Наследник пепла. Книга II (СИ)

— Ещё прадед мой строил, — с грустью проговорил Тагай. — Не сам, конечно, но он очень многое в облик добавил.
По пути мы ещё обговорили примерный план действий. Тагай должен был увести родных в другие комнаты, а мы с Костей начать разговор с Годиславом по душам. Однако всё пошло не по плану.
Владельца великолепной усадьбы мы нашли у себя в кабинете в очень плачевном состоянии. Он раскладывал карты по зелёному сукну и делал ставки. Усугублялось это всё тем, что папаша Тагая был пьян в дым и играл он с самим собой, пытаясь отыграть усадьбу назад.
  
Выглядел он весьма уныло: растрёпанная седеющая шевелюра, обрюзгшее лицо, красные глаза. Причём, седина, как я подозревал, была связана с многочисленными попытками ментального влияния.
— Та-ак, — говорил он, не замечая нас. — Две дамы, три туза. А у вас?
Тагай застыл на пороге, но не в нерешительности, а, скорее, в ярости. Желваки его играли, как будто он что-то жевал.
В этот момент к нам выскочили сестра и мать Тагая. И если мама сильно постарела и подурнела от постоянного горя, то вот сестра с тёмными локонами, струящимися по плечам, была в самом расцвете. Теперь-то я понял, почему те, кто постепенно разводил Годислава на деньги, так были падки на сестру Тагая.
Ещё и правильные черты лица, не омрачённые пока тяготами жизни, тонкая шея и плавные движения невольно привлекали к себе внимание.
Нас они едва заметили, зато сразу же повисли на Тагае.
— Тихомир! — первой опомнилась сестра, — а ты как тут оказался? Нам сказали, что вам нельзя вообще из академии выходить!
— Не из академии, а из города, — ответил на это мой друг. — Но это ничего не значит, когда на кону наш дом! Мы приехали помочь!
— Да неужто⁈ — воскликнула его мать и закрыла лицо ладонями.
— Совершенно точно, — ответил Тагай и взял сестру с матерью под руки. — Но вам надо пока уйти. Тут будет сугубо мужской разговор.
Пока вся эта сцена проходила перед нашими глазами, а на дальнем плане Годислав пытался сам у себя отыграть усадьбу, я оглядывал помещение. Нет, я был привычен к подобным строениям, и всё-таки монументальность, простота и одновременно красота поражали воображение.
Внутри брёвна не были ничем прикрыты, но зато ошлифованы чуть ли не до блеска. Аккуратные полки, массивные перила на лестнице, уходящей на второй этаж. Всё основательно и надёжно. Только вот хозяин всего этого оказался ненадёжный.
Когда Тагай с женской половиной семейства скрылся за дверью, Костя без лишних слов схватил Годислава и вскинул его на плечо.
— Куда вы меня тащите⁈ — возмутился тот. — Я же выигрываю!
Уже на втором этаже Жердев подошёл к окну, но затормозил, ожидая Тагая. Тот вернулся уже через полминуты.
— Что будем делать? — спросил Добромыслов-младший, с бесконечной грустью глядя на отца.
— Вывешивайте его наружу, — сказал Костя, передавая пьяного мужчину нам. — Сейчас учить будем.
— Думаешь, подействует? — грустно хмыкнул Тагай. — Мне кажется, что это всё равно, что мёртвому припарка.
— Этот пока жив, — хмуро парировал Костя и пошёл вниз.
Я не знал, что он задумал, но решил, что свесить человека головой вниз и попытаться ему внушить нужные настройки не такой уж и плохой план.
Мы с Тагаем открыли массивные окна и свесили Годислава вниз головой, ухватив за голени.
— Годислав Котемирович, — рявкнул я. — Пора завязывать с играми, слышите?
— Я выигрываю! — откликнулся тот. — Просто поставьте меня обратно на пол, и я всё сделаю! Мне везёт! Мне всегда везёт. Я знаю секрет!
— Тварь, — сквозь зубы проговорил Тагай, и я увидел, как у него блеснули слёзы в глазах, которые он так и не выпустил. Настоящий мужчина.
Всегда тяжело, когда близкий человек оказывается совсем не таким, каким ты его представлял себе. Особенно, если это твой родитель.
— Этот дом не ваш, — продолжал я уговаривать мужчину. — Вы его уже проиграли. Остановитесь! Вы нужны своей семье! Прекратите! Найдите в себе желание всё это завершить!
— Да всё нормально, — весело прокричал Годислав снизу. — Я столько зарабатываю игрой, что моя семья ни в чём не нуждается! Я богат! Сейчас только доиграю партию, и!..
Я не понял, что со мной случилось в тот момент. Неконтролируемая сила. Просто случайный, рандомный выброс магии. Это точно не могло случиться от моей злости, потому что я держал её на узде в этот раз.
Но, несмотря на это, я полыхнул. В прямом смысле этого слова.
Меня объяло пламенем. Как и ногу Годислава, а дальше пламя пошло по его одежде, затем перекинулось на спину, так как рубаха съехала с поясницы и собралась в гармошку подмышками.
Отец Тагая заорал.
— Вам меня не испугать! Я всё равно выиграю!
«Похоже, горбатого только могила и исправит», — подумал я, но тут из кустов послышался такой грозный рык, что даже у меня по спине мурашки побежали. Но я не успел заметить, кто там скрывался, лишь понадеялся, что Костю не заденут.
— А-А-А! Демоны! — заорал отец Тагая. — Тревога! Прорыв! Спасай сестру и мать! — кричал на этот раз он вполне осмысленно.
Тагай уже дёрнулся было, чтобы вытащить отца, как я отрицательно мотнул головой.
— Вы хотите спасти жену и дочь⁈
Внизу мне вновь вторил леденящий душу рык. Вот только я абсолютно точно знал, что демоны по одному не ходят, а не заметить легион в кустах посреди сельской усадьбы было проблематично. Кажется, кого-то посетили не демоны, а вездесущая белочка.
— Хочу! Спасайтесь! Сынок, спаси их!
В этот момент мне показалось, что он был искренним. Я вынул из кармана мамин «подарок» и приложил его к телу Годислава Котемировича. Нажав кнопку-активатор, я заметил, как из артефакта пошёл сизый дымок и впитался в тело игромана.
Убрав пустую оболочку из-под конструкта, я потянул подопытного наверх. Вытащив всё ещё дымящегося Годислава, я постарался моментально затушить тлеющие волосы у него на макушке.
— Вы видели? — он смотрел нам в глаза и говорил совершенно осознанно. — Видели же? Там демоны! Они пришли за мной! Они хотели сожрать мою печень! Выдрать и сожрать!
— Пап, ты слишком много пьёшь, — тяжело вздохнул Тагай. — Уже мерещится всякое.
— Пью, признаю! А пью потому… что дар… — отец посмотрел на меня и на сына и махнул рукой, боясь проболтаться, — … дар отказывает. Оттого и постоянно проигрываю!
— Вы знаете, у тохаров бытует поверье, что если дар использовать не во благо, а во вред, то он уйдёт. Он чувствует, когда его используют не по назначению.
— Да что вы можете знать? — вскинулся менталист, но, заметив мою медную косу, осёкся.
— Вы думаете, мы просто так Стену защищаем? Нет, — начал я нести на ходу выдуманную легенду, — огонь тохаров призван защищать людей от тварей ночи. Поэтому в родах, где защищают людей, дар не вырождается, а там где… Ай…
Теперь уже пришла моя очередь махнуть рукой, но неожиданно меня поддержал Тагай:
— Да, пап. Отец Вити в ранге Ярого на Стене командует, а у Вити при поступлении уже на границе Гридня определили, а это ведь старт только.
— Так это потому?.. — глаза игромана, надеюсь, бывшего, широко распахнулись. В них отразилась работа мысли, будто он начал сопоставлять события своего прошлого. — Ведь действительно пока за стол не сел, всё было значительно лучше…
К нам поднялся Костя, на ходу пытаясь избавиться от колючек из тернового куста и бормоча:
— Больно его печень нужна кому-то, ага, конечно! Вся в циррозе, наверное, даже противно глянуть!
Я отошёл к другу, оставив Тагая самостоятельно вкладывать отцу нужные мысли в голову, так сказать, закрепляя эффект от артефакта и легенды. Раз уж на лицо было плодотворное влияние.
  
— Ты похож на шелудивого пса после недели гулек, — хмыкнул я, обирая Костю от колючек.
— Я бы на тебя посмотрел, если бы единственным кустом под окнами был терновник.
— Я бы точно не полез, у меня болевой порог нечета твоему. — А Костя почему-то напрягся после этих слов. — А ты ничего, вон, даже представление для одного зрителя отыграл! Что ты там ему показывал, что его так накрыло?