Дерзкое желание

Софи взяла чашку с комода. Было так просто забыть о Рождестве в этом экзотическом и жарком районе Австралии, с его пышной растительностью и повышенной влажностью, а также птицами и животными, которых Софи видела только в документальных фильмах о природе. Тем не менее управляющий потребовал, чтобы она украсила усадьбу к Рождеству бумажными гирляндами и пластиковым остролистом и поставила дешевую елку из мишуры, купленной в местном магазине. Украшения произвели на нее такое странное впечатление, что она забыла о том, как выглядят рождественские декорации у нее на родине.
  
Но теперь знакомые образы вернулись, и Софи размышляла о Рождестве в своем доме в Изолаверде. Она представляла глинтвейн и позолоченные блюда со сладкими угощениями. Она думала об огромной елке, которая занимала почетное место в дворцовом тронном зале. Елка украшалась настоящими свечами, которые зажигали легионы преданных Софи слуг. А под праздничным деревом лежала огромная куча подарков, которые она и ее брат ежегодно раздавали городским детям. Софи вспомнила их нетерпеливые взгляды и внезапно почувствовала себя одинокой и беспомощной. Она знала, что может в любой момент уехать домой, но пока не хотела этого делать. Не сейчас. Она еще не решила, как ей жить дальше…
Софи быстро заварила чай, надеясь, что Рейф выпьет его на улице или в своих апартаментах, находящихся далеко от кухни. Ее сердце сжалось, когда он прислонился узкими бедрами к подоконнику с таким спокойным видом, будто никуда не собирается. И в отличие от большинства людей, он словно наслаждался затянувшимся молчанием. Разве он не понимает, что она с трудом сдерживает волнение, хотя привыкла к тому, что на нее все время пялятся? Пристальные взгляды прежде не производили на нее такого сильного впечатления. У нее покалывало грудь, а внизу живота разлилось тепло…
«Притворись, что он один из незнакомцев, с которыми ты привыкла общаться. Обменяйся с ним парой вежливых слов».
– Вы прилетели из Англии сегодня? – Софи налила молоко в фарфоровый кувшин.
Рейф не улыбнулся в ответ.
– Нет. У меня была долгая поездка в восточную Азию, и я приехал в Брисбен вчера. Я находился так близко от фермы, что было бы глупо сюда не заехать. – Его серые глаза блестели. – Кстати, я живу вовсе не в Англии.
Она встретила его решительный взгляд.
– Но я думала…
– У меня английский акцент?
Она слабо улыбнулась:
– Ну да.
– Говорят, человек навсегда сохраняет акцент той местности, в которой родился, но я давно не живу в Англии. На самом деле уже много лет. – Рейф нахмурился. – И… я не могу понять, какой акцент у вас. По-моему, я никогда не слышал ничего подобного. Вы гречанка?
Софи отвлекла его, подняв кувшин и улыбнувшись:
– Молоко? Сахар?
– Ничего, спасибо.
Она передала Рейфу чай, обращая внимание на то, как он выставил ноги, и темный материал его брюк обтянул его мощные бедра. Прежде она не смотрела на мужчин с таким явным интересом. Это было не в ее характере. Подобное поведение сразу бы заметили журналисты, которые следили за каждым шагом Софи с самого ее рождения. Даже мужчина, с которым она была помолвлена, – один из самых сексуальных мужчин мира – не провоцировал у нее такого страстного интереса, от которого дрожали пальцы рук.
Стараясь успокоиться, Софи принялась убирать воображаемые крошки со стола.
– А где вы живете? – спросила она.
– В основном в Нью-Йорке, хотя я постоянно жил здесь, когда купил ферму. Но я часто езжу по делам в разные города. – Рейф отпил чай и насмешливо посмотрел на Софи поверх края чашки. – Вы так и не ответили на мой вопрос.
– Простите? – Софи озадаченно взглянула на Рейфа, потому что думала, что он забудет о своем вопросе. – О чем вы меня спросили?
– Вы гречанка?
Софи не хотелось лгать, но если она скажет правду, то выдаст себя. Он начнет задавать ей другие вопросы. И что она ему ответит?
«Я принцесса, которая больше не хочет быть принцессой. Я женщина, воспитанная во дворце, которая никогда не сталкивалась с реальной жизнью. Женщина, которую обидели и унизили. Которая сбежала, чтобы выяснить, сумеет ли она выжить без посторонней помощи».
Она посмотрела на него в упор. Его глаза холодно сверкнули.
– Моя бабушка была гречанкой. И греческий мой родной язык.
– Вы говорите еще на каких-нибудь языках?
– На английском, разумеется.
– Разумеется. – В его взгляде снова мелькнуло недоверие. – И все?
Она облизнула нижнюю губу.
– Я говорю по-итальянски и по-французски.
– Ну, разве вы не умница? – мягко спросил Рейф. – У вас много талантов для человека, который несколько месяцев жарил стейки и намазывал маслом хлеб для работников фермы.
– Я не знала, что языковые навыки могут помешать повару в работе на ферме, мистер Картер.
Их взгляды встретились, и Рейф постарался не реагировать на внезапный вызов в ее глазах, поэтому посмотрел на ее высокую грудь. Он осознавал, что Софи морочит ему голову, но не понимал почему. Он нахмурился. Сейчас он многого не понимал. Многие молодые женщины приезжали из-за рубежа на работу в отдаленные районы Австралии, но он никогда не сталкивался с кем-то вроде Софи Дукас. Он задался вопросом: что она здесь делает? Она напомнила ему алмаз в пыли. Энди сказал ему, что поначалу она ничего не умела, но была готова учиться. Рейфу стало интересно, отчего его грубоватый управляющий нанял женщину без элементарных навыков работы, однако теперь он начинал его понимать.
У Рейфа внезапно пересохло в горле. Просто Софи была красавицей. Настоящей красавицей. Она обладала вовсе не той привлекательностью, которая появляется после искусного макияжа или пластических операций. Что-то подсказывало ему, что Софи даже не пытается выглядеть как-то по-особенному. У нее были высокие скулы и голубые, как небо Квинсленда, глаза, а темные блестящие волосы были завязаны в хвост. Она не красилась, ее ресницы и так были черными. А ее губы… Ох, одного взгляда на них было достаточно, чтобы в сознании возник миллион похотливых фантазий.
У Софи была отличная фигура. Даже дешевая белая футболка и ничем не примечательные хлопчатобумажные шорты не скрывали ее длинные ноги и соблазнительные ягодицы. Софи двигалась с естественной грацией танцовщицы. Она была очень соблазнительной женщиной, и Рейф отлично понимал, как отреагировал Энди, когда впервые ее увидел.
Однако Энди сообщил Рейфу, что Софи держится отстраненно. Она не из тех иностранок, что наслаждаются жизнью по полной, в том числе сексом. Очевидно, она не флиртовала с мужчинами и не намекала на то, что с ней можно провести ночь. Управляющий говорил, что она выглядит настороженной и может быть по-настоящему недоступной, поэтому никто не осмеливается к ней подходить. Рейф нахмурился. Софи напоминала ему шалашника, который однажды по ошибке залетел в дом; его красивые крылья бились об оконное стекло, когда он пытался выбраться из неожиданной ловушки.
Рейф снова отпил чаю. Софи все сильнее интриговала его. Он чувствовал, как она старается от него отстраниться. Он привык, что женщины ему уступают.
Но Софи Дукас ведет себя иначе. Он не понимал, почему она такая скрытная. И не знал, виновата ли ее отстраненность в том, что он сейчас испытывает страстное желание.
– Нет, – сухо признался он. – Ваши языковые навыки заслуживают похвалы, даже если у вас не было шансов применить их в этой местности. – Он немного подвинулся. – Насколько я понимаю, мы с вами будем жить в одном доме.
Софи смутилась.
– Не обязательно. После приезда сюда я жила в дальнем конце хозяйского дома. Энди сказал, что та часть дома пустует и там намного прохладнее. Но теперь, когда вы вернулись…
  
Она посмотрела Рейфу прямо в глаза без какого-либо намека на заигрывание, какого он ожидал бы от любой другой женщины в подобных обстоятельствах.
– Я могу переехать в другой дом, – натянуто продолжала она. – Я не хочу вас стеснять.
Рейф едва сдержал улыбку. Нет, она определенно с ним не флиртует. Черт побери. Он не помнил, когда с ним такое бывало в последний раз.