Крылья безумия

- Я планирую что-то в этом роде, - ответил Питер. 
- Друзья Минафи выдвигают совершенно безответственные обвинения, сказал Уидмарк. - Я могу это понять ввиду постигшего их потрясения и личного горя, которое они переживают. Но хороший репортер должен изучить событие со всех сторон. 
- Вот это я и поставил своей целью, - сказал Питер. 
- Не желаете ли зайти ко мне домой - чего-нибудь выпить? Мне хотелось бы изложить вам то, что произошло, со своих позиций. И, я уверен, миссис Уидмарк захочет поблагодарить вас за то, что вы не злоупотребили доверием Эйприл. 
- Не злоупотребил доверием? 
- По-моему, совершенно очевидно, что вы могли бы отвести ее к ближайшей койке, если бы мы случайно вас не перехватили. Мне показалось, что у вас этого не было на уме. 
- Я воспользуюсь вашим поручительством, если мне таковое потребуется, сказал Питер, стараясь одолеть внезапный гнев. - Я принимаю ваше приглашение выпить. Ваше истолкование того, что произошло с Минафи, должно быть интересно. 
"Генерал, - подумал Питер, - явно очень в себе уверен". Очевидно, Уолш забрал машину, на которой тот приехал, а до дома Уидмарков было добрых три мили, в основном вверх, по петляющей горной дороге. Питер поехал вместе с ним в "ягуаре". Дом, ярко освещенный, стоял на расчищенном месте, на склоне холма, глядя прямо на мигающие внизу огни Уинфилда, - наверняка в дневное время вид был захватывающий. Казалось, что он целиком сложен из камня, с остроконечной шиферной крышей. Кольцеобразную аллею впереди него обрамляла массивная каменная подпорная стенка. Это навело Питера на мысль о древней крепости, неприступной для атаки из низины. 
Та часть внутренних помещений дома, которую Питер увидел этой ночью, имела аскетический вид. Вероятно, на верхних этажах или в дальнем крыле Эмма Поттер Уидмарк и ее дочь, Эйприл, придали ему какие-то женственные штрихи, но в мрачноватой прихожей с ее огромным каменным камином, лишенной какой бы то ни было мебели, за исключением массивного раздвижного стола и двух стульев с высокими спинками по обе стороны от очага, не было ничего, что смягчило бы серую пустоту. Пол был мозаичный, выложенный каменными плитами. Тут было достаточно просторно, чтобы проводить довольно масштабные общественные мероприятия. Питер спрашивал себя, не этим ли объясняется скудность обстановки. Вероятно, сюда приносили складные стулья для особых мероприятий армии генерала. Кабинет, в который генерал увел Питера, явно не был предназначен для светского общения. Там стоял массивный письменный стол с плоской крышкой, содержавшийся в идеальном порядке. На нем - четыре телефонных аппарата и что-то вроде домашнего коммутатора. В большое венецианское окно просматривался тот же самый вид, который открывался перед домом. Стены были голые, не считая одного стенда с фотографиями в рамках класс генерала в Вэст-Пойнте и какие-то группы офицеров, вероятно времен Второй мировой войны и событий в Корее. 
У Питера возникло странное чувство, что, если знать как, можно раздвинуть стены. Открыв - что? Карты? Ящички с картотекой? Какие-то системы связи? 
Направо, сразу за генеральским письменным столом, располагался портативный бар красного дерева. Генерал сунул свою трость в металлическую подставку, которая смотрелась как массивная гильза артиллерийского снаряда, располагавшуюся сразу за дверью. Там были и другие трости, все - крепкие и как будто рубленные топором, под стать их владельцу. 
- Бурбон? Скотч? Или называйте сами, - предложил генерал. 
- Виски со льдом, - сказал Питер, оглядывая странную комнату. Он ожидал, что голоса будут отдаваться эхом, но этого не произошло. 
Генерал приготовил две порции выпивки быстро и сноровисто. 
В больших ладонях с длинными, толстыми пальцами не было даже намека на неловкость. Генералу было лет шестьдесят или под семьдесят, но ничто в его физическом состоянии не выдавало его возраста. Его движения были уверенными. Живот - плоским, плечи - широкими и очень мускулистыми. В молодости он наверняка был ужасен в драке. Он и сегодня был далеко не слабак. Питер представил себе жесткую программу физических упражнений, от которых тот никогда не отступался на протяжении многих лет. 
 
Когда он повернулся с напитками в руке, Питер в первый раз как следует вгляделся в полуприкрытые серо-зеленые глаза. Их непрозрачность не открывала ничего и в то же самое время подразумевала скрытую внутри сложность. Питер почувствовал, что ему дается очень трезвая оценка и что ее результаты определят поведение генерала в течение следующих нескольких минут. 
Под венецианским окном тянулась скамья с подушками. В комнате было еще только одно место, куда можно было сесть, помимо массивного генеральского кресла за письменным столом. Это было резное деревянное кресло с жестким сиденьем возле письменного стола. Генерал указал на него энергичным кивком и прошел к своему собственному месту. Питер остался стоять, помешивая шотландское виски вокруг кубиков льда в своем стакане. Генерал открыл коробку на своем столе и предложил сигару. Питер отрицательно покачал головой. 
- Что вы думаете о Доме Круглого стола? - спросил генерал. 
- Необычно красивый, - охотно ответил Питер. - У миссис Уидмарк потрясающий вкус, и конечно же мы знаем ее как крупного специалиста по американской истории. 
- Миссис Уидмарк выложила очень круглую сумму наличными за тот вкус, с которым это выполнено, - сказал генерал так, как будто ему это претило. Лучшие архитекторы, эксперты по этому периоду. Монумент на все времена. Что вы думаете о "Звуке и свете"? 
- Я был впечатлен. 
- Музыкальное сопровождение Слая, - сказал генерал. - Пьеса и постановка Чанса Темпеста - из его лучших. Освещение Мюньера. Лучший актерский состав, какой только можно было собрать. Одно только электронное оснащение обошлось в триста тысяч долларов. 
- И тем не менее в результате получается просто и трогательно и спецэффекты, как кажется, лишены нарочитости. 
- Вы должны сказать это миссис Уидмарк, если она к нам присоединится, сказал генерал. 
Что-то отключилось позади похожих на кубики льда глаз. Он вынес свое суждение и поместил его в свой внутренний компьютер.