Честное предупреждение

После двадцати минут вопросов, не принесших особой пользы делу её клиента, она сдалась, и детектива отпустили со свидетельской трибуны.
Я вышел из зала и сел на скамейку в коридоре. Если Руис собирался поговорить со мной, он должен был выйти. Но когда он появился, то лишь для того, чтобы забрать следующего свидетеля, ожидавшего в коридоре на соседней скамейке. Я услышал, как Руис назвал её доктором Слоун и сказал, что её очередь. Он проводил её в зал суда и, открывая перед ней дверь, оглянулся на меня и кивнул. Я расценил это как знак, что он вернется ко мне.
  
Прошло еще десять минут, и Руис наконец снова вышел из зала и сел на скамейку рядом со мной.
— Я должен быть там, — сказал он. — Прокурор не знает дело так, как я.
— Этот врач, она эксперт по ДНК? — спросил я.
— Нет, она руководит центром помощи жертвам изнасилования при больнице. Она собирала улики. Эксперт по ДНК пойдет следом.
— Как долго продлится суд?
— Мы закончим завтра утром, потом выступит защита — хотя там, похоже, выступать особо не с чем.
— Если дело было таким гиблым, почему он не пошел на сделку, не признал вину?
— Потому что таким парням мы сделок не предлагаем. Почему вы здесь?
— Я работаю над историей, и она вывела меня на Ортона. Мы узнали о случае в университете, и мне стало интересно, почему делу так и не дали ход.
— Короткий ответ: ДНК не совпала. У нас было опознание жертвы, показания свидетелей, подтверждающие факты, но ДНК выбила у нас почву из-под ног. Окружной прокурор отказался. Как Ортон связан с тем, над чем вы работаете?
Я видел, что делает Руис. Он торговался. Он выдавал информацию, чтобы получить информацию. Но пока он не сказал мне ничего такого, чего бы я уже не знал.
— Я расследую убийство женщины, — сказал я. — Прямой связи с Ортоном в деле нет, но я думаю, что её ДНК прошла через его лабораторию.
— В университете? — спросил Руис.
— Нет, уже после того, как он ушел. Его нынешняя лаборатория, «Оранж Нано».
— Не улавливаю связи.
— Мою жертву убил сексуальный маньяк. Судя по тому, что я накопал на Ортона, он из той же породы.
— Я не могу делать таких заявлений. Мы никогда не обвиняли его в преступлении.
— Но вы хотели. Это прокурор не захотел давать делу ход.
— И на то была веская причина. ДНК работает в обе стороны. Она и обвиняет, и оправдывает.
Я достал блокнот, чтобы записать эту фразу. Руиса это напугало.
— Вы не можете ссылаться на меня. Я не хочу, чтобы он засудил меня. Дела не было. ДНК очистила его.
— Но у вас была история жертвы.
— Неважно. ДНК вставила палки в колеса. Сделала дело несостоятельным. Мы не стали продолжать. Конец истории. Это... вы работаете на «Таймс»?
— Я работаю на новостной сайт, который иногда сотрудничает с «Таймс». Насколько вы были удивлены, когда пришел результат ДНК и он не совпал с Уильямом Ортоном?
— Не для протокола: очень. Для протокола: без комментариев.
Я положил блокнот на скамейку, чтобы он не воспринимал его как угрозу.
— Есть какие-нибудь теории насчет ДНК? Откуда она взялась? — спросил я.
— Нет, — отрезал Руис. — Я просто знаю, что это убило дело. Неважно, насколько убедительной казалась наша жертва. ДНК другого мужчины на её теле поставила крест на всем.
— А как насчет возможности подтасовки?
— Не вижу как. Я взял образец у Ортона по ордеру суда. Я лично доставил его в лабораторию. Вы меня в чем-то обвиняете?
— Вовсе нет. Просто спрашиваю. Есть еще второй образец, с которым сравнивали Ортона. Проводилось ли какое-то внутреннее расследование по этому поводу?
— Не больше, чем повторный тест, который дал тот же результат. Вы касаетесь очень скользкой темы. Вы знаете, что адвокаты по уголовным делам в этом здании суда сделали бы с чем-то подобным? Нас бы завалили апелляциями по каждому обвинительному приговору, когда-либо вышедшему из этой лаборатории.
Я кивнул. Ситуация из разряда «проверить, но не копать слишком глубоко».
— Как жертва восприняла это, когда вы ей сообщили? — спросил я.
— Она была удивлена больше меня, уж поверьте, — сказал Руис. — Она настаивала тогда и настаивает до сих пор, что другого мужчины не было. Только Ортон.
— Вы когда-нибудь говорили с ним? Я имею в виду допрос. Может, когда брали мазок?
— Не особо. Мы начали было, но потом он прикрылся адвокатами, и на этом всё закончилось. Знаете, вы были правы насчет этого случая. В том, что сказали.
— Что я сказал?
— Насчет того, что он тот, кто ушел. Этот ублюдок — насильник. Я знаю это. И ДНК этого не меняет. Это тоже не для печати.
Руис встал.
— Мне нужно возвращаться, — сказал он.
— Еще два быстрых вопроса, — попросил я.
Он жестом показал мне продолжать. Я поднялся.
— Адвокат Джейн Доу, кто это был?
— Эрве Гаспар — я сам порекомендовал его ей.
— Каково настоящее имя Джейн Доу?
— Вы должны быть в состоянии получить это от своего источника в университете.
— Ладно, тогда как насчет лабораторного отчета по ДНК? Где я могу его достать?
— Нигде. Всё это было уничтожено, когда дело не завели. Отчет лаборатории, записи. Его арест был аннулирован и удален из базы после того, как его адвокат получил соответствующий судебный ордер.
— Дерьмо.
— И не говорите.
Руис повернулся к двери зала суда и сделал несколько шагов, но потом остановился и вернулся ко мне.
— У вас есть визитка или что-то в этом роде? На всякий случай.
— Конечно.
Я расстегнул молнию на рюкзаке, выудил визитку и протянул ему.
— Звоните в любое время, — сказал я. — И удачи с этим делом.
— Спасибо, — ответил он. — Но с этим делом удача нам не нужна. Он сядет.
Я смотрел, как он возвращается в зал суда, чтобы делать свою работу.
  
Глава 20.
 
Включив телефон после выхода из здания суда, я обнаружил сообщение от Рэндалла Сакса, главы отдела по связям с общественностью корпорации «Рэксфорд». Двухчасовая разница во времени с Индианаполисом сыграла мне на руку: я позвонил ему еще в дороге. У меня было раннее утро, а у него день был в самом разгаре. Я сказал ему, что мне необходимо попасть в «Оранж Нано» и взять интервью у Уильяма Ортона. Я ясно дал понять: если он отклонит мою просьбу, мне придется задуматься, что именно скрывает «Рэксфорд» — публичная компания, — раз уж мне не удается поговорить с членом совета директоров и ведущим исследователем. Я добавил, что буду поблизости от «Оранж Нано» во второй половине дня и хотел бы заглянуть к ним именно тогда.
В сообщении говорилось, что нам с фотографом назначено интервью с Ортоном на 14:00, с жестким ограничением по времени — ровно до 15:00. Я тут же перезвонил Саксу для подтверждения. Он проинструктировал меня, кого спросить на входе, и напомнил, что беседа продлится не более часа. Он намекнул, что Ортон был против интервью, но ему, Саксу, удалось наставить того на путь истинный.
— Мы прозрачная компания, — заверил меня Сакс.
Я поблагодарил его, дал отбой и немедленно набрал Эмили Этуотер.
— Как быстро ты сможешь добраться сюда? — спросил я. — У нас встреча с Ортоном в четырнадцать ноль-ноль.
— Выезжаю прямо сейчас, должна успеть, чтобы мы еще обсудили сценарий разговора, — ответила она.
— Окей, отлично. Не забудь камеру. Ты фотограф, а я интервьюер.
— Не будь идиотом. Я знаю, кто я.
— Извини. Удалось что-нибудь вытянуть из федералов?
— В Федеральной торговой комиссии все прошло удачно. Расскажу, когда приеду.
— И кто теперь идиот?
— Туше. Выезжаю. — Она повесила трубку.
У меня оставалось время, поэтому я отправился на ранний ланч в «Тако Мария» в Коста-Месе. Поедая тако с маринованной говядиной, я размышлял, как лучше подступиться к Ортону. Я понимал: это может быть мой единственный шанс получить аудиенцию. Стоит ли нам с Эмили придерживаться легенды, которую мы скормили пиарщикам «Рэксфорда», или пойти в лобовую атаку?