Первый день смерти

– Не говори глупости! – ответила я сердито.
Севка грустно улыбнулся и направился к двери. Я осталась одна. 
Через полчаса вернулись мои друзья. Маринка показала мне большой палец, одобрила:
– Молодец! Классное платье!
– Я тоже такое хочу... – заныла Дунька.
– Перебьешься!
– Кого изображать собираешься? – поинтересовалась я у Дуньки.
– Королеву Елизавету. Платье так себе, зато к нему прилагается шикарный рыжий парик, перевитый жемчугом!
  
– Якобы жемчугом, – поправила Маруся. – Обыкновенные елочные бусы.
Дунька снова надула губы.
– Ну и стерва ты, Маруся!
– Ладно, не реви, – лениво ответила Маринка. – Нормальный парик, нормальные бусы.
– А Ванька?
– Ванька будет Робином Гудом.
– Просто это единственный костюм, оказавшийся ему по размеру, – снова вылезла Маринка со своей нелицеприятной правдой.
Дунька нахмурилась, но промолчала.
– Представляешь, мое платье на специальном каркасе, – похвастала Маруся.
– И чему ты радуешься? В дверь придется протискиваться боком! – съехидничала Дунька.
– Да, платьице неповоротливое, – признала Маруся. – Но до чего хорошо сидит! Декольте волнующее, в пол груди.
– Развратница! – припечатала Дунька и пошла в ванную.
Мы с Маринкой остались одни.
– Как прокатилась? – спросила я.
– Нормально. – Маруся потянулась. – Знаешь, этот Жан клевый парень. Скорость любит, риск уважает.
– Влюбилась, что ли? – спросила я.
Маринка покрутила пальцем у виска.
– Ты чего, мать, сбрендила? Просто флиртую. Ни к чему друг друга не обязываем, развлекаемся. Чтобы не было мучительно больно вспоминать напрасно прожитые годы.
Я усмехнулась. Маруська есть Маруська.
В дверь постучали. Вошла горничная с аккуратно отглаженными костюмами. Маринка рассчиталась наличными, осмотрела похудевшую пачечку долларов.
– Хреново, – подвела она итог. И потребовала у Дуньки, вернувшейся из ванной: – Давай, мать, доставай кредитку. Переходим на цивилизованную форму расчета.
Время до десяти вечера прошло незаметно.
Мы поужинали, девочки уселись перед зеркалом и занялись макияжем. Я краситься отказалась.
– Напрасно, – попеняла Маринка. – Пажи, знаешь ли, косметикой не пренебрегали.
– Они же мальчишки, – удивилась Дунька.
Маринка бросила на нее снисходительно-насмешливый взгляд.
– Святая простота! Они только назывались мальчишками!
– Не поняла, – растерялась Дунька.
Маринка расхохоталась.
– Она имеет в виду развратные нравы того времени, – пояснила я.
Мы нарядились в карнавальные костюмы, покрутились перед зеркалом. Безусловно, самой ослепительной была Маринка. Дуньку не спас даже роскошный рыжий парик, перевитый бусами. На Маруськином фоне она терялась и меркла. Про меня и говорить нечего: скромная фигурка в темном облегающем костюмчике.
– А тебе идут береты! – Маруся окинула меня беглым взглядом. – Почему ты их раньше не носила?
Я хмыкнула. В свою очередь оглядела подругу и не удержалась от комплимента.
– Маруся, ты неотразима! Жан будет в восторге.
Маринка прошлась по номеру, подметая пол длинным подолом. Пышные юбки грациозно колыхались на ходу. В дверь постучали. Маринка приняла эффектную позу и громко сказала:
– Войдите!
Дверь распахнулась, в номер ввалились мальчишки и мгновенно замерли на пороге. Остолбенели, надо полагать.
– Боже, кто это? – спросил Ванька слабым голосом.
А Севка кивнул одобрительно:
– Тебе идет. Нет, правда. Маруся, я даже не знал, что ты такая красивая!
Дунька немедленно пошла навстречу мальчишкам.
– Как вам нравится мое платье? – спросила она.
– Очень красивое, – ответил Севка.
А бестактный Ванька не удержался и добавил:
– Но Маринкино круче.
Мой скромный костюм особых восторгов не вызвал. Только хорошо воспитанный Севка одобрительно кивнул и показал мне большой палец.
Мы покинули номер и спустились в гостиничный холл. Маринка произвела фурор даже среди женщин. На нее оглядывались, ей завидовали. Маринка обмахивалась веером и делала вид, что не замечает всеобщего внимания. Какой-то молодой человек призывно взмахнул рукой, привлекая ее внимание. Маринка сложила веер и ответила ему приветственным жестом.
– Ладно, дети, ведите себя хорошо, – бросила она через плечо. – Я удаляюсь.
Мы проводили взглядом плавное колыхание юбок. Эффектно, ничего не скажешь.
Дунька с Ванькой унеслись в бар, мы с Севкой остались вдвоем. Впрочем, на этот раз я не ощущала неловкости. Вокруг нас было много веселых, нарядно одетых людей, и мне это нравилось. Настроение сделало резкий скачок вверх.
– Это, значит, и был знаменитый Жан? – процедил Севка.
Я засмеялась:
– Жан. А почему «знаменитый»?
– Потому, что я о нем слышу уже второй день. Как он тебе?
Я пожала плечами:
– Не рассмотрела. И потом, у него борода. Я такие лица не запоминаю.
– Угу, – подтвердил Севка. – Борода – удобная штука. Отличная маскировка.
Безоблачное настроение начало медленно испаряться. Я рассердилась.
– Слушай, может, хватит? Мне надоело второй день слушать мрачные прогнозы! В конце концов, Маринка вернулась с прогулки живой и здоровой!
– Они там были не одни, – напомнил Севка.
– А сейчас они на необитаемом острове, – съязвила я и обвела рукой пеструю толпу.
Севка подумал и нехотя кивнул.
– Да, пожалуй... А ты заметила, в каком он был костюме?
Я напрягла память. Костюм не помню, помню только, что он был ярко-красный.
– Костюм палача, – подсказал Севка ровным голосом.
Мне стало неуютно.
– Ну и что? – возразила я, стараясь говорить весело. – Это же карнавал, правда?
– Правда, – согласился Севка. И торопливо добавил: – Все, забыли. Не хочу нагонять на тебя тоску. Давай веселиться.
– Давай, – согласилась я.
Но хорошее настроение уже осталось в прошлом. Не знаю, веселым ли был праздник для других. Лично я уже не могла думать ни о чем другом, кроме как о странном костюме неведомого мне француза Жана. Действительно, почему он выбрал такой зловещий образ?
– Это просто прикол, – сказала Дунька, когда мы вернулись в номер. Я поделилась с ней своими тревогами, но подружка их не разделила.
– Но Севка говорит...
– А ты его больше слушай! – оборвала меня Дунька. Стащила рыжий парик, тряхнула волосами. – Ты что, мать, Севку не знаешь? Он у нас великий паникер! Разве нет?
– Вообще-то он человек здравомыслящий...
– Иногда, – не сдалась Дунька. – Иногда здравомыслящий, а иногда зануда. Сам веселиться не любит и другим не дает.
Дунька вылезла из карнавального платья и зевнула.
– Когда ты видела Маринку в последний раз? – не успокаивалась я.
Дунька немного подумала.
– Не знаю, не помню. Если честно, я за Марусей не следила. Мы с Ванькой сидели в баре, а когда вернулись, они с французом вокруг елки скакали. А вы с Севкой куда смотрели?
Я смущенно промолчала.
– Ладно, не бери в голову, – смягчилась Дунька. – Маринка, надо полагать, закрутила со своим французом. Может, она сейчас у него в номере.
– Думаешь?
Дунька молча пожала плечами.
Я вспомнила ярко-красный цвет костюма Жана и вконец напряглась.
– Давай спросим, – предложила я и потянулась к телефону. Дунька перехватила мою руку.
– С ума сошла! – воскликнула она. – Давай еще в милицию заявим! Пускай у Жана в номере дверь высадят! Вот они обрадуются! Маруся – большая девочка. Она сама знает, что делает.
– А если она ночью не вернется? – снова завелась я.
– Я тебе больше скажу! – Дунька села рядом и сочувственно погладила меня по руке. – Маруська наверняка сегодня не вернется.
Я отдернула руку.
– Откуда ты знаешь?
  
– Она сама сказала, что собирается окончательно охмурить Жана нынешней ночью.
Я немного успокоилась и даже обиделась.
– А почему она мне этого не сказала?