Наследник пепла. Книга IV (СИ)

— То есть можно просто воспользоваться? — уточнил я с подозрением, так как это было даже слишком хорошо. — Можно заезжать и жить?
Я, честно, не верил своей удаче. Всё получалось слишком гладко. Ещё недавно мы с друзьями ломали голову, где бы нам взять нормальное жильё, а тут готовый вариант. Ада спросила про одежду, и тут всплыл особняк, о которым я ни сном ни духом.
— И правда, — я уставился на Креслава, — почему мы раньше о нём не знали?
  
— Ай, — дед махнул рукой, — дела давно минувших дней. Когда твоя мать собралась замуж, я её выбор не одобрил. Не одобрил так, что мы с твоим отцом чуть не подрались, — он хмыкнул. — Ну, а мать, ты же знаешь, Гориславу… Она гордая. От всего содержания отказалась, от благ Рароговых тоже. Сказала, что они с мужем сами поднимут семью. Никаких подачек от тех, кто не принимает её выбор, ей не нужно.
Креслав вздохнул, но снова глянул на меня.
— Но мы от рода её не отрезали, — продолжил Рарогов, — и, как видишь, оказались правы. У огневиков часто семейные отношения напоминают пламя разной степени горения. То пожар, а то и угли… Но угли-то всё равно наши родные… И вот сейчас у нас эти угольки потеплели, огонёк родства снова затрепетал на бурном ветру перемен, — сказал дед. — Между нами усилились родственная связь и общение. Я буду очень рад, если вся наша семья снова объединится, и вы, так сказать, вольётесь в наш могучий род Рароговых.
— А что, ты больше ничего не имеешь против тохаров? — спросил я с улыбкой.
— Прошли те времена, — буркнул Рарогов. — Да, тогда мне казалось, что чужая кровь лишь помешает процветанию нашего рода. Но сейчас понимаю, как сильно тогда ошибался. И признаю свои ошибки. Что же до вас, — продолжил он, — ну и что, что вы фон Адены? Характер у вас огненный, всё смешалось, и магия у вас есть и одна, и другая. Да, иногда она конфликтует между собой, но ничего страшного. Мы вон тоже иногда ссоримся, а всё к миру возвращаемся. Вы такие же мои внуки, точнее, правнуки, как и все остальные. А с тобой я общаюсь даже гораздо лучше, чем с многими из них.
Он протянул руку и похлопал меня по плечу.
— Ты после всех событий в Коктау и Горном рано повзрослел. Мне с тобой интересно общаться, — добавил дед. — Всё интересно посмотреть, как разгорится твоё пламя в полную силу. Застать бы…
— Спасибо. Если это, конечно, не лесть, — хмыкнул я.
На это Рарогов рассмеялся. А я подумал: всё дело в том, что деду осталось недолго. Вот он и налаживает семейные связи.
Но, если разобраться, в прошлой жизни я видел его раза два-три за всю жизнь. Тогда ему оставалось жить ещё лет сто. Он, наверняка, руководил родом Рароговых и после того, как меня не стало. Но даже тогда он не лишил мать финансовой поддержки. То есть в этом он был последовательным в обеих жизнях. Контур-то защитный для особняка, скорее всего, на средства Рароговых купили.
А в этой жизни семья стала семьей. Аркви раскрылся, и родовичи приняли нас, особенно после обороны Горного.
«Вот это действительно был какой-то невероятный момент по энергетике. С одной стороны, битва, кровь, ужасы смерти… — продолжал размышлять я. — С другой, все встали плечом к плечу и в едином порыве защищали родную землю. И Рароговы, и тохары, и родовичи, и аристократы, и простые военные — все, как один. И это независимо от происхождения и сути их силы».
— Слушай! — окончательно я сел на кровати и приблизился к деду с задорным огнём в глазах. — А раз пошла такая пляска… Нет у тебя случайно дирижабля?
Рарогов хохотнул в бороду:
— Ни хрена себе запросы! — проговорил он. — Вот прямо в кустах за особняком пришвартован!
Ну, тут уже не выдержал и я, рассмеялся. Но дед добавил:
— Нет, если серьёзно, знаю, где взять. Только один вопрос: ради чего? — спросил он совершенно серьёзно.
— Есть какая-то разница? — аккуратно спросил я.
— Конечно. Это же надо будет идти и договариваться с Вихревыми. Я должен знать, ради чего тебе нужен дирижабль! И в чём твой интерес, — ответил он
И тут вернулась Ада, поэтому я сказал:
— Интерес есть. И немалый. Но это мы уже с тобой обсудим дома.
До полуночи дед Рарогов занимался своими делами. Меня выписали около восьми часов вечера. Я вернулся в комнату и быстро собрался. Объяснил ребятам, что к чему и что скоро вернусь. Те отнеслись с пониманием и порадовались, что мне не придётся куковать в лазарете, а уж тем более тому, что мать пришла в сознание. Попросили передать ей самые тёплые приветы от них.
В полночь мы втроём: я, Ада и Креслав — переместились в Горный. Там нас уже ждала вся семья.
Отец и брат получили маленький отпуск, не то в честь победы, не то в связи с возвращением матери с того света. Может быть, и то, и другое, точно не знаю. Мы собрались за столом, и было очень уютно, совсем по-семейному.
Это такое чувство, когда людей вроде бы немного — у нас было всего пять человек за столом, — но при этом было настолько душевно и хорошо, сердце пело. Мы говорили обо всём подряд, как это часто бывает в кругу семьи, стараясь не затрагивать темы, которые могли бы причинить боль. А потом разошлись по своим комнатам спать.
Все основные серьёзные разговоры были оставлены на завтра.
Дед Креслав остался у нас, заняв комнату, в которой теперь бывал регулярно. Я же направился в свою, ту самую, в которой очнулся, будучи уверенным, что умер. Даже орнамент на потолке остался прежним.
У себя на рабочем столе я увидел папку, обитую красной кожей. Я точно знал, кому она принадлежала. Моей матери. Открыв её, я увидел стопку карандашных набросков, сделанных слабой рукой.
И первый же рисунок заставил меня застыть в недоумении. Это была зарисовка руны с доспехов демоницы, которая вывалилась на меня из портала в резиденции Аденизов.
  
Глава 9
 
Завтрак прошел в столь же благостной семейной атмосфере. После него Димка забрал Аду проверить, чему её младшенький успел обучить. Мне он подмигнул, сообщив, что заодно проверит и контроль Ады, доставая её шуточками по-братски.
Отец с матерью отправились посидеть на солнышке в деревянных креслах качалках, наслаждаясь последними тёплыми осенними деньками. Горислава при этом была укутана в плед на манер младенца и в руках держала чашку с отваром, но не сказать, чтобы выглядела недовольной. Скорее, жмурилась, как кошка, от любви и заботы мужа.
Мы же с дедом засели в кабинете отца обсудить вопрос с дирижаблем. Всё же привлечение стороннего рода должно было иметь веские обоснования.
И чем дальше я слушал деда, тем яснее осознавал, насколько же я далёк от понимания политических раскладов в империи.
— Итак, начнём с основ, — дед откинулся на спинку кресла, но взгляда не отвёл, — небо над империей всегда было предметом соперничества воздушных кланов. Я тебе сходу могу трёх основных игроков назвать: Громовы, Вихревы, Ветровы. Двое последних — чистые воздушники, Громовы — помесь водников и воздушников, имеющие свою специфику. Все три клана соперничали не только в разработках летательных аппаратов, но и, что было приоритетным, в контроле погоды. Многие кланы с засушливыми территориями заключали договора и получали регулярные дожди.
— Не проще ли было с земельщиками устроить каналы и систему орошения? — резонно заметил я. — Дождь — временная помощь, система орошения — постоянная.
— В теории всё верно, — с улыбкой кивнул дед. — На практике же приходилось брать в расчёт политику, где кланы могли грызться между собой веками. И тогда заключение уклада о погоде было вполне себе реальным вариантом.
— Погода, понятно, но при чём здесь дирижабли? — вернул я разговор к исходному вопросу.
  
— Экий ты торопыга, потерпи. Разбирать вопрос необходимо с азов. Итак, мы имели три постоянно соперничающих клана, не удивлюсь, если покойный император специально их стравливал.
— Для чего?
— Так пока враги дерутся между собой, они не возвышаются. Проще говоря, покойный император обменял у французов на неизвестно что чертежи первых дирижаблей и собирался полностью подмять под себя небо.