Счастье в добрые руки

– Я сама тобой займусь, зараза ты этакая! – уверенно пообещала себя Сашка. – Получишь ты и половину того, и этого, и ещё вдогонку!
– Хороший дом! – «Зая» мимолётно выглянул из зарослей, заставив Сашку ещё плотнее вжаться в кусты, – Жаль у свекрухи ничего отжать нельзя. У неё четырёхкомнатная, да?
– Да, и большая! И ещё гаражи и так деньги есть… но я уже и с юристами советовалась… даже если она сыну что-нибудь подарит, ничего при разводе поделить не выйдет!
  
– А сколько ей? – поинтересовался милый Зоин друг, – Хотя, какая разница, наследное тоже не делится! А вот если бы он наследное или подаренное продал, а потом новое купил бы в браке с тобой, вот такое точно можно делить.
– Всё равно он сможет доказать, откуда деньги взяты, – откликнулась Зоя. – Да, это труднее, но сможет – я узнавала.
– Узнавала она… ишь ты, – изумилась Сашка. – Надо же так ошибаться в человеке. Я-то думала, что она глупая как пробка! Ну ладно, ладно, придираюсь… просто не очень умная. А она прямо продуманная хищница.
А над Сашкиной головой, продуманная хищница тем временем переживала о том, что имущество Валентины Петровны зацапать не удаётся.
– Такая свекровь баба мерзкая! Одна радость – с хозяйством своим не лезет – я ж как-никак типа княжеских кровей, спасибо маме, что во всей этой белиберде копается.
Смешок Зои расшифровал, как именно она относится к «белиберде».
– А что, ты правда из князей Троекуровых? – рассмеялся «Зай».
– Мать верит, что да. Я думаю, что фигня это! Но при общении со свекрухой очень помогает! Разве может княгиня Троекурова картошку чистить и мусор выносить?
Звонок смартфона Зои отвлёк её от беседы с другом сердешным,
– Ой, да Валентиночка Петровна, я уже почти пришла. Что нужно сделать? С Данечкой в Таврический съездить? Конечно-конечно, непременно!
Зоя отключила смартфон и прошипела:
– Да счас! Прям и побежала бы я по её команде, если б мне не надо было мелкого паразита обрабатывать…
– Потерпи! – строго велел её спутник, – Всё для пользы дела! И да… я на днях из Питера смотаюсь по работе, мне не звони – я сам тебе напишу, когда вернусь.
– Ладно, Андрюшенька, твоя Зоя будет так ждать своего Зяяяююю! – засюсюкала Зоя, и собака недоуменно прижала уши – неприятный звук заблудился в них и завибрировал, словно назойливая осенняя муха.
– Андрюшенька-заинька-душенька… – констатировала про себя Сашка, дожидаясь, когда же парочка уберется подальше от её укрытия, и им с собакой можно будет выбраться.
Подождав достаточное время, Сашка вынырнула из зелени и поманила за собой собаку.
– Иди! Пойдём со мной!
Собака обернулась на коробку, слегка покосившуюся за прошедший месяц, а потом решительно шагнула за человеком, которая стала для неё надеждой…
Сашка торопилась – ей не хотелось попадаться на глаза Зое, чтобы та, чего доброго, не заподозрила лишнего. Так что, быстро расстелив плед на заднем сидении, Сашка придержала дверцу машинного салона перед своей собакой.
– Ну давай, прыгай! Можно и даже нужно!
Собака неловко потопталась, но потом всё-таки решилась, запрыгнула и уселась на пледе.
– Вот умница моя! – порадовалась Сашка, ныряя за руль. – Поехали-ка домой!
Почему-то Сашка была абсолютно уверена, что мама не будет возражать против собаки, именно поэтому, она отправилась домой, решив, что вымоет нового члена семьи и представит маме её уже при «полном параде».
Только вот ничего из этого не вышло – мама оказалась дома.
– Ой, кто это? – изумилась она, выглядывая на шум из кухни.
– Ой, мам, а ты дома? И мы… это… тоже дома! – чуть смутилась Сашка, правда, ненадолго, – Мам, как ты думаешь, мы же сможем приютить собаку, а? Её хозяева бросили коробку охранять, а сами уехали!
Из-за ног Сашки на Ларису выгладывал карий глаз, видно было большое серое мохнатое ухо, часть морды и крайне переживательное состояние.
Лариса после развода с мужем, и сама была очень не против собаки, точнее щенка. Она даже спрашивала у сына как-то, кого бы он хотел? Но Даня не очень-то и увлёкся этой идеей, так что стало очевидно – ему это не интересно.
А вот сейчас, выслушав историю пыльной, очень худой и грязной, но очевидно, крайне нуждающейся в доме и хозяевах собаки, Лариса решила, что сын тут вовсе ни при чём!
– Я кто, тварь дрожащая или имею право? – уточнила у себя Лариса, решила, что право имеет, успокоилась на этом и уже абсолютно уверенно ответила:
– Мы можем и приютить, и накормить, и выстирать, и вообще – я, может, всю свою взрослую жизнь мечтала о такой собаке! Так что, добро пожаловать домой!
Оказалось, что их собака мыться не любит – она это обожает! Почему-то после слов женщины, так похожей на её хозяйку, за которой она пришла в этот дом, собака полностью успокоилась, поверив, во что-то такое хорошее, что чуть было в ванной не уснула, расслабившись под тёплыми струями.
Вода текла и текла, смывая грязь, пыль, усталость, воспоминания и такую острую, невыносимую боль, которая, казалось, уже навсегда поселилась в собаке, как только она поняла, что осталась одна.
– Слушай, у нас ещё этот шампунь есть? – Лариса сосредоточенно сдувала прядку волос со лба и очередной раз намыливала почти уснувшую собачищу. – Хорошо, что запах у него приятный – не приторный. Собаке нравится. Ты ж посмотри, легла, глаза закрыла и только что не посапывает. Поверила нам!
Она очередной раз облила душем собачий бок, оценила прозрачность текущей с него воды и спохватилась:
– Ой, я забыла! Я ж почему рано домой приехала – привезли продукцию с новой фермы, надо попробовать! Так что я привезла и всё только-только выложила на стол, даже до холодильника не донесла.
Сашка перехватила душевую лейку.
– Давай теперь я, а ты иди к продуктам…
Так и вышло, что Лариса, переложив пакеты и свёртки в холодильник, вернулась в ванную с несколькими небольшими кусочками сыра.
Собака было решила, что тут и останется – нет ничего лучше, чем ванная, чем упругие струи воды, после которых даже не болят рёбра, ушибленные позавчера сердитым дядькой, которому она помешала спать.
– Спать, это так хорошо… я немного посплю тут. Можно же, да? – нос всё клонился и клонился вниз, наверное, так и упёрся бы в дно ванной, если бы около него не оказался кусочек сыра.
– Сон какой вкууусный! – собака сглотнула вязкую с голодухи слюну, но запах был таким осязаемым, таким настоящим, что она невольно открыла глаза и тут же увидела… – Сыр! Сырочек! Ой, какой! Это что, мне можно?
– Хорошие продукты! – уверенно решили Лариса и Сашка после общей дегустации. – Сыры, творог, яйца и сметанка – всё очень-очень качественное! И собаке нравится!
– Слушай, а как её зовут, а? – опомнилась Лариса, глядя на окончательно уснувшую псицу, которая даже не дошла до старого, свёрнутого в несколько раз одеяла, а так и уснула, положив голову на тапочку Сашки.
– Понятия не имею! Я даже не выяснила, как её раньше звали, – развела руками Сашка.
– А нам как раньше – без разницы! У нас теперь новая жизнь будет! – решительно сказала Лариса, и Сашка вдруг поняла, что сказано это было вовсе не только про собаку.
Ну вот нужно было что-то такое… какой-то животворящий пинок, чтобы сдвинуть Сашкину маму из круговорота каких-то суетливых метаний, в который она попала, узнав об уходе отца.
– Ты чего улыбаешься? – удивилась Лариса.
– Потому, что улыбаешься ты – и я в ответ! – счастливо выдохнула Сашка. – А собака… давай мы её Радой назовём? Рада – радость!
– Давай! Правда, не знаю, понравится ли ей… Ой, слушай, там ещё и кура фермерская есть. Настоящая, с желтыми ногами. Гроомааадная! Давай-ка ты пока посиди, чтобы Раду не будить, а я бульон поставлю – заодно и её угостим.
  
Рада спала и ей снилось, что она находится в настоящей собачьей мечте! Нос сигнализировал ей о том, что рядом находится очень приятный и нужный ей человек, а ещё, о том, что вокруг летает какой-то изумительно вкусный запах… В животе возлежал сыр, шкурка была потрясающе чистой.