладиться этим милым моментом из-за адской боли в ухе.
– Лучше? – Подруга взглянула на меня с полуулыбкой, как смотрела тогда на заброшенном колесе обозрения.
Дверь в спальню резко распахнулась и стукнулась ручкой о стену. Ратбоун влетел внутрь.