Первый день смерти

– Належалась уже, – отказалась я тоже шепотом. Взглянула на спящую Дуню и попросила: – Саша, вы не могли бы оставить нас одних?
Охранник молча переглянулся с врачом. Тот почти незаметно кивнул, и Саша послушно потопал к двери.
– Я буду в коридоре, – проинформировал он меня перед тем, как выйти.
– Не буду вам мешать, – пробормотал врач.
Все так же, не глядя мне в глаза, дошел до двери и притворил ее за собой. Севка слез с кровати, бесшумно пробрался в прихожую и запер замок на два оборота. Уселся на кровать, похлопал ладонью рядом с собой. Минуту мы молча сидели рядом, безнадежно сгорбившись.
  
– Что дальше? – спросила я.
Севка потер рукой лоб.
– Нужно уходить. Нас выследили.
– Да, – подтвердила я. – Нужно уходить...
– Нет, но как он смог?! – яростно начал Севка, но осекся и покосился на меня.
– Не беспокойся, я не стану биться в истерике, – успокоила я. – Ты хотел спросить, как он смог нас выследить?
– Голову даю на отсечение: никакой слежки не было!
– Значит, вычислил логически. Среди нас есть больной... То есть был больной...
Я остановилась, полагая, что на этих словах горло перехватит удушливая лапа. Не перехватила. Я странным образом утратила чувствительность. Может, и к лучшему.
– Или Дунька навела, – хмуро предположил Севка. – Она в банке была? Была. Кредитку обналичила? Обналичила. Если у него есть доступ к базовым данным, он запросто мог ее выследить.
Я посмотрела на бледное лицо спящей подруги, сильно растерла ладонями щеки.
– Как она?
– Скверно, – отрывисто ответил Севка. – Боюсь, она станет для нас...
Он замолчал, не договорив. Но я поняла, какое слово осталось непроизнесенным. Балласт. Сначала балластом был Ванька, и его не стало. Теперь балластом стала Дунька, и... Что «и»?
Я резко стукнула кулаком по колену. Расстреливать надо за такие мысли.
– Нужно уходить. Чем скорее, тем лучше. Он не ждет такого скорого ухода. Нас же должны допросить, и все такое... Он не думает, что мы сбежим.
– А мы сбежим?
Севка посмотрел на меня.
– Да, – оборонил он.
Интересно, как же тот ублюдок нас выследил? Неужели Севка прав, и Дунька невольно привела его к нам?
Я не ощущала в душе ничего, кроме пустоты.
Несчастья, свалившиеся на нас за последние несколько дней, превратили меня в бесчувственную железяку. Проще говоря, в робота. Что ж, это обнадеживает. Ведь робота нельзя убить.
– Мы можем отправить Дуньку к опекунам? – спросила я шепотом.
– Не можете, – ответил Дунька.
Мы одновременно вздрогнули и посмотрели на ее кровать. Дунька лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
– Во-первых, опекуны за границей, а во-вторых, кому я там нужна?
– Ты проснулась? – фальшиво обрадовалась я. – Вот хорошо!
Дунька коротко глянула на меня, и я немедленно умолкла.
– Не считайте меня идиоткой, – сказала Дуня. – Я же понимаю, чего вы боитесь.
Мы с Севкой молча переглянулись. Неужели правда понимает?
– Боитесь, что я окажусь невменяемой и стану обузой, – четко сформулировала Дуня наши тайные страхи.
– Не преувеличивай... – начал Севка.
Но тут Дуня усмехнулась краешком губ, и Севка умолк.
– Не бойтесь. Я не сойду с ума и не превращусь в неврастеничку. Я даже постараюсь, чтобы от меня была какая-то польза.
– Дуня, ты зря начала этот разговор, – сказал Севка. – Мы вместе до самого конца, как договорились. Конечно, если ты этого по-прежнему хочешь.
– Я этого хочу, – подтвердила Дуня. – Я желаю встретиться с ним лицом к лицу. Я желаю перегрызть ему горло. Так что я с вами до самого конца. – Мы с Севкой снова переглянулись. – Нормальная я, нормальная, – ответила Дуня на наши невысказанные мысли. – Не беспокойтесь.
Она встала с кровати. Я взглянула подруге в лицо и ужаснулась. Это было лицо опустошенного человека.
– Какие у нас планы? – спросила Дуня.
– Спасаться нужно! Мы с Улей решили, что нужно уносить отсюда ноги, – сказал Севка.
Дуня прикусила нижнюю губу.
– Нет, – сказала она. – Мы остаемся.
Я дотронулась до ее колена. Мне все время казалось, что я вижу дурной сон. Но колено подруги было реальным: теплым и твердым. Выходит, все это мне не снится.
– Он знает, что мы тут, – продолжала Дуня, словно и не заметила моего прикосновения. – Значит, он придет снова. Это хорошо.
– Что же тут хорошего? – не выдержала я. – Дуня, умоляю тебя, очнись!
Подруга посмотрела мне в глаза.
– Я в порядке и хорошо соображаю. Мне кажется, я никогда в жизни так хорошо не соображала. Мы останемся. То есть я хочу остаться, а вы поступайте, как знаете.
Она снова усмехнулась краешком белых губ, и у меня по телу пробежали противные мурашки.
– Хорошо, – сказал Севка. – Если ты так решила, мы остаемся. Уля, что скажешь?
– Мне все равно, – ответила я.
– Если бы вы знали, девочки, как изменились, – прошептал Севка.
Дуня не обратила на эту фразу никакого внимания.
– Мы должны подготовиться, – деловито сказала она. – Севка, где можно купить оружие? Лучше пистолет.
– Ты умеешь обращаться с пистолетом? – спросил Севка, и в его голосе послышалась насмешка.
Дуня подняла на него пустые мертвые глаза.
– Я научусь, – ответила она спокойно. – Я теперь быстро всему научусь.
– Пистолет, – повторил Севка. – Ну, не знаю... На прилавке не лежит...
– Надо достать! – велела Дуня. – Как можно скорей! Сегодня он вряд ли придет, но нам нужно торопиться.
– Откуда ты знаешь, что сегодня он не придет? – спросила я вполголоса.
– Уверена. Сегодня он будет отсыпаться, отъедаться и смаковать впечатления. Растягивать удовольствие...
Я передернулась от ненависти, звучавшей в ее голосе, и возразила:
– А может, и нет! Может, он явится внезапно! Когда не ждем!
Дуня вытащила заколку из густых каштановых волос. Тряхнула головой, и волосы веером разлетелись по плечам. Дуня опустила голову и просидела так несколько секунд. Потом, словно очнувшись, тщательно собрала волосы, скрутила в узел – волосок к волоску, – зашпилила на затылке.
– Давайте будем реалистами, – сказала подруга.
Я поразилась тому, насколько странной была эта фраза для Дуни, которую я знала. – Сегодня мы уже никуда не выйдем.
– Почему?
Дуня указала на окно, облитое багровым светом.
– Закат, – сказала она с усмешкой. – Значит, выходить небезопасно.
У меня замерло сердце. Ситуация выглядела абсурдной, как в голливудском фильме про вампиров. Знаешь, что вампиров не существует, но все равно ждешь их визита. Так сильно ждешь, что они появляются.
– Значит, вооружаться будем завтра, – продолжала Дуня.
– Как ты себе это представляешь? – спросил Севка. – Идем в магазин и покупаем боекомплект с запасными патронами?
Дуня медленно повернулась к Севке и просверлила его прицельным взглядом.
– Севочка, кто из нас мужчина? – спросила она.
– Я мужчина! Но не Дед Мороз! Оружие достать не так просто, как ты думаешь! Здесь тебе не родная Калифорния! Оружейных магазинов не водится!
– Значит, нужно пойти не в магазин, а на рынок, – ответила Дуня. – Там всегда крутятся продавцы оружия. Не явные, конечно... Но если поспрашивать, то найти можно.
Я смотрела на подругу во все глаза и не узнавала ее.
– Дуня, это ты? – спросила я.
– Нет. Была Дуня, да вся вышла. Привыкай к новой.
– На рынок пойти, конечно, можно, – произнес Севка, – только это небезопасно.
– Ну да, – Евдокия усмехнулась. – Все время забываю про нашу безопасность.
– Сева, она права, – признала я. – Нам нечего терять. Что с нами может произойти? Посадят за покупку оружия? Там, куда нас посадят, будет спокойнее, чем здесь!
Севка поднялся с кровати, сурово сказал:
  
– Простите меня, девчонки.
– За что? – спросила я.
– За то, что забыл, кто из нас мужчина, – ответил Севка. – Больше не повторится.
Дуня снова легла на кровать и уставилась в потолок.