Как приручить джигита (СИ)

– Да не должно, – пожимает плечами Дамир. – Другие гайки сухие, я проверил.
– Ну, хорошо, надеюсь, ты в сантехнике лучше разбираешься, чем твои земляки. – ворчит она. – А то таких ремонтов соседям понаделали, что они потом переделывали.
– Мама, – шиплю сквозь зубы. – Дамир – доктор.
– Ну, надеюсь, тогда лечит он лучше, чем его земляки ремонты делают, – добавляет она, заставляя меня покраснеть от стыда.
  
Она вот такая, прямолинейная и вечно всем недовольная, и ей вообще плевать, что она может задеть человека.
– Я лучше лечу, чем разбираюсь в сантехнике, конечно, – усмехается Дамир добродушно и моет руки горячей водой. – Но кран я в состоянии перекрыть, не переживайте.
– Спасибо, – бросает она недовольно, но потом пристально смотрит на меня. – А ты борщ со свининой или говядиной приготовила?
– С курицей, а что? – хмурюсь.
– Что “что”? Надо накормить гостя.
  
Глава 42. Пошутила
 
Замираю и смотрю на нее с удивлением.
Мама не то, чтобы не жалует чужих, но покормить их уж точно не предлагает.
– Будешь борщ? – перевожу взгляд на Дамира.
– Да нет, я пойду, – внезапно смущается он. – Мама с Ромой только с дороги, устали, наверное.
– Ешь, пока дают. – пристально смотрит мама на Дамира, и он послушно садится на стул под ее взглядом. – А ты что стоишь? Накладывай давай. – командует она, забирая мокрые тряпки.
Спохватившись, начинаю суетиться: достаю тарелки и наливаю борщ, который еще даже не успел остыть. Нарезаю хлеб.
– Рома! – зову сына. – Иди кушать!
– У твоей мамы не забалуешь, да? – улыбается Дамир, помогая мне разложить ложки, когда мама выходит из кухни.
– Да не то слово, – вздыхаю смущенно.
– У моей тоже, – усмехается Дамир. – Чем тебе помочь?
– Да вроде бы все, – развожу руками. – Попозже чайник поставлю. Мы не привыкли плотно ужинать.
Борщ – не плотно, Юль, да. Легкий перекус.
– Есть еще салат, но там колбаса, – смущенно предлагаю. – А, ну и торт Наполеон.
– Ммм, Наполеон… Заманчиво, – улыбается Дамир.
– Покупной, – вздыхаю. – Так себе из меня хозяйка.
– По-моему, ты отлично справляешься, – Дамир притягивает меня к себе и очень аккуратно, почти невесомо, прикасается к моим губам.
А у меня сердце замирает от этой нежности.
Слышится топот, и мы с Дамиром едва успеваем отстраниться, как в кухню вбегает Рома, а следом заходит мама. Усаживаемся за стол. Рома выбирает место рядом с Дамиром.
– Как отдохнули? – уточняю у мамы.
– Отдыхать не работать, – хмыкает она. – Привет тебе от крестной.
– Спасибо. Как у нее дела?
– Нормально. Ноги болят только. А ты кого лечишь? – смотрит мама на Дамира.
– Людей, – аккуратно отзывается он. – Я хирург.
– Ой, посмотри-ка у меня вот тут на руке что-то выскочило.
– Мам, Дамир не кожник. – вздыхаю смущенно.
– У тебя забыла спросить, – ворчит она, задирая рукав и показывая Дамиру локоть. – Доктор – он и в Африке доктор. Вот, смотри.
Наблюдаю, как Дамир безропотно берет ее за руку и обводит пальцем подкожный бугорок.
– Не болит? – уточняет, глядя на маму.
– Неа, – весело отзывается она.
– Это похоже на липому, – ставит ей “диагноз” Дамир. – Если не будет увеличиваться в размерах, то можно так оставить. Если увеличиваться будет, то лучше ко врачу, чтобы вырезать и забыть.
– Все бы вам, хирургам, вырезать сразу. – ворчит мама довольно, натягивая рукав обратно.
– Есть такое, – усмехается Дамир и невозмутимо продолжает есть.
– Вот и в больнице мне доктор сказал, что липома, – оборачивается она ко мне. – Юля, чайник поставь.
Встаю и зажигаю огонь под чайником. Вот мама! Устроила Дамиру проверку, а я красней теперь. С другой стороны – спасибо, хоть так. Обычно ей сложно угодить. Она у меня суровая, закаленная бытом и невзгодами женщина, и когда она обещала Руслану огреть его сумкой, то вообще не шутила.
– А ты где учился? – слышу за спиной. – У себя? Откуда русский так хорошо знаешь?
– Я в Москве с детства живу, – отзывается Дамир.
– А, – словно теряя интерес, отмахивается мама, – так какой же ты нерусский?
– Так я русский, – усмехается Дамир, – Дагестан – это же Россия.
– Да? – удивленно хмыкает она.
– Ага, – в голосе Дамира слышится веселье. – Уже лет двести.
– Ну, ладно, уговорили, – вздыхает мама. – Рома, доедай суп давай.
Ромка морщится и качает головой. Отодвигает тарелку. Наелся.
– Не лезет? – усмехается мама. – А торт влезет, да?
– Не хочет – пусть не ест, – Дамир забирает у Ромы тарелку с остатками супа и, не вставая, переставляет ее на разделочный стол, а у меня даже челюсть отвисает. Нет, я, конечно, тоже бы именно так и сделала, но не ожидала от Дамира того, что он пойдет наперекор моей маме. Я бы с его мамой побоялась спорить.
– Желудок испортит, – бухтит мама.
– Не испортит. – мягко отрезает Дамир и гладит Рому по голове. – А вот если будет переедать, то испортит.
И мама открывает рот, чтобы возразить, но ничего не говорит и встает.
– Торт надо порезать, – смотрит на меня и лезет в холодильник, а я облегченно выдыхаю, потому что подумала, что она обиделась и сейчас демонстративно уйдет из-за стола.
– Борщ очень вкусный, Юля, – Дамир встает и убирает свою тарелку в раковину. – Спасибо.
– Может, добавки? – предлагаю.
– Нет, я тоже поберегу место для торта, – улыбается Дамир и включает воду.
– Да садись ты, чего вскочил? – смущается мама. – Что мы, посуду не помоем?
– Мне не трудно, – отзывается он, но она буквально отбирает у него губку и заставляет сесть обратно.
– Две бабы в доме, а он собрался посуду мыть. – ворчит мама сердито и ставит торт в центр стола.
– Женщины, – мягко поправляет ее Дамир.
– Женщины, – бубнит она себе под нос тихонько и накладывает торт. – Женщины – это когда в мехах и золоте. А когда в переднике – бабы.
– Понял. Исправим. Меха какого размера нужны? – Дамир обаятельно улыбается и, кажется, окончательно сбивает ее с толку, потому что мама просто садится и молчит, глядя на него.
– Давайте пить чай, – пытаюсь вывести разговор в нейтральное русло, потому что боюсь, что кто-то из них вот-вот психанет.
Ставлю на стол чашки, достаю блюдца.
– Ты какой-то неправильный. Другой бы просто украл. – усмехается мама, переварив, видимо.
Смущенно краснею, понимая, что речь обо мне. Оборачиваюсь и зыркаю на нее сердито из-за спины Дамира.
– А можно? – парирует он.
– Да забирай, – с царской щедростью разрешает она. – Сам вернешь через неделю.
Дамир хмыкает и больше ничего не отвечает.
– Спасибо, мам, что за шубу, а не за барана, – усмехаюсь и ставлю на стол блюдца.
– Да где он их возьмет в Москве? – хитро щурится она.
Пьем чай. Рома быстрее всех расправляется с тортом и убегает в комнату, а потом приносит на кухню коробку с конструктором и молча берет Дамира за руку.
– Тебе помочь собрать вертолет? – уточняет Дамир, а Рома кивает. – Ну, пошли.
Они уходят, а я смотрю на маму и вздыхаю.
– Ну, что? – усмехается она.
– У нас цыган в роду не было по материнской линии? – встаю и собираю со стола посуду.
– Опять недовольная, – ворчит она, помогая убрать. – Видно же, что мужик не простой и глаз на тебя положил.
– И поэтому надо его разорить? – усмехаюсь. – Чтобы пожалел о своем выборе?
– Мужик в женщину должен вкладываться, – назидательно грозит мне пальцем мама, будто сама всю жизнь не ходила в одной юбке.
– Дамир Роме больницу нашел, – вздыхаю, составляя посуду в раковину. – И оплатил. А ты ему про шубу.
– Да я же пошутила, – хмурится. – Вечно слова при тебе не скажи.
  
– Ага, – усмехаюсь и, сполоснув тарелки, вытираю руки.
Прибравшись, захожу в детскую. Дамир и Ромка сидят на полу и потрошат пакеты с конструктором. Дамир бросает на меня взгляд и хлопает ладонью по полу рядом с собой.