Разница умолчаний (СИ)
За тимлида с таким проектом в резюме будут драться лучшие работодатели, позицию Роман сможет выбирать, словно султан — наложницу в гареме. С другой стороны, если тут облажаешься — подставишь всю компанию.
А еще этот проект сулил нечто большее, чем карьерные перспективы и шестизначные премии каждый месяц. Как и его жена, Роман мечтал совершить в жизни что-то значимое, оказать влияние на мир. Да, фамилию старшего архитектора ГосРегламента будут знать только в профессиональном кругу — но этот продукт окажет колоссальное влияние на развитие страны, то есть на жизнь миллионов людей. Есть отчего прийти в волнение.
— Надо все обдумать как следует, Кать, — Роман провел ладонью по подбородку.
— Под ГосРегламент нам дадут все, — лицо Кати сияло. — Аналитиков, разрабов, девопсов, серверные мощности. Свою команду кью-эй, которая не будет занята в других проектах. А с архитектурой ты справишься, я уверена. Это я отстояла тебя перед дирекцией по разработке. Доказала, что больше никого не может быть на этой роли.
— Хорошо, — просто ответил Роман. — Спасибо, Катя.
***
— Значит, берешься за ГосРегламент? — спросил генеральный.
Генеральный ко всем сотрудникам, от курьера до финдиректора, обращался на ты — и в ответ требовал того же. Называть его следовало просто по имени — Антон. Роману пришлось преодолеть некоторое внутреннее сопротивление, чтобы привыкнуть к этому стилю. Сам генеральный старательно косил под идолов айти-индустрии — легкомысленные футболки и толстовки вместо деловых костюмов, мемасики и молодежный сленг в корпоративных чатах, подчеркнутая демократичность и простота в общении. Но за имиджем рубахи-парня проступал оскал акулы рынка. Свой путь в мутных водах российского бизнеса Антон начал еще в девяностые и седину на висках закрашивал в дорогом салоне.
— Значит, берусь.
Роман отпил кофе, который только что принесла секретарша. Напиток был налит из кофе-машины на общей корпоративной кухне, но в изящные фарфоровые чашечки, а не в кружки с логотипом компании, которыми тут все пользовались.
— Команда у тебя сильная, — протянул генеральный. — Вот только Катерина, проджект ваш, вообще без опыта работы с госухой. А там всегда адский треш с требованиями, правая рука не знает, чего хочет левая нога. И каждый чих, вот прям буквально любое смещение кнопочки на два миллиметра нужно согласовывать, причем список подписей может растянуться страниц на пять. Может, вам Шимохина дать? Он не совсем, как говорится, на трендах, зато на госухе собаку съел.
Роман поморщился. Шимохин ему откровенно не нравился. Мужик на пятнадцать лет старше и с волчьими глазами, которые, казалось, ничего не выражали, но при этом видели всё насквозь. Дело было не в резкой манере речи или въедливых вопросах — с этим Роман мог работать. Нет, каждая, даже самая нейтральная, на первый взгляд, фраза Шимохина, любой его жест — от размеренного постукивания пальцем по столу до снисходительного наклона головы — были безошибочно направлены на формирование иерархии.
Роман решительно качнул головой:
— С Шимохиным мы не сработаемся. Наша Катерина — отличный проджект. Грамотный, четкий, на одной волне с командой.
— На одной волне, говоришь, — генеральный улыбнулся во все свои фарфоровые зубы, но глаза остались холодными. — Видишь ли, Рома, то, что проджект комфортен для тебя, вовсе не означает, что это хороший проджект. С госухой бульдожья хватка нужна. Берите Шимохина, а Катерина на других проектах будет полезнее.
Генеральный снова по-свойски улыбнулся, но интонация четко подразумевала «разговор окончен». Роман машинально привстал со стула, чтобы уйти, но тут же одернул себя и всем весом опустился на сидение. Он не какой-то зачуханный ноунейм, чтобы позволить так собой помыкать. Команду он собирал два года и намерен ее отстаивать.
— Антон, моя команда завершила уже четыре сложных проекта. С двумя последними никто в компании больше не справился бы, и ты это знаешь. Ни одного бесполезного или случайного человека у меня нет. Шимохин управление нами не потянет — я знаю, о чем говорю. Это не капризы — он не отличает скрам от канбана, а деплой от рефакторинга. Нам нужен проджект, который говорит с командой на одном языке. И вообще, — Роман волевым усилием разжал пальцы, слишком сильно стиснувшие ручку кофейной чашки, — давай договоримся на берегу. Если мы беремся за ГосРегламент, то той командой, которая уже проявила себя в деле. И используем те методы, которые работают именно у нас. На других условиях я за проект не возьмусь.
Генеральный откинулся в кресле и побарабанил пальцами по столу. Впервые за всю встречу — а может, и вообще за все время — он воззрился на Романа с искренним любопытством.
Роман напомнил себе, что проект такого уровня никто больше в компании не вытянет, а отказаться от него после предварительных переговоров будет для генерального, что называется, западло. Поэтому уверенно выдержал взгляд начальника и только потом сказал, чуть сбавив тон:
— У Катерины в самом деле нет опыта работы с государственными организациями, но она, как положено айтишнику, быстро учится. Будет советоваться хотя бы с тем же Шимохиным, надо поставить ему консультационные часы в план. И это не все, нам понадобятся сотрудники в штат, своя группа тестирования, серверные мощности…
Генеральный приподнял бровь:
— Пиши служебку, на митинге в пятницу обсудим. Сам понимаешь, ГосРегламент — наш новый хедлайнер, который сформирует лицо компании и вытянет за собой весь продуктовый портфель. Если, — генеральный тонко улыбнулся, — вытянет. Это от тебя будет зависеть, Рома. И от твоей команды.
Слово «твоей» Антон особо выделил интонацией.
По пути из начальственного кабинета к своему столу Роман поймал себя на том, что улыбается.
Глава 4
Лера с головой нырнула в мир художественной фотографии. Четыре дня в неделю она выставляла таймер, чтобы не опоздать на занятия. Хотя курсы в «Фотосфере» влетали в копеечку — оно того стоило.
Обучение шло по нескольким направлениям. Освоение технической стороны профессии оказалось только одной из составляющих. Лера с удовольствием вворачивала на форумах недавно освоенные термины — «боке», «контровой свет», «золотое сечение». Но сильнее ее увлекали другие дисциплины — история фотографии и фотография в современном искусстве. Без понимания контекста фотография так и останется кадром, не превратится в визуальное высказывание.
Учеба занимала куда больше времени, чем часы занятий в «Фотосфере». Дни стали временем практики. Лера гуляла по городу и приносила домой гигабайты сырых неотсортированных кадров. Потом часами сидела перед монитором, напряженно вглядываясь в пиксели. Например, изучала десять почти одинаковых снимков асфальта после дождя, на котором она пыталась поймать отражение одинокого фонаря — по здравом размышлении ни один кадр Лера не признавала не то что идеальным, но хотя бы сносным. Она училась видеть как фотограф: замечать, как ложится тень от старого забора, сколько оттенков у листьев чахлой дворовой березки, как обычная лужа может превратиться в зеркало мира.
Ночами, когда Ромка уже засыпал, Лера зависала в чатах «Фотосферы», где матерые фотографы снисходительно разбирали работы новичков. Обижалась, спорила, пыталась впитать чужой опыт и лучше понять профессию. Некоторые из соучеников и наставников сделались ей ближе, чем школьные друзья — хотя в реале они никогда не встречались, общались только онлайн. Но они разделяли общую страсть, а это сближало.
В этой тусовке принято было свысока поплевывать на коммерческих фотографов, промышлявших съемками свадеб и выпускных или вещей для магазинных каталогов. Здесь собрались адепты высокого искусства.
Леру же больше всего интересовали люди. Она хотела стать фотографом-портретистом — но не таким, который пересвечивает кадры и заблюривает лица до гламурного стандарта, а тем, кто улавливает человеческую индивидуальность. Она часами разглядывала фотопортреты от знаменитых мастеров, пытаясь понять, что превращает кадр в великое произведение, и научиться этому.