Наследник пепла. Книга II (СИ)

И снова послышался нежный перезвон колокольчиков.
А затем мы вышли на тропу, которой сюда когда-то проникли демоны. Она огибала Стену и выходила в узкую долину между двумя хребтами, которая раньше считалась непроходимой для демонов. Но в последний раз именно тут они и прошли, поэтому приняли решение продлить Стену ещё на несколько километров до следующего хребта. Однако пока эти работы не были завершены, и мы без проблем проникли в узкую долину.
  
Сразу стало понятно, как тут прошли демоны. Снег практически стаял, прохладные ручейки струились по склонам, устроив на дне долины неширокий, но бурный ручей.
Нам пришлось спешиться и вести коней под уздцы, чтобы им было легче выбирать место, куда наступить. И пошли мы вдоль ручья по направлению к безжизненной пустыне. К Тариманской впадине, где некогда располагалась величественная и сильная Тохарская империя.
Воздух в той узкой долине, по которой мы двигались, был влажный и прохладный, хотя и солнце, стоящее практически в зените, припекало. Но постоянный и достаточно сильный ветер не давал как следует насладиться теплом. Под ногами постоянно перекатывались булыжники, слетая в ручей, что не давало сильно разогнаться.
Поэтому мы шли небыстро, контролируя каждый шаг. Аркви по-прежнему молчал. Я подумал, что он так и будет молчать до самого конца путешествия. Но нет, на привале в небольшой пещере после того, как развёл огонь, он всё-таки заговорил.
До неё мы шли почти весь день. Мои ноги совсем вымокли, и нам очень повезло, что недалеко от пещеры росло достаточно большое сухое дерево, которое мы и изрубили на дрова.
И вот уже под покровом каменного свода пещеры, когда огонь принял свою жертву, а я, наконец, просушил свои ноги, Аркви принялся говорить. И сказал он что-то такое, что изменило меня. Не образно, а действительно.
Мы ели взятые из дома бутерброды, и я, как привык, стянул небольшой кусочек мяса сверху, когда Аркви уже доел своё и спросил:
— Ты думаешь, огонь един?
— Стихия огня — едина, — ответил то, что знал я. — Огневики бывают разные, но, если придётся, они будут биться плечом к плечу.
— Ой ли? — проговорил Аркви, и я даже не сразу понял, что это вопрос.
— Ну а как? — ответил я вопросом на вопрос, но сразу же развернул своё мнение: — Всё идёт от частного к общему, и на этом пути союзники постепенно прибавляются. Сначала просто тохарские огневики, Адены… и прочие. Затем все тохары. Потом мы прибываем сюда. А тут кто? Рароговы — такие же огневики, как и мы, но просто местные. Мы начинаем общаться с ними. Затем Рароговы объединяются с другими родовичами против аристократии запада. А затем они все против иных государств. А те, в свою очередь, против демонов. Или всё не так?
— Или всё не так, — откликнулся Аркви. — А с демонами мы не можем объединиться против кого-то более сильного? Исходя из твоих слов, именно так оно должно и быть.
— Я только что об этом сам подумал, — ответил я. — И понял, какой огромный провал в моём мировоззрении.
Просто гигантский. А всё почему? Потому что, когда есть враг — всё просто. Есть он, есть друг, который вместе с тобой против врага. Если кто-то помогает тем, он за них, если — нам, то за нас. Если и туда, и туда, предатель. Обычно для тех и для других. Но что, если взглянуть на весь этот вопрос шире?
Но Аркви только начал. Он достал из седельной сумки трубку, набил её душистым табаком и продолжил говорить.
— Или давай уйдём с тобой на самый минимум магии. Вот у нас с тобой есть огонь. И ты думаешь, что огонь — это единая стихия, но это не так. Скажи мне, что отличает огонь от всех остальных стихий? А? От воды, земли, воздуха?
— Им не нужно гореть, — ответил я первое, что пришло мне в голову. — Им ничего не нужно, кроме их самих, чтобы быть.
— Вот именно, — кивнул мне Аркви. — Ты — смышлёный малый, несмотря на то, что перерождённый.
Я даже сжал зубы. Неужели знает? Но как? С другой стороны, он и прежде мне что-то такое намекал.
— Что это значит? — спросил я.
— Вроде как второгодник по-нашему, — хохотнул он, явно прикладывая сарказм к своим словам. — Но не в этом дело. Огонь испытывает голод! Это ты должен запомнить раз и навсегда! Иные обойдутся своей плотью, мы должны гореть за счёт иных. Не бывает огня ради огня и огня из огня. Пламя — это выброс энергии. Магической энергии, накопленной в других.
— Можно более понятно? — попросил я.
— Конечно, — ответил Аркви, вдыхая дым из трубки, над которой плясал весёлый язычок пламени. — Что ты знаешь о лесных пожарах?
— Что они бывают, — я пожал плечами, чувствуя, что меня пытаются погрузить в пучину сумасшествия. — И сжигают леса. Это очень плохо, но наш огонь управляемый.
— А знаешь ли ты, как тушат большие пожары? — невозмутимо продолжал Аркви. — Именно лесные.
— Прорубают просеку? — предположил я, опираясь на то, что читал в газетах.
— А что такое противопожар знаешь? — спросил он.
И тут я вспомнил, что когда-то в детстве слышал нечто подобное, что показалось мне полной ерундой. Это мой мозг хотел отвергнуть мысль о том, что огонь может бороться с огнём.
— Плохо помню, расскажи, — попросил я, засунув подальше гордыню, которая говорила, что это неважно.
— Так вот, когда-то давным-давно, когда у нас в Тохарской империи ещё были тысячелетние леса, у нас иногда случались пожары. И маги научились делать так, чтобы один огонь служил против другого. Они против природного пожара запускали небольшой магический. И второй при совсем незначительных затратах энергии тушил первый.
— И к чему это в контексте нашего разговора? — удивился я. — Мы же просто едем лечить больного мага на родину.
— Маг должен понять, кто он есть на самом деле, — ответил на это мой спутник. — И Аркви пытается помочь.
— Я — маг огня! — сказал я твёрдо.
— Какого огня? — продолжил Аркви. — Того, что возжигает, или того, что гасит? Того, что внутри или снаружи? Того, что даёт жизнь или смерть?
— Да я уже понял, что их два, — с нетерпением ответил я.
— Я уже перечислил шесть, — парировал Аркви и рассмеялся так непосредственно, словно ребёнок. — Нет противоположностей. Есть различные условия и адаптация к ним. Так какой ты — огонь? Прислушайся к себе?
— А несколько вариантов можно выбрать? — спросил я, пытаясь разобраться в том сумбуре мыслей, который подняла речь старика.
— Именно, — он ткнул в мою сторону трубкой и снова закурил.
Итак, огонь не был однородной магией. О чём-то таком я догадался, когда на меня обиделась Саламандра, которая до этого меня вернула с того света. Разные огни конфликтуют, хорошо. Но какая сторона моя? Куда мне нужно жить, чтобы стать воплощением силы?
— Расскажи мне о разнице огня Аденов и Рароговых, — попросил я Аркви.
И тут старик подмигнул мне. Я так понял, что я задал правильный вопрос. Наконец-то!
— Видишь ли, — проговорил Аркви. — Наш огонь настолько разный из-за восприятия. Мы — тохары никогда не воспринимали магию, как что-то отдельное от нас. В отличие от родовичей, — он сделал глубокую затяжку и продолжил. — Для нас, тохаров, огонь — это часть нашей плоти. Это биение нашего сердца. Наш огонь нагревает нашу кровь в жилах.
Он смотрел в моё лицо и понимал, что нужно подбирать другие слова. Тогда он посмотрел в костёр, нашёлся и продолжил:
— Для родовичей нас тут трое: я, ты и огонь. Это, правда, только для Рароговых. Если брать остальных, то вместе с нами тут и Земля, и Вода, и Воздух. Но тохары думали иначе. Нас тут только двое, но огонь наших жил горит. Он соединяет нас двоих. Он соединяет весь наш род. Он — наш, внутренний. Понимаешь?
  
— Пока не до конца, — прямо ответил я.
— Огонь Аденов — внутренний, — старик понял, что со мной надо совсем напрямик. — Он тебя разжигает изнутри. Именно потому, что в тебе осталось что-то для того, чтобы возжечь костёр, ты и вернулся. А огонь Рароговых — он заёмный. Он из капищ. Он от внешних сил. Как ты думаешь, если бы мы с ними встретились в бою, кто выиграл бы?