Как приручить джигита (СИ)

Похоже, сюрприз получился так себе.
(Вас - сынок)
  
Глава 52. Мама
 
Вместо предположительного сердечного приступа, женщина внезапно вскрикивает и начинает… ругаться.
Она спускается к нам по ступенькам, сердито глядя то на Дамира, то на Рому, и причитает.
Не понимаю ни слова, но по интонации понимаю, что женщина до глубины души возмущена тем, что видит.
  
Прижимаю Рому к себе и стою как вкопанная, не в силах сообразить, что нам дальше делать. Хочется сбежать, но я же даже не знаю, куда.
– Мама, – мягко выдыхает Дамир, преграждая ей путь, но она отмахивается от него и как танк прет в нашу сторону. – Юля, все хорошо.
Напрягаюсь, а она останавливается и, всплеснув руками, склоняется к Роме и качает головой, прижав ладони к щекам и что-то причитая на своем.
– Мама, я боюсь, – поднимает голову Рома, вжимаясь в меня крепче. Смотрю на него и молчу. – Мама. – дергает он меня за кофту, а я чувствую, как пространство кренится и меркнет.
В темноте слышатся знакомые голоса. Выныриваю из обморока от хлопков по щекам. Ошарашенно сажусь под испуганными взглядами Ромы, Дамира и, видимо несостоявшейся, свекрови.
– Юля, ты как? – поддерживает меня под спину Дамир, потому что Рома тут же отлепляется от него и бросается мне на шею.
– Рома, – смотрю на сына, забыв про все на свете, – ты же говорил?
Кивает, сжимая меня в объятиях.
– Скажи еще раз, – прошу шепотом, потому что голос предательски срывается.
– Мама, – шепчет он мне на ухо, а я всхлипываю и начинаю трястись в рыданиях, уткнувшись в его плечо.
Я не могла себе даже представить, что это будет… так! Я не могу описать, что испытываю в этот миг. Все эмоции сплелись вместе и вырвались наружу. Тут и материнская боль, которая копилась столько лет, и надежда, и отчаяние, и счастье.
– Юля, тише, все хорошо, – обнимает нас с сыном Дамир, прижимая меня к груди, а его мама вновь начинает что-то причитать и охать. Он отвечает ей отрывисто, на их непонятном языке. Она тут же быстро уходит в сторону дома.
– Увези нас, пожалуйста, – собираюсь с силами и всхлипываю, глядя на Дамира. – Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за того, что ты припер домой разведенку с прицепом.
– Юля, мама ругается, что я им не рассказывал о сыне, – мягко усмехается Дамир, глядя на меня.
– О каком сыне? – хмурюсь, ничего не понимая.
– О МОЕМ сыне, – показывает он глазами на Рому. – Мама уверена, что я скрывал пять лет то, что у меня есть сын от тебя. Ругается на меня за это.
– За то, что сын от русской? – кошусь на нее.
– За то, что скрывал вас, Юля, – вздыхает Дамир с улыбкой, гладя Рому по голове. – И, я тут подумал, давай не будем ее разубеждать, ладно? Роме я уже объяснил, что бабушка не ругалась, а выражала радость, просто очень эмоционально. Да, Рома?
Ромка кивает, тоже опасливо поглядывая на маму Дамира.
– Она что,.. – пытаюсь переварить, – РАДА?
– Рада, – усмехается он как-то устало и в тот же момент с облегчением. – Вставай, аккуратненько. Я едва успел подхватить тебя. Голова не кружится?
Дамир помогает мне встать и подхватывает Ромку на руки, а меня обнимает за талию.
Идем в сторону дома, откуда уже спешит обратно его мама с кружкой воды, тянет мне.
– Спасибо, – жадно пью, все еще всхлипывая. – Извините, пожалуйста.
– Ничего, ничего, – причитает она с хорошим таким акцентом, забирая кружку и подхватывая меня под руку, – ничего-ничего.
Успокаивает, кажется, не меня, а себя больше, бедная.
– А где эти? – смотрит на меня и с улыбкой показывает на себе пальцами под глазами.
– Патчи? – усмехаюсь, шмыгая носом. – Забыла дома.
– Ничего-ничего, – вздыхает, – купим. Не плачь.
Сглатываю новый комок в горле и улыбаюсь сквозь всхлипы.
Мы заходим в дом. Он большой и светлый, с коврами, тяжелыми дорогими шторами и красивой мебелью. Меня усаживают на диван. Чувствую себя яйцом, с которым все носятся. Стыдно даже.
– Чай будем сейчас, – кивает мне мама Дамира.
– Давайте я помогу, – подскакиваю.
– Нет, – хмурится она, ткнув в меня пальцем. – Сиди тут. А то “бах” опять.
– Я сам сделаю, – улыбается Дамир, сажая Рому рядом со мной и заставляя маму сесть на диван. – Чтобы мама вдруг тоже не “бах”.
– Да, такие сюрпризы не будем больше делать, ладно? – смотрю на него. Дамир лишь коротко кивает и уходит.
Молча смотрим друг на друга с его мамой. Она переводит взгляд на притихшего Рому.
– Сюрприз, ай, – качает головой расстроенно. – Бабушку боится. Почему не сказал?
– Русская, – показываю на себя.
– Ай делэ!.. – понимаю только первое слово, а затем идет какая-то шарада из слов.
Смотрю на нее и молчу. Поняв, что я не понимаю ее, мама Дамира замолкает ненадолго и вздыхает.
– Дурак. – сердито выдает аналог.
  
Глава 53. Шпион
 
– Почему ты молчал? – уточняю у Ромы, когда мы остаемся наедине, поднявшись в комнату, чтобы освежиться после дороги.
Молчит.
– Сынок, мне очень нравится, когда ты разговариваешь со мной, – шепчу, сидя перед ним на коленях и гладя его маленькие ручонки.
Молчит.
– Рома, – всхлипываю, – Ну пожалуйста, скажи что-нибудь. Почему ты снова молчишь?
– Я так играю, – наконец отзывается сын, а я облегчённо выдыхаю трясущимися губами. – Я думал, всем весело угадывать, о чём я молчу.
Мне хочется заорать. Пока он играл, я угадывала, подыхая от ужаса.
– Рома, давай не будем так больше играть, – снова всхлипываю и вытираю сбежавшую по щеке слезу. – Мне не нравится.
– Ну, я же не знал, мам, – разводит он руками.
– Я не ругаюсь, – шмыгаю носом. – Просто давай теперь будем играть в такие игры, в которых нужно говорить, хорошо?
Рома кивает.
– Ответь, пожалуйста, – прошу его.
– Хорошо, мам, – соглашается, – а в какие?
Задумываюсь.
– Например, есть игра в города, – спасает меня Дамир, выходя из душа. – Можно угадывать животных, загадывать загадки, учить иностранные языки. А если очень захочется поиграть в молчаливую игру, то есть такая игра, которая называется “Крокодил” – это когда ты молча изображаешь какой-нибудь предмет, а другие его угадывают. Мы с тобой теперь каждый день будем играть в новые игры.
– А если они закончатся? – серьёзно смотрит на него Рома.
– Не закончатся, – усмехается он, присаживаясь рядом с Ромой на кровать и обнимая его за плечи. – Игр много. Пять лет в молчанку играть было не обязательно. Но, из тебя бы получился хороший разведчик.
– А я люблю играть в шпиона, – смотрит Ромка на него весело, а мне снова хочется плакать.
– Отлично. Значит, завтра поиграем в шпионов.
Дамир объяснил маме, что Рома всё это время не разговаривал и теперь ему нужно потихоньку адаптироваться к новой реальности, чтобы она не удивлялась его молчаливости.
А ещё она реально думает, что Рома – родной сын Дамира. И мне очень неловко наблюдать, как она то и дело бросает на моего сына от другого мужчины тёплые взгляды и, причитая «похож, похож», качает головой. Но, в то же время у меня будто камень упал с плеч. Все мои страхи по поводу наших разных менталитетов сейчас отступили куда-то совсем на дальний план.
Абсолютно всё, что я ассоциировала с Дамиром как с кавказцем, оказалось пережитком каких-то историй из прошлого и непонятно откуда взявшихся предубеждений. Ничего из моих опасений не сбылось. Он совершенно другой.
Единственная яркая характерная кавказская черта, которую я могу отметить, – это упрямство, с которым он добивался меня, несмотря на мои отказы. Вот тут да, и красивые ухаживания, и щедрые подарки – всё пошло по классическому сценарию.
  
И теперь я точно могу сказать, что, конечно же, окружение накладывает отпечаток на человека, но это не делает какую-то национальность хуже или лучше другой. В каждой есть плюсы и минусы, хорошие люди и плохие. Я не понимаю, почему я раньше не обращала на это внимание, ведь у меня перед глазами мой сын, метис русской и кавказца.