Честное предупреждение

— Конечно, но суть не в этом. Вы мыслите настоящим. А как насчет будущего? Этой науке очень мало лет. Мы расшифровали геном целиком менее двадцати лет назад. Каждый день открывают что-то новое. Останется ли то, что анонимно сейчас, таковым через двадцать лет? Через десять? Или логины и пароли станут бесполезны? Что, если ваша ДНК и есть ваш идентификатор, а вы его уже отдали?
  
Хван поднял руку и указал пальцем в потолок.
— Даже военные, — сказал он. — Вы знали, что в этом году Пентагон запретил всем военнослужащим использовать наборы для сдачи ДНК из-за угрозы безопасности?
Я не видел этого отчета, но суть уловил.
— Вы предупреждали об этом руководство «GT23»? — спросил я.
— Конечно, предупреждал, — ответил Хван. — Каждый день. Я был единственным.
— Я читал иск.
— Я не могу говорить об этом. Даже не под запись. Мой адвокат...
— Я и не прошу. Но в иске сказано, что сотрудник, подавший на вас жалобу — Дэвид Шэнли, — подставил вас, чтобы получить вашу должность, и компания не стала проводить расследование.
— Это всё ложь.
— Я знаю. Я понимаю. Но мотив... Вы не думаете, что целью было заткнуть вам рот? Заставить замолчать по поводу отсутствия контроля за тем, куда уходит ДНК?
— Всё, что я знаю: Шэнли получил мою работу. Он солгал обо мне и получил мою гребаную работу.
— Это могло быть его наградой за то, что он выжил вас из компании. Они боялись, что вы станете информатором и поднимете шум.
— Мой адвокат затребовал документы компании. Электронные письма. Если это там есть, мы найдем.
— Давайте вернемся к тому, что вы говорили о продаже ДНК компанией. Можете вспомнить названия каких-нибудь лабораторий или биотех-компаний, которым продавали образцы?
— Их было слишком много, чтобы запомнить. Мы собирали био-пакеты почти каждый божий день.
— Кто был самым крупным покупателем ДНК? Помните?
— Не особо. Почему бы вам просто не сказать мне, что именно вы ищете?
Я долго смотрел на него. Я был искателем фактов. Я должен был прижимать карты к груди и не раскрывать их, пока не придет время выложить всё в статье. Но я чувствовал, что Хван знает больше, чем говорит, даже если сам этого пока не осознает. Я почувствовал, что мне нужно нарушить собственное правило и отдать, чтобы получить.
— Хорошо, я скажу вам, почему я здесь на самом деле.
— Прошу вас.
— На прошлой неделе в Лос-Анджелесе была убита молодая женщина — ей сломали шею. Я начал копать и нашел еще трех женщин в Калифорнии, Техасе и Флориде, убитых точно таким же способом.
— Не понимаю. Какое это имеет отношение к...
— Может, никакого. Может, это всё совпадение. Но все четыре женщины были клиентами «GT23». Они не знали друг друга, но все они отправили свою ДНК. Четыре женщины, убитые одинаковым способом, четыре участницы программы. По-моему, это выходит за рамки совпадения, и именно поэтому я здесь.
Хван молчал. Казалось, он обдумывает вероятность того, что я ему рассказал.
— Есть еще кое-что, — продолжил я. — Я пока не очень глубоко в это вник, но, возможно, есть еще одна общая черта.
— Какая? — спросил Хван.
— Склонность к зависимостям. Женщина из Лос-Анджелеса лечилась от алкоголизма и наркотиков. Она была своего рода тусовщицей — часто ходила по клубам, знакомилась с мужчинами в барах.
— Грязная четверка.
— Что?
— Грязная четверка. Так некоторые генетики называют ген «DRD4».
— Почему?
— Было установлено, что он связан с рискованным поведением и зависимостями, включая сексуальную зависимость.
— Он есть в женском геноме?
— И в мужском, и в женском.
— Возьмем женщину, которая часто ходит в бары одна, чтобы подцепить мужчину для секса — вы хотите сказать, это потому, что у нее есть ген «DRD4»?
— Возможно. Но наука пока в зачаточном состоянии, и каждый человек индивидуален. Не думаю, что можно утверждать наверняка.
— Насколько вам известно, кто-нибудь из партнеров «GT23» изучает ген «грязной четверки»?
— Это возможно, но именно об этом я и толкую. Мы можем продать ДНК для одной цели, но кто помешает им использовать ее для другой? Что помешает перепродать ее третьей стороне?
— Я видел материал о компании. Там перечислялись некоторые места, куда отправляли ДНК. Упоминалось исследование зависимостей и рискованного поведения в лаборатории в Ирвайне.
— Да. «Оранж Нано».
— Это та самая лаборатория?
— Та самая. Крупные покупатели.
— Кто ею руководит?
— Биолог по имени Уильям Ортон.
— Это часть Калифорнийского университета в Ирвайне?
— Нет, частное финансирование. Вероятно, «Биг Фарма». Видите ли, «GT23» предпочитала продавать частным лабораториям, а не университетам. Частники платили больше, и транзакции не становились публичным достоянием.
— Вы имели дело с Ортоном?
— Пару раз по телефону. И всё.
— Почему вы общались с ним по телефону?
— Потому что он звонил и спрашивал о био-пакетах. Знаете, проверял, отправлен ли груз, или хотел добавить что-то к существующему заказу.
— Он заказывал больше одного раза?
— Конечно. Много раз.
— Каждую неделю? Или как?
— Нет, примерно раз в месяц, иногда реже.
— И каков был объем заказа? Сколько?
— Био-пакет содержит сто образцов.
— Зачем ему нужно было постоянно заказывать новые био-пакеты?
— Для продолжения исследований. Они все так делают.
— Ортон когда-нибудь говорил об исследованиях своей лаборатории?
— Иногда.
— Что он говорил?
— Не много. Просто что это его сфера изучения. Зависимость во всех проявлениях. Алкоголь, наркотики, секс. Он хотел изолировать эти гены и разработать терапию. Собственно, от него я и узнал про «грязную четверку».
— Он использовал фразу «грязная четверка»?
— Да.
— Кто-нибудь еще использовал её в разговоре с вами раньше?
— Не припоминаю.
— Вы когда-нибудь были в «Оранж Нано»?
— Нет, никогда. Мы контактировали только по телефону и почте.
Я кивнул. В этот момент я уже точно знал, что поеду в Ирвайн, чтобы нанести визит в «Оранж Нано».
  
Глава 12.
 
Я решил, что стоять в пробке, пытаясь перевалить через горы в Долину по одному из забитых шоссе или серпантинам, — не лучшее использование моего времени. В этот час дорога могла занять полтора часа. То, что делало Город Ангелов таким прекрасным, одновременно создавало одну из его главных проблем. Горы Санта-Моника рассекали мегаполис посередине, отделяя долину Сан-Фернандо — где я жил и работал — на севере от остальной части города, включая Голливуд и Вестсайд, на юге. Через крупные перевалы пролегали два шоссе и несколько извилистых двухполосных дорог. Выбирай любую, но в пять часов вечера в будний день ты всё равно никуда не уедешь. Я направился в кофейню «Cofax», взял капучино и устроился с ноутбуком за столиком под витриной с фигурками бейсболистов и прочей атрибутикой «Доджерс».
Первым делом я отправил Майрону Левину письмо с кратким изложением беседы с Джейсоном Хваном и зацепок, касающихся «Оранж Нано». Затем я открыл файл и попытался вспомнить всё, что рассказал Хван, составляя подробный отчет об интервью по памяти. Я был на середине второй чашки капучино, когда позвонил Майрон.
— Ты где?
— По эту сторону холмов. Сижу в кофейне на Фэрфакс, пишу заметки и пережидаю пробки.
— Сейчас шесть. Когда планируешь вернуться?
— Я почти закончил с записями, потом нырну в поток.
— Значит, будешь к семи?
— Надеюсь, раньше.
— Ладно, я тебя подожду. Хочу поговорить об этой истории.
— Может, поговорим сейчас? Ты получил мое письмо? Я только что взял убойное интервью.
— Письмо получил, но давай обсудим всё, когда приедешь.
  
— Хорошо. Попробую прорваться через каньон Николс. Может, повезет.
— Увидимся.
Положив трубку, я задумался, почему Майрон захотел поговорить с глазу на глаз. Я догадывался, что он может не разделять моей уверенности в том, что здесь есть что копать. Он никак не прокомментировал мое письмо, и, похоже, мне снова придется «продавать» ему эту историю.