Журавль в руках (СИ)

Наконец-то смог поднять на него глаза. Лицо его было свирепым, находилось рядом с моим. Дядя наклонился, чтобы смотреть мне в глаза. Темные зеленые смерчи поглощали меня, и язык не поворачивался, чтобы возразить. Я был парализован и крепко связан по рукам и ногам.
- Мне нужны деньги, чтобы собрать Катю в школу, – прошептал я, и лицо дяди вытянулось.
- Деньги? А ты заработал? Заслужил? – Он рассмеялся на весь зал.
А я вновь отвел взгляд в сторону. Не могу пойти против него. Я ничего не могу. Он управляет мной, как марионеткой. Дергает за нужные ниточки, и ведь сука знает каждую. Знает, какую дернуть, чтобы я плясал.
- Убирайся. И жди звонка. – Дядька открыл передо мной дверь, и я пулей рванул на улицу.
Бежал прочь как можно быстрее. А куда? Куда я мог уйти? Домой? Если меня ищут люди олигарха, то дома сейчас опасно. Нападут на след, и я приведу их к своей семье. К Кате. Я не мог рисковать ей. До первого сентября осталась пара дней, а у меня ни копейки, чтобы купить ей все, что обещал.
Осознание своей никчемности давило тяжелым грузом. Сел в парке на скамью, закрывая лицо руками. На улице уже темнело, а воздух остыл чуть ли не до нулевой температуры. Что за гадский август? Что за холодное лето? Ветровка совсем не грела, как бы я в нее не кутался. Ночевать тут, на улице, и просто замерзнуть на смерть, это единственное, что сейчас приходило на ум. Мне действительно некуда было пойти. Звонить тем, с кем я работал, наемникам моего дяди вовсе не выход. Это смешно. Прятаться там, где дядя будет видеть меня насквозь, знать каждый мой ход, чем я питаюсь и сколько раз за час вдыхаю воздух.
Был только один человек, которого мне было совсем не жалко.
Достал телефон, набрал ее номер, после чего нервно сглотнул.
Сколько я ей не звонил? Месяца четыре? И если бы не эта ситуация, не позвонил бы. Стер бы номер из телефона, из памяти. Игнорировал бы каждую ее попытку со мной флиртовать на учебе.
- Матвей? – Ее голос согрел изнутри. Теплый. Тонкий. Такой, что душа моментально разорвалась на миллиарды маленьких вселенных и тут же склеилась обратно, все встало на свои места в этот момент. В звуках из трубки столько нежности, и я сразу понимаю, что она ждала моего звонка. Все эти гребаные месяцы ждала.
- Привет, Лена. Что ты делаешь? – Хотел показаться уверенным, но все не получалось. Она чувствовала меня, словно я был с ней одной частью.
- У тебя проблемы? – Какая проницательность.
- Да, мне нужно спрятаться. Скрыться и не высовываться некоторое время. – Признался, а после этого пожалел о сказанном.
- Ну кто бы сомневался, ты всегда звонишь мне, когда у тебя проблемы. Пользуешься мной, а потом уходишь. А я вынуждена подыхать без тебя. От любви к такому грубому существу, как ты. – Голос Лены дрогнул, и я услышал нервное напряженное дыхание.
- На этот раз я не брошу тебя. Все будет по-другому. – Врал сам себе, и от этой лжи звенело в висках.
- Приезжай. – Мягко произнесла она, словно пропела. Сбросил вызов, встал со скамьи и направился в сторону остановки.
У меня не было другого выбора. Я должен был сделать это, должен был поехать к ней, давать лживые надежды на счастье, обманывая не только ее, но и себя. Даже если я постараюсь быть рядом с ней, любить ее в полном смысле этого слова, с нежной заботой, с трепетным отношением к ее существу, у меня бы ничего не вышло. Это в любом случае окончилось бы провалом. Сколько раз мы пробовали быть вместе? Уже и не припомнить, определенно много. Громкие расставания, ссоры.
Когда мы познакомились, ей было всего шестнадцать.
Она поступила в техникум вместе со мной, сразу приглянулась мне. Лену невозможно было не заметить. Активистка. Участвует во всех концертах, поет и танцует. Еще и внешностью природа не обделила. Белые длинные волосы, волнистые, непослушные, узкое лицо с огромными голубыми глазами, греческий прямой нос, тонкая талия. Она понравилась мне с первого дня. Точно так же, как и я ей. Страсть нахлынула внезапно, только вот я, в отличие от нее, не влюблялся. Между нами было все, что может происходить между влюбленными, но меня всегда разрывало чувство пустоты возле нее. Лена была звездочкой, яркой и недосягаемой. И ее тепла могло хватить для нас обоих, если бы я ее принял, если бы я смог раскрыться для нее, стать лучшим. А мне это было не нужно.
 
Лена открыла дверь сразу, будто все это время стояла под дверью и ждала моего прихода. Свет ее голубых укоризненных глаз ослепил рассудок, притупил все чувства, которые меня заполняли прежде.
- Привет, – тихо выдавил из себя, опуская глаза.
Лена все так же смотрела на меня, уничтожительно, бесподобно холодно. Ее руки сплелись под грудью, обтянутой розовой кофточкой с вырезом.
- Привет, – наконец прошептали ее пухлые губы, и я посмотрел на нее, улыбаясь.
Одним движением Лена схватила меня за руку и потянула к себе. Руками обвила мои плечи, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до них, уткнулась лбом в мою шею, лаская дыханием кожу сквозь футболку. Мои руки невольно обняли ее за талию. Идеальную, тонкую.
Я нервно вздрогнул и зажмурился.
Оксана.
Перед глазами она.
С меня ростом, не маленькая и не милая.
Вовсе неидеальная, с хорошей фигурой, но не такой, как у Лены.
Ленка то воплощение ангела, натура полная женственности и сексуальности. Упругая молодая задница, обтянутая тонкой тканью коротеньких шортиков, округлые бедра, грудь торчком.
А у Оксаны бедра с парой маленьких растяжек. Я помнил их, каждую помнил. И мои руки на ее теле тоже помнил. Ладони все еще горели, будто после соприкосновения с оголенными проводами, когда я вспоминал, что прикасался к ней.
Она настоящая женщина, не похожа на манекен, на тощую модель с обложки глянца.
- Я скучала, очень скучала, – прошептала Лена, возвращая меня из сладких грез в реальность.
Что со мной происходит? Почему все мои мысли вертятся возле черноглазой плутовки, почему я каждую девушку сравниваю с ней?
Оксана хорошо засела в моей голове, заняла ведущее место в сердце. Я бы с удовольствием встретился с ней еще раз, и даже не для секса. Хотелось узнать ее, обрести над ней власть и одновременно стать ее опорой, заботиться о ней, помогать.
- А ты скучал? – Лена заглядывает мне в глаза своими голубыми, ледяными, как январское небо.
Скучал я, но не по ней. И сейчас продолжаю скучать. По глазам, которые стали для меня проклятьем, моим табу. Свет черных пленительных глаз не мог сравниться с глазами Лены. И как бы она не светилась сейчас изнутри, я не мог даже смотреть на нее.
- Я тоже скучал, – сказал это лишь потому, что должен был так сказать. Не говорить же ей правду, что я просто ей воспользуюсь, что я уйду, как только наступит мирное для меня время.
- Я люблю тебя, – как ножом по сердцу. Во мне что-то екнуло, завибрировало, а после и вовсе оглушительно закричало, сердце в нокауте.
- Я тоже.
Ее пухлые губы прикоснулись к моим осторожно, робко, она словно спрашивала, можно ли ей сделать это.
А я ответил «можно».
И руки мои мгновенно скользнули ниже ее талии по спине, ладони смяли ягодицы, и я притянул ее к себе вплотную, чтобы она чувствовала, как я «люблю». Судорожно потянулась к моей ширинке, расстегивая ее дрожащими пальцами. Сколько у нее не было секса? Все то время, пока ей не звонил? Вряд ли она смогла бы лечь в постель к чужому человеку, это же Лена, мисс правильность и обаяние. Перспектива заняться этим прямо на пороге привлекала меня, и я просто пустил все на произвол судьбы. Закрыв глаза.
Я все равно больше никогда не встречу ту, которую хочу в миллиарды раз сильнее, чем кого-либо. Я больше не прикоснусь к телу Оксаны, она же замужем. Это была ее минута слабости, это был порок, брак, фальшь. Но это было круче, чем прыжок с парашютом, чем свободное падение, чем кругосветное путешествие. И ее ломало, так же как и меня, словно наркоманов без дозы. Буря пролетела над землей в эту ночь, окутавшая нас, поглотившая. У нас просто сорвало крышу. Как у зверей. Жадных, голодных, диких. И теперь она точно жалеет о том, что совершила, ее мучают угрызения совести. И я больше не должен искать с ней встреч, больше не должен приходить к ней под окно и смотреть, смотреть, смотреть. Сегодня даже машина во дворе не стояла, вероятно, она с мужем уехала отдыхать, а я, словно пес, приперся и ждал под окнами. Надеялся, что она выйдет из подъезда, что мы сможем поговорить. Или хотя бы заметит меня из окна.