Измена. Его (не) любимая жена (СИ)

— Зачем? — голос подрагивает от эмоций. — Зачем ты женился на мне?
Он делает шаг ко мне, а мне серьёзно хочется прыснуть ему в глаза.
— Ну, вот прыснешь ты, — словно читая мои мысли, произносит он. — Я ослепну, тебе со мной всё равно возиться придётся. И тут уж не отвертеться и не договориться.
Он делает ещё шаг, а у меня палец словно приклеен к этой кнопке. Он специально воспользовался моей ситуацией. Обманул и женился. Только зачем? Зачем?!
  
Что-то тяжёлое ложится на моё плечо. От неожиданности я начинаю кричать, отпрыгивая в сторону.
— Ай, блять!
Высокий, мускулистый мужчина в военной форме, стискивает зубы, склоняется от боли. Сильно матерится. И где-то я его уже видела.
Он руками лица чуть касается, и до меня только сейчас доходит, что с испугу я нажала на кнопку. Только вот покалечила не того мужчину.
— Ты чего натворила, курица! — вскрикивает мой муженёк.
— Я… я нечаянно. Я… просто… и-испугалась.
— Дура! Это мой командир! Ты хоть представляешь, что мне теперь за это будет?!
  
Глава 3
 
Сильнее сжимаю в руках полотенце, стоя перед дверью ванной, из которой доносится непрекращающийся мат. Каждое слово — будто удар хлыстом по моим нервам. Паника нарастает, сжимая горло.
Что, если я покалечила его? Что, если он никогда не сможет видеть? Боже! Это же нападение на человека. Военнослужащего. Меня точно посадят. И все из-за этого… муженька.
Алексей мерит шагами узкий коридор прихожей. От него так и веет токсичностью. Удивительно, как я этого раньше не замечала?
— Поздравляю, Алина, — его голос звучит приглушенно. — Ты только что выиграла приз в номинации “дура года”. Нападение на майора. Служебное расследование. Ты представляешь, какое клеймо на меня повесят?! Что будет с моей карьерой? А что, если до отца слухи дойдут?
Мне и так плохо, а он о карьере беспокоится?! Вот уж точно, кто занял бы призовое место “Муж года”, только с конца конкурса. Мне срок грозит, а он о себе печется? Я даже не могу понять, что унизительнее: его слова или то, что я была такой слепой?
— А тебя… Тебя, дорогуша, ждёт уголовка, — продолжает Лешик. — Ты думала, твой перчик — это шутки? Это тяжкие телесные. Еще и с отягчающими обстоятельствами. Он точно тебя посадит.
Не успеваю ничего ответить. Дверь со скрипом открывается. Майор занимает весь дверной проем. Но меня привлекает не его высота, а именно масштабы. Бугристые вены, четко очерченный рельеф мышц. Он стоит без рубашки, только в одной майке, но она ничего не скрывает.
Леша у меня парень спортивный, но ему явно далеко до его командира.
— Чего застыла, дура?! — шипит сквозь зубы муж. — Хватит уже глазеть на чужих мужиков. Замужем, а пялишься. Стыдно должно быть.
Я даже не нахожу, что ответить. То есть нахожу, но обычно матом я ругаюсь только мысленно. Сама не понимаю, почему.
— Прошу прощения, товарищ майор, — начинает Лешик. — Видите ли, жена у меня того… Я просто в части об этом никому не говорил, но она у меня с отклонениями.
Хочу возразить, но приходится прикусить себе щеку. Может, этот майор не такой, как его подчиненный, и пожалеет полоумную. Лучше жить с этим крестом, чем с правдой, но в тюрьме.
Я подхожу чуть ближе к этому мужчине. Вблизи он кажется еще массивнее. На Атланта похож. Черты лица грубые, жесткие, заостренный подбородок. Бугристые мышцы и… высота. И как я умудрилась попасть ему в лицо при его росте?
— Майор, я… Я прошу прощения, я не хотела… — голос предательски дрогнул.
Он бросает на меня короткий взгляд покрасневших глаз, и я инстинктивно делаю шаг назад, протягивая полотенце.
Он молча принимает его, и его мышцы словно перекатываются под смуглой кожей. С его темных, коротко стриженных волос скользят к виску несколько капель воды.
Наверное, я слишком много перечитала романов, если считаю, что этот майор слишком… выделяется.
— Младший лейтенант Курсаков, — резко командует он, и Лешик сразу выпрямляется. Ого. Не знала, что он так может. Нужно запомнить, вдруг понадобится. — Принести мне чай.
— Есть, товарищ майор.
Мой муж даже честь отдает. Мне он даже воды не приносил, когда я болела и лежала с температурой тридцать девять. А своему командиру хоть чай, хоть воду и все в приказном порядке принесет.
Внутренний голос начинает истошно смеяться. Может, я и вправду того самого, если бешусь от того, что он чай своему боссу несет, которого я могла сделать слепым.
Алексей разворачивается и быстрым шагом идет в сторону кухни. Хочу с ним же идти, но голос майора едва ли не припечатывает:
— А вас, гражданка, я не отпускал.
Блин, и ведь не скажешь, что я не подчиненная. Меня нельзя вызвать или отпустить.
— Я… я… заплачу.
— Чего?
— Заплачу за то, что… вы такой красный. То есть за глаза, — впору уже и впрямь признаваться в своем слабоумии. — В общем, простите меня. Я не хотела. Просто… вы меня испугали.
— А целилась ты, конечно же, в Алексея.
— Нет, — он на меня свой суровый взгляд бросает, от которого мне спрятаться хочется.
— Значит, в мужа, — констатирует он, словно не слыша мой ответ.
— Нет, просто темно на улице, а мне страшно… в темноте. Маньяка недавно в местности поймали, вот я и… ношу с собой баллончик на всякий случай.
— Случайно размахивала баллончиком перед лицом своего мужа? Или твой муж маньяк?
Он складывает руки на груди, прищуривая глаза. От этого Атланта у меня ледяной ком внутри образуется. Теперь понятно, почему он старший по званию. От него ничего не скроешь. Один тяжелый взгляд только чего стоит.
— Нет… говорю же, испугалась. Простите, — стараясь даже придать…
— А побои тоже маньяк поставил?
Он ловит меня в капкан своих темных глаз, заставляя сердце бешено участиться. Его рука горячая. Очень. Лешик всегда холодный. В любую погоду мог замерзнуть, а командир его совсем другой. От него жар, как от печки, исходит.
— К-какие п-побои?
— Эти, — он дергает мою руку, на которой огромный синяк виднеется.
— Ой, нет, — вздрагиваю от облегчения. — Это я на работе упала.
— Упала? На работе? — киваю. — Хорошо, а это что за синяки?
Он показывает на руку, шею, коленку. Оказывается, когда я убегала от Лешика, то порвала колготки. И вот что теперь мне придумать?
— Не стоит прикрывать того, кто этого не достоин. Вы можете рассказать все мне. Я помогу вам составить заявление в полицию. Не волнуйтесь, статус его отца ничего вам не сделает.
— Товарищ майор, — доносится из прохода голос моего мужа. — Кипяток готов.
А что? Может, это мысль? Если я сдам этого кобеля, то я при квартире останусь и от него развод получу. Уверена, сидеть за решеткой Лешик точно не станет, поэтому ему ничего не будет. Почти ничего, потому что какое-то время ему придется посидеть за решеткой.
— Говорите, — отрывает меня от мыслей майор. — Поверьте, сейчас вам нечего опасаться. Вы можете рассказать мне все.
В дверях появляется настороженный Леша. Взгляд бегает от меня к его начальнику.
— Что здесь происходит?
— Понимаешь, Леш, твой начальник спросил о побоях. Не ты ли мне их сделал?
Он напрягается, руки на пояс ставит, во взгляде блеск появляется. Алексей всегда был азартным. До замужества он даже в казино проигрывал.
— И что ты ответила?
А вот тут я даже расплываюсь в улыбке.
  
Глава 4
 
Я чувствую, как улыбка расползается по моему лицу, и ничего не могу с этим поделать. Синяки и вправду от того, что я неаккуратно упала на работе. Причем так, что растянулась едва ли не на всю лестницу, но мерзкий внутренний голос так и подначивает соврать. Не знаю почему, но мне кажется, что этот майор точно этого не спустит.
  
— И что ты ответила? — снова спрашивает муж, и в его голосе слышится легкая дрожь. Не страх даже, а недоумение. Его планы рушатся, и он не понимает почему.
Я поворачиваю голову к майору. Его темные, все еще покрасневшие глаза внимательно изучают меня. В них нет ни давления, ни требования. Есть лишь ожидание и та самая пронзительная внимательность, от которой не скрыться.