Он еще отомстит

Марта кивнула и взяла медальон.
— Она была привязана к имени Джоанна. Интересно, что они почти всегда сохраняют имя, которым наречены. Словно боятся совсем потерять себя.
Она вернула ему медальон и сделала несколько пометок у себя в блокноте.
— Посмотрим, что мы имеем. Около девятнадцати лет, блондинка, голубые глаза. Красивая, образованная, явно хорошего происхождения, художница. Мы сначала посмотрим на фамилию Мартин, а потом проверим имя.
  
— Не представляю, как вы сделаете это?
— Как я сказала, большинство из них стараются сохранить имя, данное при крещении, а Джоанна не столь распространенное имя в наши дни. Мы узнаем, что у нас есть здесь, и я свяжусь с Лондоном. Все займет не более пятнадцати минут.
Прежде чем он ответил, у нее на письменном столе зазвонил телефон. Она послушала и передала ему трубку:
— Это вас. Констебль Брэди.
Марта вышла, а Миллер присел на краешек ее стола.
— Ну, что вы нашли?
— Много всего, — ответил Брэди. — Я только что имел беседу с неким типом по имени Джек Феннер. Он уже год как зарегистрированный наркоман. Зарабатывает на жизнь, работая ударником в танцевальном оркестре.
— Мне кажется, я его видел, — заметил Миллер. — Такой маленький, светловолосый.
— Он и есть. Сказал, что у него был рецепт на героин и кокаин и он получил их в ночной аптеке на Сити-сквер точно в полночь. Джоанна Мартин остановила его, когда он выходил, и предложила пару фунтов за достаточную дозу таблеток. Парень пожалел ее, потому что ее всю трясло.
— Он не ошибается?
— Определенно нет. Феннер говорит, что видел ее раньше.
— Где?
— У Макса Вернона, во «Фламинго», недель шесть назад. В тот вечер штатный ударник заболел и Феннер его заменял. Праздновали день рождения Вернона, и он устроил большую выпивку. Феннер запомнил девушку, потому что Вернон почти весь вечер держал ее при себе, что весьма необычно.
— А вот это уже интересно, — обрадовался Миллер. — А Феннер уверен, что не видел ее еще когда-нибудь?
— Абсолютно уверен. А что, так уж важно, если когда-нибудь и видел?
— Может быть. Вот смотрите. Девушка — незарегистрированная наркоманка, так где же тогда она добывала наркотики? Если бы она покупала их у тех, кто имеет рецепт, около ночной аптеки, Феннер видел бы ее много раз. Понимаете, все наркоманы нуждаются в дозе хотя бы раз в день. А обычно даже чаще. Значит, кто-то торгует наркотиками вразнос? Возможно.
За спиной Миллера открылась дверь, вошла Марта Броадриб, и он поспешно добавил:
— Мне надо идти, Джек. Увидимся в офисе через полчаса.
Он обернулся, вопросительно подняв брови, и Марта покачала головой:
— Мне очень жаль, Николас. Ничего нет. В наших делах только одна Джоанна — медицинская сестра из Вест-Индии.
Миллер вздохнул и встал:
— Не беспокойтесь, Марта. Я заглянул на всякий случай. Благодарю за чай. Но позвольте все же оставить вам фотографию.
Он положил фото на стол, а когда повернулся, она взяла его за руку и на ее лице отразилась тревога.
— Вы так беспокоитесь об этом деле. Не стоит так переживать. Что-нибудь да произойдет. Всегда что-то бывает.
Он улыбнулся и поцеловал ее в лоб.
— Не надо работать так много, Марта. Мы еще увидимся.
Дверь за ним закрылась. Она немного постояла, глядя ему вслед, потом глубоко вздохнула, опустила плечи, села за пишущую машинку и принялась за работу.
Брэди сидел у письменного стола старшего полицейского офицера Гранта, когда Миллер заглянул в дверь кабинета. Грант тут же сделал ему знак рукой, чтобы он зашел.
— Джек рассказал мне, насколько вы продвинулись. Похоже, вы неплохо поработали. По крайней мере, вы узнали ее имя.
— Но это совсем не значит много, — возразил Миллер. — Боюсь, что Марта Броадриб совсем не сможет нам помочь.
— Не беспокойтесь, — ободрил Грант. — Что-нибудь да произойдет.
Миллер улыбнулся:
— Мне это уже второй раз сегодня говорят. Есть информация из криминального архива о Максе Верноне и его компании?
Грант кивнул, и его лицо помрачнело.
— Да, и не очень приятные известия.
Брэди собрался уходить, но Грант жестом показал ему, чтобы он остался:
— Вам тоже надо послушать, Джек. Я разошлю всем эти сведения.
Он надел очки для чтения и взял в руки белый листок, который получил из телетайпной десять минут назад.
— Начнем с парочки громил. Бенджамин Карвер, тридцать пять лет. Последняя известная профессия — торговец. Четыре судимости включая пять лет за грабеж с насилием, кражи и соучастие в воровстве, причинение тяжких физических увечий. Двадцать три привода в полицию для допросов в других случаях.
— А Стрэттон?
— Еще хуже. Совершенно одержимый. Вильям, Билли, Стрэттон, тридцать четыре года. Три судимости включая пять ограблений с насилием. Помните знаменитое золотое ограбление в аэропорту Кнавесмира?
— Так он участвовал в нем?
Грант кивнул:
— Психиатры работали с ним в течение его последней отсидки, но это мало что дало. У него стойкие психопатические тенденции и злобный нрав. Когда в следующий раз он попадется, то наверняка за убийство, уж я-то знаю.
— А Вернон?
— Ничего.
— Вы хотите сказать, что он чист? — удивился Миллер.
— Ни сучка ни задоринки. — Грант бросил лист на стол. — Шесть лет назад Скотленд-Ярд приглашал его для помощи в расследовании того самого золотого ограбления в аэропорту Кнавесмира. Допрос длился всего десять минут, благодаря участию в нем лучшего адвоката Лондона.
— И все?
— По официальным данным — да. — Грант взял другую бумагу. — А вот теперь посмотрим, что они говорят о нем неофициально. Поверьте мне, у вас просто волосы станут дыбом, когда вы услышите.
Максвелл Александр Констебль Вернон, тридцать шесть лет. Младший сын сэра Генри Вернона, управляющего директора морской линии «Ред Фаннел». Окончив школу в Итоне, пошел в Сэндхёрст, откуда был выпущен в гвардию.
— Только все положительное, верно?
Грант кивнул:
— Служил в пехотном полку и участвовал в событиях на Малайском архипелаге. Так хорошо проявил себя при изгнании коммунистов из их регионов, что заслужил военную награду. А потом обнаружилось, что он потворствовал настоящим оргиям садизма и пыток. Никто не хотел в то время публичного скандала, и его просто заставили подать в отставку. Семья отказалась от него.
— И он подался в преступность?
— Что-то в этом роде. Организованная проституция — он начал с работы с девочками по вызову. Нелегальные клубы, рэкет, мелочная торговля наркотиками — то есть все, что приносит деньги. Вот таков наш Максвелл. И он оказался смышленым мальчиком — нигде ни единого промаха. Ограбление в аэропорту Кнавесмир — только одно из полудюжины крупных дел в течение последних пяти или шести лет, за которыми стоит он.
— Зачем ему понадобилось переезжать сюда? — спросил Брэди. — Никакого смысла.
— А вот в этом я не уверен, — ответил Грант. — С середины прошлого года в Лондоне началась открытая схватка между четырьмя наиболее крупными гангстерскими группировками, главным образом из-за рэкета. Это всегда делается по одному и тому же образцу. Преступники режут друг друга, иногда доходит до стрельбы, а полиция ждет в сторонке, пока все не кончится, и потом подчищает, что осталось. В такой борьбе никто не может выиграть, и Вернон оказался достаточно умен, чтобы это понять. Как только почувствовал первые тревожные признаки, он продал все одному из своих соперников и исчез из виду.
— Чтобы появиться здесь? — спросил Брэди.
Грант поднялся и подошел к окну.
— Я всегда знал, что в один прекрасный день такое случится. Что лондонские бандиты станут искать свежее поле для своей деятельности. Мне надо поговорить с шефом обо всем этом. — Грант покачал головой. — Хотелось бы точно узнать, чем занимался Вернон до того, как появился у нас.
  
— Может быть, Чак Лэзер может дать мне какие-то наметки?