Миры Бесконечности

Это не совсем правда, но не стану же я говорить, что Наоко всегда носила красное. Кто знает, может, этого хватит, чтобы удовлетворить его интерес.
Принц приподнимает бровь, словно пытается разоблачить мой блеф.
«Будь сильной, как Наоко», – вздергивая подбородок, твержу я себе.
– Не просто красив. Он… эффектный. И смелый. Из всех цветов в мире красный самый пугающий. Надевая красный наряд, ощущаешь себя так, словно надел доспехи.
  
С мгновение принц молчит. А я ничего не могу прочесть в его глазах.
И, возможно, для этого есть причины.
– Ты в герцогстве Победы, – наконец говорит он и слегка склоняет голову вбок. В воздухе слышится запах дерева и холода, принадлежащий ему. – Здесь нечего бояться.
«Если ты не человек», – мысленно продолжаю я.
Но поскольку я не могу так ответить ему, то выбираю ложь:
– Я не боюсь.
– Даже своего принца? – Уголок его рта изгибается, и я пытаюсь понять, он дразнит меня или стоит опасаться его еще больше.
Адреналин бежит по телу, и остается лишь надеяться, что румянец на щеках не выдаст меня.
– Вы сами сказали: здесь нечего бояться, – возвращая ему улыбку и стараясь говорить ровно, отвечаю я.
Принц выпрямляется, его глаза сияют, как полная луна. И через мгновение с его губ срывается смех. Поначалу он едва слышен, а затем становится громче, и в нем появляются властные нотки, отчего я невольно расправляю плечи и встаю словно по стойке «смирно».
– Мне говорили, что моему герцогству чего-то не хватает, – наконец говорит он.
Я пытаюсь распознать угрозу в его голосе, но не нахожу ее. Поэтому продолжаю разговор, молясь, чтобы любопытство не сгубило меня:
– Вы говорите так, будто не согласны с этим.
– Не согласен. Это же Победа. – Он вскидывает руки. – Существование без страха – наш приз за Победу в войне.
Я послушно киваю в ответ, хотя в груди разгорается огонь.
Он замолкает на мгновение, а его руки опускаются по бокам.
– И все же я иногда задаюсь вопросом, должны ли мы знать, что такое страх.
Принц переводит взгляд на прогуливающихся Колонистов и их слуг-людей, которые двигаются по спиральной улице.
Герцогство Победы переполнено роскошью, но при этом выглядит однообразным. Предсказуемым.
Может, поэтому принц Келан выглядит скучающим?
– Мир предлагает нам так много. И мы должны хотеть испытать все это на себе. – Он вновь переводит взгляд на меня. – Разве есть эмоция, более естественная, чем страх?
Мне следует опустить голову, согласиться с ним и держать язык за зубами. Но я чувствую, как балансирую на тонкой проволоке, растянутой на большой высоте, и мне сложно понять, что безопаснее – отступить или довести разговор до конца.
Я выбираю последнее:
– Может, любовь?
– Разве любовь не выражается привязанностью к чему-то, что мы боимся потерять? – Он поджимает губы.
– Любовь невозможна без страха. – Я замолкаю и прикусываю губу. Если он играет со мной, уверена, я уже проиграла. Но если он действительно не знает, кто перед ним…
Возможно, я смогу избежать еще больших неприятностей, если буду думать быстрее. И проще.
Мне следует больше походить на Офелию, какой она была при моей жизни.
Я дергаю подол платья.
– Мне нравится это платье, но я не боюсь его лишиться, потому что смогу подойти к одному из прилавков и создать новое. – Я встречаюсь взглядом с его серебристыми глазами. – Может, в этом и заключается красота Бесконечности – мы никогда не сможем лишиться того, что любим.
Его улыбка слегка тускнеет:
– Это логично, но, возможно, в лишениях есть своя красота.
Я тут же вспоминаю свою семью, и эмоции берут верх:
– Нет ничего красивого в том, чтобы лишиться чего-то любимого.
Принц замирает. Во время нашего разговора он выглядел так, словно не видел меня по-настоящему. И от понимания этого в груди все сжимается. Неужели я зашла слишком далеко? Сказала то, что не следует?
Но вместо того, чтобы упрекнуть меня, он коротко кивает, чтобы показать, что наш разговор окончен:
– Тогда, полагаю, хорошо, что нам никогда не доведется это выяснить.
Я переминаюсь с ноги на ногу, сомневаясь, могу ли уйти прямо сейчас. И не уверена, что готова это выяснять.
– Ваше Высочество, – зовет глубокий голос.
Я поворачиваюсь и вижу Колониста в подогнанном по фигуре парадном костюме. У него узкое, как у лисы, лицо с резкими чертами и коротко стриженные черные волосы. Сложив руки вместе, он низко кланяется принцу:
– Простите, что прерываю вас.
– В чем дело, Валлис? – В голосе Келана появляются царственные нотки, словно те чувства, что появились у него на мгновение, снова заморозились и застыли.
Валлис бросает на меня взгляд и вновь поворачивается к принцу.
– Я бы хотел поговорить с вами. Наедине.
– Я приехал за картиной, а не решать проблемы двора, – спокойно говорит Келан. – Уверен, все, что ты собираешься сказать, может подождать до сегодняшнего заседания совета.
– Боюсь, что нет, – взволнованно отвечает Валлис. – Речь о вашем брате и его визите в Столицу.
На лбу Келана появляется заметная морщинка:
– Понятно.
Валлис смотрит на меня, не скрывая своего раздражения.
– Возможно, ваша гостья согласится подождать вас в ландо, пока… – предлагает он, но принц Келан взмахом руки прерывает его:
– В этом нет необходимости. Ты занимаешь должность моего советника не первый день, так что я прекрасно знаю, что твои срочные вопросы никогда не решаются быстро. И мне бы не хотелось, чтобы меня кто-то ждал все это время.
– Уверен, ваши подданные ценят такую заботу, Ваше Высочество, – отвечает Валлис.
Келан морщится, но затем коротко кивает мне, разрешая удалиться. После чего они с Валлисом поворачиваются к ландо спиной, чтобы уйти. Я тут же приседаю в реверансе, а когда поднимаю глаза, принца словно след простыл.
Я обвожу взглядом рынок, пытаясь отыскать Шуру. Хочется надеяться, что она еще где-то здесь. Может, она поможет мне понять, что только что произошло в Четырех герцогствах.
Но ее нигде не видно, и на это есть уважительная причина. Каждое мгновение, проведенное здесь в ожидании, когда я закончу разговор с принцем, – в ожидании, когда меня закуют в цепи или начнут мучить прямо на улице, – она подвергала себя опасности.
И как бы мне ни хотелось это признавать, она приняла верное решение, оставив меня здесь.
Я иду по спиралевидной тропинке, с каждым шагом приближаясь к стене. Шура сказала, если что-то пойдет не так, отправляться к пирсу и ждать ее там. И именно туда я иду.
Колонистка в платье, расшитом драгоценными камнями, и с цветами в волосах делает комплимент моему платью. Я любезно киваю, но продолжаю идти, потому что не понимаю, какую роль мне следует играть. Да и не уверена, что это вообще сейчас имеет значение.
Может, принц обо всем догадался, а я оказалась слишком наивна, чтобы понять это.
Может, скоро за мной отправятся гвардейцы.
Я прохожу под аркой, ожидая, что в любой момент меня схватят Колонисты и утащат в герцогство Войны, но ничего не происходит. Никто не преследует меня.
Не желая испытывать удачу, я ускоряюсь. С каждым шагом гул рынка становится все тише, сменяясь убаюкивающим шумом моря. Я иду по узкой, вымощенной камнем тропинке, возвращаясь к покрытому мхом склону холма. И через какое-то время добираюсь до рыбацкого причала, предполагая, что Шура не могла уйти далеко. Но, бросив взгляд на пирс, я хмурюсь.
Я обвожу взглядом воду, тени и все, что между ними, но нигде ее не вижу.
– Кто ты такая? – раздается голос у меня за спиной.
– Шура? – Я поворачиваюсь, но позади никого нет.
  
– Кто ты? – повторяет она, продолжая скрываться под вуалью.
Ее голос звучит чуть громче, но в нем слышится страх.
– Ты же это знаешь, – тут же отвечаю я. – И знаешь, что я человек.
Невидимая рука обхватывает мое запястье и утягивает меня по причалу к самому краю. Когда до воды остается несколько сантиметров, а лицо овевает туманная дымка моря, Шура останавливается.