Измена. Вернуть жену (СИ)

Глава 24
Я просыпаюсь тяжело, ощущение было такое, что всю ночь меня обнимали крепкие руки, а до слуха доходил шепот.
— Люблю тебя.. Как же сильно тебя люблю. Девочка моя, родная. Юля моя.
Распахиваю веки. Солнце светит в окно, освещает все, и я улыбаюсь. Потому что нахожу себя в доме Игната. В нашей постели.. Ощущаю тяжелую руку, которая придавила меня, взглядом скольжу по коже, по предплечью, чтобы увидеть Игната, который спит, прижимая меня к себе.
Даже во сне такой серьезный, под глазами залегли синяки.. на лице щетина отросла, волосы в беспорядке.
Такой домашний, такой родной. Такой мой.
Не удерживаюсь и провожу пальчиками по скуле, ласкаю и чувствую, как по щеке у меня слезинка проскальзывает.
В ту же секунду Игнат глаза распахивает и смотрит на меня ясным взглядом.
— Доброе утро. - выговариваю, улыбнувшись.
— Доброе. - отвечает и меня к себе притягивает, обнимает так сильно, что, кажется, у меня сейчас кости затрещат.
— Как же я испугался за тебя, родная.
— И я испугалась, — говорю, шмыгнув носом,-очень-очень.
— Твой звонок. я понял, что это подстава, когда указывал на то, что документы готовлю.
Вновь улыбаюсь грустно.
— Я потом поняла... осознала, что это была проверка... а Клим. твой друг, да?
Игнат кивает.
— Теперь он больше, чем просто близкий друг. Он, считай, брат. Если бы не Невзоров...
Мельникова мы урыли, родная, но без Клима хрен у меня бы вышло.
Прикрываю губы Игната пальчиками
— Не хочу об этом.. Не хочу вспоминать тот ужас. Забыть хочу.
— Забудем, Юля. Клянусь. Больше никаких недомолвок. вместе и навсегда.
Киваю и улыбаюсь, обнимаю своего любимого человека. Мы такой путь прошли, и во многом в нашем разладе виноваты именно недомолвки...
Хотя. Кто знает?!
Мельников сказал, что своим побегом я еще тогда ему все карты перемешала. Прижимаюсь сильнее к Игнату и вдыхаю его запах, который действует на меня успокаивающе: Вот сейчас. В руках любимого. И мир подождет.
— Что будет дальше, Юсупов?! - спрашиваю, водя пальчиком по коже на груди у мужа, выписываю узоры.
— А дальше... «и жили они долго и счастливо и добра наживали».
Смеемся.
— Какого еще «добра», господин миллиардер, тебе не хватит?! Всех денег не заработать...
Усмехается. Подмигивает.
— Бизнес такая вещь, которая всегда не стоит на месте и развивается, и неважно, оборот у тебя миллион или несколько миллиардов... Но сейчас я не про это. Я другое имел в виду.
Смотрит мне в глаза и губу прикусывает, словно боится быть откровенным до конца, боится.. и это мой Игнат. Мужчина, который несгибаем, который силен духом и телом.
— Ты про что, любимый? - уточняю и дыхание отчего-то затаиваю.
— Дети. - выдает коротко и улыбается. - Я очень хочу дочку, чтобы на тебя была похожа, ну и пацана тоже.. потом... конечно, когда ты будешь готова. когда захочешь.
Не успеваю ничего ответить. слышу страшный крик, и в комнату влетает рыжий комок шерсти, а за ним топот ног.
Смотрю на своего кошака, который держит в зубах добычу — сырокопченую колбаску.
— Простите... простите... - у входа в спальню, не решаясь войти, стоит толстая повариха.
— Рыжик, ты чего?! Наглая ты морда.
Мой котяра гордо заявляет «мявк» и высокомерно отворачивается попцом к женщине, начинает разделываться с добычей прямо на постели, посматривая на меня своими наглыми яркими глазами.
- Все хорошо, свободны, - отвечает Игнат, и, стоит двери закрыться, как мы взрываемся смехом.
— Бойкий у тебя котяра. однако, - выдыхает Игнат и тянет руку, чтобы погладить рыжую наглую морду, ноя его руку перехватываю.
— Не трогая Рыжика, когда ест, отцапает полруки.
— Понял.
Игнат приподнимает руки в жесте «сдаюсь».
Наблюдаю за своим толстым котом, который явно успел отъесть себе животик. Так странно. Взяла его на время, а оказалось, что на всегда.
— Игнат.
— Ммм?
Целует меня в висок, рук от меня не отпускает.
— Ты сказал однажды, что от деда письмо получил, поэтому вернулся.
 
— Ну.. не только поэтому. Рано или поздно я бы сорвался и пришел бы, потому что не забывал.
— Я бы хотела прочесть письмо.. Ты не будешь против?
— Не буду. Ты уверена, что хочешь этого?
— Да. Больше никаких тайн, помнишь? — приподнимаю бровь и всматриваюсь в глубокие глаза мужчины, который молча кивает, встает с постели, а я вновь не удерживаюсь и любуюсь
Юсуповым, его физической силой и грацией.
Муж уходит, а я остаюсь с котейкой.
— Наглая ты морда, воруешь, да? — спрашиваю у своего рыжика и чешу его спину.
Котик урчит и вопрос игнорирует.
— Больше в кровать не неси колбасу, воняет, - выговариваю котяре и встаю. Голова неожиданно кружится, и меня от резкого запаха тошнить начинает.
Мчусь в ванную и едва успеваю добежать до туалета, как меня выворачивает.
Умываюсь, полощу рот. Списываю все на нервы.
Принимаю наспех душ и заворачиваюсь в халат. Выхожу из ванной, встречаюсь взглядом с
Игнатом.
— Я оставлю тебя с письмом наедине, - говорит серьезно, и я киваю, - буду ждать тебя в беседке, сегодня забил на дела, побудем вместе.
Игнат разворачивается и выходит, а я..я вдруг понимаю, что Юсупов нервничает.
Подхожу к круглому столику, на котором Игнат оставил распечатанный конверт, заглядываю внутрь и достаю сложенный вдвое листок. Разворачиваю и удивляюсь каллиграфичному и четкому почерку деда Игната.
Все же почерк о многом говорит, и здесь я вижу красивые, ровные строчки, замысловатые крючки и линии.
Вспоминаю импозантного мужчину в белой шляпе, которого впервые увидела в ресторане.
Альберт Генрихович всегда отличался. Он будто вышел из другой реальности. оттуда, где существовали галантные кавалеры и степенные дамы.
Мне этот мужчина понравился с первого же взгляда. Что-то теплое проскользнуло в его глазах, когда он обратился ко мне «деточка»...
Так меня мой дедушка называл в детстве.
Это обращение сразу же навеяло домом и родными людьми.
Так странно, но и так бывает, что абсолютно посторонний человек вот так сразу же располагает к себе. И всегда я вспоминаю этого седовласого старца с улыбкой.
Взгляд скользит по строчкам, постепенно улыбка сползает с моего лица, а пальцы сильнее сжимают листки.
— Не понимаю. - выговариваю тихо и губу прикусываю, потому что сквозь строчки на меня льется рассказ мужчины, рассказ длиною в целую жизнь.
Я будто подсматриваю за этой самой жизнью сквозь замочную скважину, и в какой-то моменту меня слезы на глаза наворачиваются.
Знаешь, Игнат, в своей жизни я полюбил лишь раз.. Однолюб - это у нас в крови, родной ‚мой, знай это... Ты похож на меня, внучок. а значит, и любить будешь лишь раз.
Раз читаешь это письмо, значит, счастье свое потерял. Не смог удержать то, что действительно ценно. Ты у меня скор на расправу, горяч.
Не сберег ты свое счастье, потерял девушку, которая, как я вижу; тебе предначертана. Она особенная.
Или, скорее, я помог тебе ее потерять... я помог ей, на самом деле я дал время тебе.
Только на собственных ошибках приходит осознание.
Вот и ты сейчас все понимаешь.
Верни ее. Береги.. Потому что такому мужчине, как ты, нужна слабость... Ты слишком зачерствел..
она станет твоей «мягкостью».
Я знаю, что такое терять, Игнат. Слишком хорошо знаю.
И в свое время я тоже потерял свою девушку не совершая тех же ошибок, что и я когда- то.
Я ведь любил.. Любил одну девушку.
Утираю слезы, всхлипываю, потому что дальше.. дальше становится слишком тяжело читать, ведь из строчек на меня льется чужая история любви...
И буквально каменею, когда натыкаюсь на имя собственной бабушки.
Резко отрываюсь от чтения. Такое ощущение, что у меня голова кружиться начинает, вновь подкатывает тошнота...