Крылья безумия

- А Тони Редмонд не вернется? 
Кустистые брови доктора подскочили кверху: 
- А вы разве не знаете? Он утонул в море. 
- Не наверняка, согласно миссис Уидмарк, - сказал Питер. 
Он попытался встать. Он чувствовал, что, если не считать пульсирующей головной боли, силы вернулись к нему. 
- А как Эйприл ладит с генералом? 
Доктор тонко улыбнулся: 
- А то вы его не знаете. С генералом ладит тот, кто с ним соглашается. Я сомневаюсь, что он испытывает к ней какое-то сильное чувство. Он вежлив и предупредителен, но так он держится со всеми женщинами. Он не несет за нее никакой реальной ответственности. Она получает собственные деньги от Эммы. Что она к нему испытывает - один Бог ведает. Ее чувства к кому бы то ни было - к вам, например - обусловлены ее больным воображением. 
- А ее будущее? 
Глаза доктора внимательнейшим образом изучали Питера. 
- Безрадостно, - сказал он. - Насколько я могу судить, безнадежно. Это была завершающая фраза. - Как по-вашему - вы в состоянии увидеться с генералом сейчас, мистер Стайлс? 
- Да, я с ним увижусь, - согласился Питер. 
Доктор поднял свой маленький черный саквояж, стоявший на полу возле кровати. - Отдохните немного, - сказал он. - Я оставил вам несколько снотворных таблеток - на тот случай, если они вам понадобятся. - Он показал на маленький белый сверток на туалетном столике. - Утром я предлагаю вам зайти в больницу и дать мне ознакомиться с вашими рентгеновскими снимками, если мы сочтем, что в них есть необходимость. 
Он пошел к двери, потом обернулся. 
- Маленький совет, мистер Стайлс, - сказал он. - Эйприл - в высшей степени привлекательная девушка. Для неспециалиста трудно смириться с мыслью о ее неизлечимой травме. Вы ничем не можете помочь, разве что - держась от нее подальше, чтобы у нее не развивались ее нынешние фантазии, связанные с вами. Спокойной ночи, мистер Стайлс. 
Питер пошел в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Доктор наложил аккуратный кусочек пластыря на рану на голове. На нижней губе был порез. Он удивился своей бледности. Питер включил холодную воду и умыл лицо. Потом расчесал волосы, осторожно водя вокруг поврежденного места. Он как раз возвращался в гостиную, когда энергичный стук в дверь возвестил ему о прибытии генерала. Он заколебался на какое-то мгновение, не в силах избавиться от эха голоса Эйприл: "...Что он сделал со мной той ночью, как бы это ни было ужасно..." 
Генерал был не один. С ним прибыл Пэт Уолш, примеривающий на себя глупую улыбку. У Уолша имелся великолепный "фонарь" и зубчатый порез на левой стороне лица, из которого до сих пор медленно сочилась кровь. Он вытирал ее окровавленным носовым платком. 
- Можно нам войти? - спросил генерал. 
Он стоял очень прямо, расправив плечи. Терновая трость была зажата под мышкой. Трудно было прочесть что-либо по его суровому, словно высеченному из камня лицу. В нем отражался гнев, а также тревога. 
Питер открыл дверь настежь и отошел в сторону. Генерал зашел в комнату. Уолш помедлил, ухмыляясь. 
- С вами я дал промашку, - сказал он. - Я принял вас за слабачка. А вы в драке крепкий орешек. - Он выставил окровавленный носовой платок, как будто в подтверждение своих слов. - Мы напугались, когда обнаружили, что Эйприл исчезла из дому. Я рассудил, что она, возможно, отправилась искать вас, после того, что случилось в Доме Круглого стола. Когда я нашел ее свитер в вашей машине, я решил, что вы привезли ее сюда, чтобы корыстно воспользоваться ее доверием. Я прямо-таки кипел от бешенства, а потому не стал тянуть канитель и выяснять, что к чему. Я прошу прощения. 
Бледно-голубые глаза Питера по-прежнему были прикованы к изуродованному лицу Уолша. 
Он вспомнил, что нанес всего один не слишком эффективный удар, когда падал под ударами Уолшевой дубинки. 
- Откуда вы знаете, что я не привозил ее сюда? - спросил он. 
- Я сопоставил очевидные факты - задним числом, - уточнил Уолш. - До нас дошли слухи, - продолжил он, - что вы побывали в мотеле "Ор-Хилл". Когда мы приехали, портье сказал нам, что вы совсем недавно вернулись в свой номер. Вы были один. Потом я понял, что это за номер. Друг Эйприл жил в нем три года назад. Тогда мы обнаружили, что она забиралась к нему по шпалерам для роз. Потом генерал сообразил, что она, должно быть, спряталась в вашей машине, пока вы находились в доме. Таким образом разъяснилось, откуда взялся свитер. Я кругом заблуждался относительно вас. Мне надо было не спеша пораскинуть мозгами, прежде чем срывать на вас зло. Еще раз извините. 
 
- Я хотел бы поговорить с мистером Стайлсом с глазу на глаз, Пэт, сказал генерал. 
- Конечно. Если я смогу чем-то загладить вину за случившееся, Стайлс, дайте мне знать. - Он дотронулся до своего лица носовым платком. - Навряд ли я вас скоро забуду. - Он вышел и закрыл дверь. 
Питер помедлил немного, прежде чем повернуться лицом к генералу. Он чувствовал, как пульсирует жилка у него на виске. Он знал настолько определенно, насколько вообще знал что-либо на этом свете, что никак не мог поставить Уолшу этот синяк или зазубренный порез на его щеке. Он нанес всего один удар кулаком, уже падал, когда наносил его. Он на долю секунды вернулся мысленно в разгромленный бокс в мотеле и нарисовал в своем воображении сцену того, как Чарли Биллоуз бьется за свою жизнь. Какой хитроумный фарс разыгрывали генерал и его крепкий подручный! Уолш пришел не извиняться. Они хотели убедить Питера, что это он несет ответственность за изуродованное лицо Уолша. 
Медленно Питер повернулся. Серо-зеленые глаза генерала представляли собой узкие щелки. Он напряженно гадал - купился ли Питер на столь простенький трюк. 
Суть дела заключалась в убийстве и была таковой с самого начала. 
Кончик языка генерала медленно продвигался вдоль прямой щели его рта. 
- По сути своей мы с вами враги, мистер Стайлс, - сказал он, - но все эти ваши приключения начинают внушать беспокойство своим размахом и непредсказуемостью. Вы приехали сюда, пытаясь отыскать слабину в моей организации, надеясь повесить на нас дешевое преступление. В вашей прессе нас окрестили фанатиками, хотя никто не сравнится по фанатизму с вами и вам подобными, когда вы вознамерились смешать нас с грязью. Но, мистер Стайлс, в процессе этого вы обеими ногами ступили в личную трагедию. Трагедию нашей семьи.