Разница умолчаний (СИ)

Лера неспешно обошла квартиру, окидывая обстановку взглядом хозяйки и создательницы, наслаждаясь деталями, из которых рождался уют. Ни одна из них не была случайна. В гостиной оттенок фасадов шкафа-купе безупречно гармонировал с обоями. Диван глубокого, уютного цвета — в каталоге он назывался «графитовый бархат». Торшер с тонкой латунной ножкой — изящный, но ни в коем случае не вычурный — отбрасывал на потолок ажурный узор. Каждый предмет был выбран в долгой борьбе с сомнениями и обрел здесь свое единственно верное место.
  
Лера прошла в спальню. Провела ладонью по прохладному льняному покрывалу, поправила дубовую раму со свадебным фото над тумбой. Все было простым, качественным, надежным.
Но главное ждало в конце. Она остановилась в дверях третьей комнаты — пока почти пустой, но Лера уже видела, как здесь встанут детская кроватка, манеж, столик для рисования. Совсем скоро любовь и нежность, переполняющие их пару, будут разделены с новым маленьким человеком. Жаль, поздновато они решились, Лере уже стукнуло тридцать четыре… Ничего — не возраст по нынешним временам.
Она прикрыла дверь, оставив за ней пока еще не наступившее будущее, и пошла готовить ужин любимому мужу на своей, наконец-то совершенной, кухне.
В съемных квартирах Лера больше всего ненавидела кухни. Там всегда пахло застарелым жиром — смесью подсолнечного масла, лука и чего-то затхлого, въевшегося за десятилетия. Линолеум оставался липким, сколько его ни три. Дверцы деревянных гарнитуров советских времен вечно перекашивались и не закрывались, почти не скрывая следы жизни предыдущих жильцов: жирные круги от банок, крошки, темный налет.
Она мысленно перебирала намертво впечатавшиеся в память, ненужные теперь адреса съемных квартир. В их первой хрущевке на кухне стояла газовая колонка, которая ревела, как взлетающий истребитель. Единственная розетка висела на скрученных проводах над раковиной, и чтобы включить чайник, приходилось тянуть удлинитель через все помещение.
Потом была кухня в новостройке на окраине — все криво и дешево. ДСП-шкафы с бумажными краями разбухли от первой же протечки сверху. На столешнице навсегда остались следы от горячей кастрюли, оставленные прошлыми квартиросъемщиками.
Сильнее всего в память врезался один гарнитур цвета «грязный персик». Подвесные шкафчики располагались так высоко, что до верхней полки Лера могла дотянуться, только стоя на табуретке. А в нижних тумбах вечно что-то терялось в глубоких недрах. Она помнила, как каждый раз приходилось нагибаться в три погибели и на ощупь искать банку с гречкой, задвинутую куда-то в задний угол.
И вот наконец-то она в кухне, обставленной так, как ей хотелось всегда. Лера провела ладонью по столешнице из темного композита — идеально ровной, с едва заметным швом примыкания к стене. Встроенная техника пряталась за фасадами из массива ясеня, который Лера выбирала по рисунку распила. Над рабочей зоной висел хромированный рейлинг, под которым выстроился в ряд поварской инвентарь.
Особенно Лере нравился угловой шкаф. Она нажала на кнопку, и механизм плавно выдвинул узкую высокую секцию с разделителями — специальное отделение для бутылок. В верхнем ряду масло — подсолнечное, оливковое, льняное. В нижнем — вино, но это не сегодня, потому что розовое приложение в телефоне определило благоприятный для зачатия день.
Лера улыбнулась. Их с Ромой любовь выдержала испытание многолетней неустроенностью. Так как же славно все сложится теперь в этом чудесном доме!
Лера достала из холодильника филе индейки, молодую, с прозрачной кожицей, картошку и свежие овощи для салата. Пискнул телефон — сообщение от контакта «Щеночек»:
«Малыш, сорян, не жди к ужину — встречаюсь с Андрюшковым. Твой глупый щен заработался и забыл предупредить!»
Лера нахмурилась. Она не любила, когда Рома ужинал не дома — закажет наверняка все жирное и жареное, а сверху зальет пивасом. И еще больше она не любила Андрюшкова — лучшего и, по большому счету, единственного Роминого друга. Андрюшков был свидетелем на их свадьбе и перед регистрацией раз сто повторил «Беги, Ромео, беги — я прикрою», заливаясь мерзким гиеньим хохотом. Сейчас Андрюшков заделался бизнесменом, владел десятком цветочных ларьков — но шуточки отмачивал прежние.
«Почему ты вообще разрешаешь мужу дружить с этим мудэшником?» — брюзжала Ирка. Лера только закатывала глаза. Ирка привыкла помыкать своим плюшевым Валиком, а в ее, Лериной семье даже речи не могло идти о запретах и разрешениях. Они — взрослые люди и с уважением относятся к личному пространству. А потом, Андрюшков был у Ромки единственным другом — скорее, просто потому, что надо же кого-то иметь на этой роли, чем из-за общности интересов и устремлений. В их семье душой компании была Лера, это она вечно собирала на отцовской даче тусовки, зависала в десятках чатов, вон, даже в танцевальную студию Ромку затащила и с тех пор регулярно выводила на вечеринки.
Так что пускай Рома пообщается — хотя бы даже и с Андрюшковым. Лера спрятала продукты обратно в холодильник — привычки готовить для себя у нее не было, перебьется бутербродом. Вымыла руки, взяла телефон и напечатала:
«Конечно, любимый щеночек. Хорошо вам посидеть!»
***
— Правда все еще веришь, что бабам от нас нужно что-то еще, кроме бабла? — Андрюшков после пары пива всегда становился несколько агрессивным. — У меня на точке шмакодявка одна работает, и двадцати не стукнуло. Так знаешь, каков ее жизненный план? Выйти замуж, родить, развестись и жить на элементы. Ёшки-матрешки, она так и говорит — «элементы»!
— Да полно тебе, — Роман пригубил пиво. Он решил ограничиться сегодня одной кружкой, ведь планирование родительства — не шутка. — У нас в России не шибко-то разгуляешься на эти «элементы».
— Так это смотря от кого залететь, — Андрюшков подмигнул. — Если от владельца приличного бизнеса… или, например, от перспективного айтишника — с хлеба на квас перебиваться не придется. Ты вот как заделался этим, как там оно у вас… бароном?
— Сеньором.
— Ага, сеньором. И что, скажешь, не начали бабы увиваться вокруг тебя, тряся сиськами?
— Нафиг иди! — Роман рассмеялся. — У нас нормальная рабочая атмосфера, без этого вайба идиотских сериалов с ТНТ.
— Ну да, конечно. В России мужики вообще второй сорт, — завел любимую шарманку Андрюшков, хрустя куриным крылышком. — Мы должны непрерывно извиняться просто за то, что смеем существовать. У нас пенсии на пять лет позже при средней продолжительности жизни на одиннадцать лет меньше. Ноль репродуктивных прав, зато сплошняком обязанности. А для телочек сейчас куча курсов — «как женить на себе лоха и развести на имущество».
Рома усмехнулся и закатил глаза. Вообще-то он нормальный мужик, Андрюшков. Когда Романа с совсем уж нехорошим диагнозом упекли в специализированную больничку в далеких подмосковных пердях, Андрюшков возил к нему Лерку дважды в неделю через дичайшие пробки. Но вот эти его мизогинные мудэшные тейки… хоть стой, хоть падай.
Просто не всем везет встретить такую женщину, как Лера. Роман в глубине души до сих пор не мог поверить, что его, затюканного невзрачного ботана с букетом хронических болячек, эта умница и красавица однажды действительно предпочла всем увивающимся вокруг нее ухажерам.
— Главное, тарелочницы хитрожопые стали, — продолжал изливаться Андрюшков. — Переписываешься — так все прям обожают прогулки по центру или в парке. А как доходит до встречи — каждую веди в кафе, а лучше в рестик…
— В наше время такой проблемы не было, — усмехнулся Роман. — Когда мы с Лерой начали встречаться, у нас и на Макдачню-то не хватало. Брали иногда там по гамбургеру, а за колой в «Шестерочку» заходили, чтоб подешевле. А потом Лерка доучилась и начала больше меня зарабатывать, так что это я у нее был… тарелочник.
  
— Что, и деньги у нее брал, Ромео? — прищурился Андрюшков.
— Нет, конечно! Как повстречал ее — через неделю в гипермаркет сборщиком заказов устроился. Ну и начал параллельно в айти позицию искать. Хотел джуном пойти в разработку, но взяли в кью-эй только… в тестирование.