Девять сбежавших кошмаров (СИ)

«А ведь получается, – с удивлением осознала Виттория. – Хотя если б Белый не запер всех жертв внутри барьера, они бы давно разбежались, и кошмар бы тоже ускользнул… Неужели победим?»
…Она только на секунду остановилась, чтобы поправить перекрутившуюся юбку, совсем ненадолго отвлеклась – и упустила момент, когда из-за мусорного бака на неё выпрыгнул длинноногий, как кузнечик, парень в кепке и повалил на тротуар. Стиснул её шею руками, оскалился…
  
«Задушит?» – перепугалась Виттория и панически взбрыкнула.
Талисманы рассыпались вокруг, а парень, не обращая на них внимания, внезапно наклонился – и выдохнул прямо ей в лицо облако густого, смрадного чёрного дыма. Мир поплыл, затем пошёл помехами, как плохо работающий телевизор…
Хватка вдруг резко ослабела.
С горем пополам откашлявшись, Виттория села. Горло всё ещё саднило. Парень, жертва кошмара, валялся в полушаге от неё – обезглавленный и практически обескровленный, судя по огромной красной луже вокруг, а над ним стоял Рю и обтирал лезвие меча.
– Ты в порядке, дева? – спросил он коротко. И, проследив за её взглядом, жутко усмехнулся: – Ну, в бою как водится – или ты, или тебя.
Кровь металлически пахла и масляно, липко поблёскивала; от запаха и вида ощутимо мутило. Всё выглядело зыбким, ирреальным – наверное, оттого, что воздух до сих пор был зелёным, как болотная вода. Рю протянул руку, помогая встать, но его пальцы на ощупь казались холодными и жёсткими, как металл.
«Из-за меня, – подумала Виттория, не в силах отвести взгляд от обезглавленного мальчишки. – Он погиб из-за меня».
Накатил ужас осознания, тяжёлый и неотвратимый, как возмездие за грех. Рю куда-то тянул её – наверное, прочь с поля боя, чтоб под ногами не мешалась; они прошли сквозь сияющий барьер и углубились куда-то в боковые улочки, узкие и грязные. Небо, которое давно должно было посветлеть, из-за низких облаков оставалось тёмным, мрачным, похожим на заляпанное стекло. В руке внезапно появилась открытая бутылка минералки, и Виттория жадно глотнула воды, чтобы смыть с языка противный кисловатый привкус.
– Он взаправду умер, – вырвалось у неё хриплое.
Хотелось плакать – от тоскливой, безнадёжной жути, в которую превратилась вдруг жизнь.
«Как теперь Лобо в глаза смотреть?»
– Он умер, – повторил Рю с непонятными интонациями. – И это всё, что ты сказать хочешь, дева?
– А? – эхом откликнулась Виттория.
– А поблагодарить не хочешь? Я твою жизнь спас. Неужто это ничего не стоит?
В расширенных зрачках у него зажглось пугающее пламя, багровое, извивающееся по-змеиному. Виттория инстинктивно отшатнулась – и упёрлась спиной в кирпичную кладку, шершавую и противно влажноватую.
– Спа… спасибо.
Собственный голос, неуверенный и слабый, послышался точно со стороны; стены над головой точно сомкнулись, обрезая и без того скудный свет. Но Рю, который стоял совсем рядом, почти вплотную, виделся по-прежнему на удивление чётко: мощный силуэт, словно подсвеченный изнутри алым пламенем. От его тела исходил ощутимый жар; дыхание участилось после короткого боя и до сих пор не пришло в норму.
– Спасибо? – переспросил он очень тихо. – И только? Ну, что по жадности не дают – надо брать самому.
Зрачки у него резко вытянулись, стали вертикальными; и в ту же секунду появилось опять то невыносимое давление – ощущение силы столь огромной и дикой, что рядом с ней обычный человек даже не сумел бы удержаться на ногах и пал бы, растоптанный… Виттория, колдунья, стояла и дрожала – и это всё, что она могла сделать.
Рю склонился к её лицу, точно принюхиваясь, опалил жарким дыханием… а потом запустил руку в разошедшийся разрыв на юбке и грубо сжал бедро.
Приступ ужаса был таким мощным, что на мгновение вытеснил все остальные чувства. Но затем сквозь пелену мучительного страха Виттория вспомнила обещание, сказанное уверенным и спокойным голосом:
«…я тебя против воли не возьму».
– Это сон, – произнесла она непослушными губами, стараясь не чувствовать ни прикосновений, ни поцелуев, обжигающих кожу. – Просто кошмар. Наваждение.
Где-то глубоко внутри, под всеми слоями невыносимого ужаса тлела искрой уверенность: Рю бы не поступил так – он обещал.
«Он обещал, а я поверила».
Преодолевая дурноту, дрожащими руками Виттория обняла свой кошмар – и начертала у него на спине знак, изгоняющий зло.
– А ещё, – сказала она тихо, – Рю не убивает простых людей.
Затрещали, разваливаясь, как карточные домики, унылые многоэтажки вокруг; накренилось тусклое небо; начала осыпаться мостовая под ногами… Всё исчезало, таяло стремительно и неотвратимо. Дольше всех продержался призрак мужчины в её объятиях, но стоило стиснуть его посильнее – исчез и он.
Виттория глубоко вздохнула – и очнулась.
Она лежала на диване в агентстве, на том самом, который стоял в кабинете Белого Лиса. Сам Белый был тут как тут – сидел в кресле у изголовья, закинув ногу на ногу; увидев, что Виттория проснулась, он просиял улыбкой:
– Ну, наконец-то. Я уже собирался тебя будить, о диковинка. Хотя кое-кто и говорил, что вмешиваться в чужие битвы – недостойно честного воина, только я-то не воин…
Договорить ему не дали. Непонятно откуда, как с потолка, свалилась Летиция и обняла её крепко-крепко, причитая:
– Ты в порядке, ура-ура-ура!
И тут Виттория окончательно поверила, что проснулась.
– Я победила, – удивлённо произнесла она, в ответ поглаживая подругу по спине. И почувствовала, как слёзы облегчения катятся из глаз, неудержимые и горячие. – Я победила, у-у-у…
Летиция тут же начала всхлипывать сама, а потом и подвывать в тон.
Белый выждал для приличия с полминуты, затем тоже пересел на диван и обнял их обеих – и каждую поцеловал в щёку.
– Умницы, хорошие девочки, – похвалил он, чуть покачиваясь вместе ними из стороны в сторону. – Девять кошмаров переловили. Такого врага победили, загляденье! Я бы сам такого победил с удовольствием, право слово! А теперь мы все вдохнём, выдохнем – и быстренько успокоимся. Верно, о прекрасные?
– У-у-у, – согласилась Виттория.
– Ы-ы-ы, – подтвердила Летиция.
А пока они приводили себя в порядок, Белый коротко пересказал, чем закончилась великая битва. Пассажиров злополучного трамвая переловили и спасли – всех, кроме водителя, он, к сожалению, уже несколько часов как умер, истощённый кошмарами. Но самое главное, что больших жертв удалось избежать, а ведь если бы хоть одна тварь сумела ускользнуть – то наверняка наделала бы беды.
– Жаль, что так и не удалось выяснить, кто же выпустил кошмары на волю, – закончил он рассказ задумчиво. – Но, чувствую, это та же рука, которая забросила в Сити «Багряные сказания». Кстати, о сказаниях. Ты никого не забыла, о диковинка? От душителя-то тебя спас не я, а один скромный герой. Вон он стоит, меч полирует.
Рю и впрямь поджидал чуть ли не в другом конце помещения, заботливо проводя тряпочкой по клинку. И выглядел… да, пожалуй, обычно выглядел, только очень устало, как человек, который пару дней уже не спал, охраняя чужой покой. Образ из кошмарного сна – пылающие глаза, давящая сила, холодные руки – никак не желал исчезать, но усилием воли Виттория отмахнулась от него и, соскользнув с дивана, решительно пересекла кабинет.
– Спасибо, – тихо произнесла она, опустив глаза.
– Пустяки, – хмыкнул Рю. – Грош цена тому воину, который не сможет защитить прекрасную деву. А раз это долг, то и благодарность мне без надобности. Так что отправляйся-ка отдыхать, а победу мы отпразднуем, когда… Ох!
Воин или не воин, но он явно не ожидал, что Виттория обнимет его, утыкаясь лицом в плечо – тёплое и надёжное.
  
– Спасибо, – повторила она, – что позволил мне самой победить.
Рю смутился так натурально, что можно было бы даже поверить, что это не притворство и не коварство, и пробормотал:
– Ну, право, ерунда…
– А знаете, что? – громко спросил вдруг Белый Лис, хлопнув в ладоши. – Уже утро. И что же полагается делать утром?