Демоны, коты и короли

Картина была столь же непристойной, сколь вызывающей, и Ректор встал, открыл рот, чтобы выдать какую-то возмущенную речь, но девушка уже исчезла за дверью, растворившись в воздухе, как дым очага.
Ректор пробормотал что-то о нравах нынешней молодежи, о распутстве, глубоко проникшем в студенческую среду (чем вызвал усмешки на лицах отдельных представителей магистрата), и наконец обратил свой гневный взор на Амалию, так и стоявшую перед столом судей и поглаживавшую здоровенного полосатого кота, не желая спускать его на пол. Коту ласки Амалии явно нравились, он щурился, на морде животного читалось полнейшее удовлетворение жизнью и некоторое презрение к окружающим его ничтожным существам, годным лишь для того, чтобы ублажать хвостатых-полосатых, предоставляя им лучшие куски своей трапезы.
  
Впрочем – такое выражение морды у всех котов, у которых имеются хозяева. Наглые, самодовольные существа, вся жизнь которых состоит из трапез и сладкого сна, перемежаемых топтанием кошек и нагаживанием в тапки хозяевам. Вот и сейчас кот смотрел на Ректора так, будто прикидывал – в какой тапок ему нагадить – в левый или правый!
– Итак, Амалия, повторяю свой вопрос: вы отдадите своего кота для исследований в лабораторию магистра Астура?
– И не подумаю! – отрезала девушка. – Это мой кот, и никто, слышите, никто к нему не притронется – пока я жива!
– Тогда… нам ничего не остается, как изгнать вас из пределов университета! – с деланым сожалением заключил Ректор, и глаза его хитро блеснули, – до особого распоряжения. Вам следует покинуть университет до полудня завтрашнего дня. Можете быть свободны, госпожа Зонген-Мальдар!
Девушка повернулась, невольно скопировав движение подруги, с таким фурором покинувшей суд, и вышла, печатая шаг, гордой походкой несломленного бойца. Ей хотелось плакать, но она сдерживалась, понимая, что ничего это не изменит, а доставлять своими слезами радость недругам – совершенно ни к чему. Ничего, пройдет время, и она еще вернется, покажет этому проклятому университету – кто есть кто!
Вот только – откуда вернется? Куда ей деваться? Домой? Под папенькину руку, которая тут же потащит ее к алтарю, чтобы поженить с ненавистным соседским парнем-полудурком? Только не это! Только не в постель с полуидиотом, который по разуму недалеко ушел от барана!
Ну так… куда? Куда ей идти? На самом деле отправиться к лесникам? В гости к Элене? Так-то даже интересно, но как ее примут эти существа, так похожие и непохожие на людей? У них совсем другие понятия о жизни, о том, как надлежит себя вести порядочной девушке – к примеру! Если судить по Элене – Настоящие Люди, как они себя величают, не отличаются особо строгой нравственностью, скорее наоборот! И что делать в таком обществе девушке, которая еще ни разу не была с мужчиной в постели? Которая бережет себя для мужа, как и завещано предками? Не возьмут ли ее силой? Не будут ли насмехаться над деревенщиной – с их точки зрения, – которая никому не пригодилась, дожив до семнадцати лет?!
Опять же – а жить на что? Само собой – поток отцовских денег тут же прекратится, придется жить на средства семьи Элены. И как быть с самолюбием баронессы Зонген-Мальдар? Чтобы она, потомок древнего рода, жила как приживалка? Как побирушка, ожидающая подачек? Вопросы, одни вопросы!
Да лучше побирушкой, чем в постель со слюнявым придурком, успевшим оприходовать половину крестьянок из окрестных деревень и всех служанок, начиная с молоденькой швеи и заканчивая старой поварихой, на которую давно уже не посмотрит и пьяный солдат, полгода не видевший женского естества!
Нет уж – в Лес! К Элене! В конце концов, Амалия все-таки магиня, и не из последних. В крайнем случае может изготавливать амулеты и творить мелкое колдовство – сохранять продукты или заговаривать небольшие раны. С голоду не пропадет, даже если откажется от гостеприимства властителей Леса. Лицензия там не нужна – это территория лесников, так что…
Итак, вперед! К новому миру! К светлому будущему! Долой затхлый мирок провинции!
* * *
– Почему мы не можем просто отнять у девчонки проклятого кота?! – Магистр Астур ударил кулаком по столу, ушиб костяшки, поморщился. – Приказать страже схватить ее, и все! Вы видели, что он сделал, когда спрыгнул с ее рук? Видели?
– А что он сделал? – недоуменно поднял брови Ректор.
– Он показал нам неприличный жест! Как уличный мальчишка! Я голову даю на отсечение – он показал нам …!
– О Создатель! Астур, поменьше посещай веселых мест, и не будет мерещиться всякая чепуха! Это как в том анекдоте, про возчика, помнишь? Привез дрова, вывалил прямо у порога дома, и тут бежит хозяин, вопит: «И вот о чем ты думаешь, глядя на эти вот дрова, болван?!» А он и отвечает: «О женской заднице! И о том, что у бабы спереди!» Хозяин опешил: «А почему ты сейчас о них думаешь?!» – «А я о них всегда думаю!» Так и ты – тебе мерещится то, о чем ты всегда думаешь. Кстати, у меня жалоба на тебя – что ты делал со студентом два дня назад в таверне «Черный пес»? Что, нельзя было делать все тихо, не за столом, на глазах у всех? Фу, как отвратительно… университет катится в пропасть! Нравы все хуже и хуже – например, эта вот… студентка! Тьфу!
– А мне понравилось! – Гранитное лицо Зерениуса разгладилось, и он стал похож на доброго дядюшку. – Хорошая задница! Эх, где мои двадцать лет? Уж я бы…
– Да ты и сейчас не упускаешь, коллега! – нахмурился Ректор. – Поговаривают, у тебя не менее двух любовниц одновременно, плюс случайные связи! Мне все известно!
– Хорошо, когда все известно! – невозмутимо парировал Зерениус. – А я вот многого не знаю. Например – почему луна создает прилив. Или почему солнце исчезает за горизонтом. Есть догадки, но слишком ошеломляющие и расходящиеся с мнением святых отцов. Потому я их не озвучиваю. Что касается девочек… так не мальчиков же? «И сказал Создатель – плодитесь и размножайтесь!» Вот я и действую согласно его заповедям. Кто меня может упрекнуть, что я не соблюдаю законов предков и самого Создателя? Ты, господин Ректор?
– С кем приходится работать! – скорбно покачал головой Ректор, встал и, собрав со стола бумаги, направился к выходу. – Заседание закончено. Внесите в протокол то, что нужно. Только без излишних подробностей! Глупостей про голый зад и про кота, делающего неприличные жесты, – не надо. Не поймут. И вообще – помалкивайте. Во избежание лишних проблем!
 
Глава 1
 
Лежать на коленях очень удобно, особенно если при этом тебе чешут живот. Ей-ей, когда я был обычным человеком… нет – просто человеком, – не понимал этой простой истины. Ведь на самом деле что нужно любому живому существу? Чтобы было что-то поесть-попить, чтобы любили, чтобы кто-то чесал твое брюшко и чтобы ты не опасался, что этот «кто-то» вцепится в тебя и откусит голову. Вечная как мир тема – любовь, предательство и верность.
В полудреме, прищурив глаза, включив «мурлыкатор», я слушал неспешный разговор «ни о чем», наслаждался покоем, «массажем», переваривая съеденную рыбу, покачиваясь, как на волнах.
На удивление, я совсем не страдал от морской болезни, иначе бы путешествие превратилось в пытку. Карету – или как она там у них называется – немилосердно трясло, раскачивало. Это странное сооружение, колеса которого были едва не выше самой повозки, громыхали по камню, которым выстелен тракт, с такой завидной мощностью звука, что ему позавидовала бы любая рок-группа.
Честно сказать, в первый день путешествия я очень страдал. Мои нежные уши, способные различить писк мыши за сто шагов от меня, не желали подвергаться такой шумовой атаке, но потом я притерпелся, привык и стал наслаждаться путешествием и тем, что подарила мне судьба. Например – этими гладкими бедрами, на которых я попеременно лежал, когда не собирался поесть или справить свою кошачью нужду. Нет, не подрать свеженаклеенные обои, совсем другое.
  
Первый день нашего путешествия я сидел возле окна кареты и во все глаза смотрел на проплывающий мимо пейзаж – леса, поля, холмы, деревеньки, прилепившиеся к берегам рек и речушек. Но потом мне все надоело – если забыть, что нахожусь в другом мире, пейзаж ничем не отличался от того, который можно увидеть где-нибудь в глубинке Центральной России. Если не присматриваться к листьям деревьев и не обращать внимания на встречные кареты, запряженные четверками лошадей, на караваны – шумные, пыльные, окруженные отрядами охранников.