Миры Бесконечности

– Это дар. И я не позволю ему пропасть даром.
Я переплетаю пальцы, а сомнения словно прогрызают дыру у меня в груди.
– Когда ты только появилась здесь, я сказала тебе, что мы давно тебя ждали. Но тогда я еще не знала, насколько ты нам нужна. – Анника медленно проводит пальцем по голограмме, и на ее месте появляются несколько экранов, и в них отражаются части мира, которые я еще не видела.
  
– Герцогство Победы ты уже знаешь. Но есть еще Война. Голод. И Смерть. Мы рассказывали тебе о герцогствах и их принцах. Но их обычаи? Их культура? Мы должны научить тебя всему.
Изображения вновь сменяются, и теперь на меня смотрят четыре принца. Трое мне не знакомы. Но принца Келана я видела совсем недавно. На изображении он в том же белом наряде и серебряной короне, а в его серебристых глазах отражается странная смесь превосходства и печали.
Глаза, которые мне удалось обмануть.
Я чувствую легкий трепет, но подавляю его:
– Вы хотите, чтобы я узнала о Колонистах как можно больше.
Это разумно. И, возможно, даже принесет мне пользу, ведь я сама жаждала узнать побольше об этом мире с тех пор, как попала сюда. Но ее глаза, пристально изучающие меня, блестят так сильно, словно в ее голове возникает множество идей, касающихся меня…
И это наполняет меня ужасом.
Я вскидываю подбородок и задаю единственный вопрос, который сейчас имеет значение:
– Зачем?
Анника моргает. Она не готова рассказать мне все, но понимает, что мне это необходимо.
– Тебе же самой пришла в голову идея жить среди них. Ходить по герцогству как одна из них. – Она замолкает на мгновение, словно дает время осознать ее слова. – Ты – наш ключ к тайнику со слабостями королевы Офелии. Именно поэтому я хочу, чтобы ты узнала о Колонистах как можно больше. Хочу, чтобы ты научилась притворяться одной из них так убедительно, чтобы и сама начала в это верить.
Она хочет, чтобы я стала шпионкой.
В желудке возникает такая тяжесть, словно его наполнили железом.
– А затем? – еле слышно спрашиваю я.
Она улыбается:
– А затем мы начнем готовиться к битве.
* * *
Небо усыпано звездами. Воздух наполнен ароматами леса и трав. Я нахожу очертания Ориона. Это единственное созвездие, которое я помню, по большей части потому, что в нем есть Бетельгейзе и Беллатрикс – звезды с самыми крутыми названиями во Вселенной.
– Смотри, – говорю я, указывая на созвездие. – Видишь три звезды посредине? Это Пояс Ориона.
Мэй смахивает с рубашки травинку. У нее не хватает терпения на звезды.
– Вот, значит, как вы проводите время с Финном? Неудивительно, что он до сих пор не пригласил тебя на свидание. Это еще хуже, чем когда папа пытается заставить нас смотреть на эльфов.
Я корчу ей рожицу в темноте.
– Да ладно тебе, это круто! Над нашими головами целый мир. Скорее всего даже несколько миров. – Я склоняю голову набок и смотрю на свою сестру, которая растет слишком быстро. – К тому же мы с тобой почти не общаемся.
Мэй закатывает глаза:
– Потому что ты предпочитаешь тусоваться с Люси и Финном.
– Ну, сейчас я тусуюсь с тобой.
– Почему? – спрашивает Мэй, а ее лицо становится серьезным.
Возможно, я тоже слишком быстро повзрослела. Может, поэтому мы отдалились друг от друга? Потому что спешили повзрослеть и перестали дорожить моментами, которые проводили вместе? Как сестры?
Мы никогда не сможем повернуть время вспять. И это сожаление оседает тяжестью в моем сердце.
– Мне хочется, чтобы мы вновь стали близки, – говорю я, и мой голос скрипит, как рисовая бумага.
Мэй моргает:
– Ты никогда со мной не болтаешь. Не знаешь никого из моих школьных друзей. Всегда отменяешь планы.
– Это неправда, – возражаю я, но, вероятно, так оно и есть.
– Раньше мы были близки, но теперь нет, – продолжает Мэй. – Ты отказалась от меня. – Она закрывает глаза, а когда открывает их вновь, они становятся серебристыми.
– Что… что с тобой? – широко распахнув глаза, спрашиваю я.
– Почему бы тебе не спросить у нее? – отвечает Мэй.
Я чувствую ее рядом… знаю, что она здесь. А затем поднимаю запястье и смотрю на экран своих часов O-Tech. Сердце колотится в груди, страх нарастает.
– Офелия, что ты сделала с моей сестрой?
Мэй открывает рот, но раздается голос Офелии:
– Ты сделала это с ней. Ты во всем виновата.
Она вновь смотрит на звезды, и я прослеживаю за ее взглядом.
Тысячи звезд. Миров. Людей.
«Мы во всем виноваты», – слышу я собственный шипящий голос у себя в голове.
– Нет! – кричу я.
Ужас течет по венам. Он похож на смолу – липкий, грязный, темный. Я должна защитить Мэй. Должна спасти ее. Должна была быть для нее лучшей сестрой, когда считала, что у нас есть в запасе все время мира. Я подвела ее тогда, но не хочу подвести сейчас.
Я поворачиваюсь к Мэй, сражаясь с темнотой, расползающейся по моему телу. Но серебристые глаза, смотрящие на меня, больше не принадлежат ей. Передо мной принц Келан.
– Когда создаешь монстров, – говорит он с вызовом, отражающимся в его холодном взгляде, – не забывай, что однажды придется их убить.
– Где моя сестра?
Мое горло горит. Я что, кричу?
– Ты готова сделать это? – Его взгляд становится непреклонным.
Я ощущаю холодный металл в своей руке, и мне не требуется опускать глаза, чтобы понять, что это пистолет.
На мгновение Келан превращается в того мужчину – черная маска, черный пистолет, темные глаза. И у меня тут же перехватывает дыхание.
– Я не убийца. – Я качаю головой.
– Ты готова сделать это ради Мэй? – требовательно спрашивает он, словно у меня заканчивается время. – Ты готова сделать все возможное, чтобы выжить?
Я крепче стискиваю пистолет. Я не хочу этого. Не хочу ничего подобного.
Раздается щелчок. И когда я смотрю на свою руку, в ней нет пистолета.
– Я готов, – говорит принц Келан.
Я вновь смотрю на него, но вижу перед собой не его.
А себя.
Руки тянутся к моей шее, а затем… мир разлетается на куски.
Я вскакиваю с кровати, хватая ртом воздух, словно меня долго держали под водой. Кожу покрывает толстая пленка пота. А по венам разливается такая боль, словно кто-то засунул руку в грудную клетку и стиснул ее. Мне даже требуется несколько секунд, чтобы понять, где я нахожусь.
Мой взгляд скользит по книгам в кожаных переплетах, выстроившихся в ряд, а затем к зеркалу на стене. И в этот момент на меня обрушиваются воспоминания. Не только о Бесконечности, но и о моей семье. О том, что я должна была сказать, но не сказала. Обо всем том времени, что я потратила впустую на вещи, которые не имели значения.
Вспоминаю, чего хотят от меня жители Поселения.
Я не трачу время на надевание ботинок, а босиком бегу к двери.
Мне просто отчаянно необходим свежий воздух.
Я дергаю кованую железную ручку и бросаюсь к ближайшим перилам, стараясь не замечать холод металла, пронзающий босые ступни. С высоты третьего яруса находящиеся на земле предметы кажутся маленькими… но этого недостаточно.
Не обращая внимания на взгляды незнакомцев, которые почему-то не спят в это время, я пересекаю платформу и поднимаюсь выше и выше по лестницам. Некоторые сделаны из полированного бамбука, другие из дощечек с корой. Когда энергия возвращается в мое тело, я ускоряюсь и начинаю перепрыгивать через несколько ступеней зараз, отчаянно пытаясь добраться до верхнего яруса.
Самая высокая точка Поселения больше похожа на смотровую площадку, чем на крышу. Она размером с теннисный корт, выложена шиферной плиткой и с перилами из ветвей деревьев.
  
Добравшись до центра площадки, я опускаюсь на колени и прижимаюсь лбом к холодному шиферу. Мне больно дышать. Больно думать. Я отчаянно впиваюсь пальцами в поверхность, так что ногти царапают ее, просто чтобы напомнить себе, что я все еще здесь. Что все еще остаюсь собой.