Третий Храм Колумба
Наконец рабочий вытащил последний гвоздь.
Медицинский эксперт отошел в сторону, потому что пришло время наследнику сделать то, ради чего он согласился на эксгумацию. Теперь все взгляды были устремлены на Тома.
Однако к столу шагнула госпожа адвокат.
Журналист схватил ее за руку:
– Я сам.
– Думаю, лучше будет это сделать мне, – заявила женщина, и Саган прочитал в ее глазах жесткое послание: «Держитесь подальше».
Однако она не была человеком из «Барнс энд Ноубл».
– Я его сын. Я подавал заявку. И все сделаю сам, – твердо сказал репортер.
Адвокат не отступила, и тогда его взгляд послал ей ответное сообщение.
«Не мешайте мне».
– Ладно, – сказала женщина. – Действуйте.
* * *Захария посмотрел на часы.
10:20 утра.
Адвокат, которого он нанял, чтобы получить судебное разрешение и присутствовать на месте, позвонила ему двадцать минут назад и сообщила, что Том Саган прибыл. Сейчас они уже внутри, и все скоро завершится. Из Вены Саймон получил хорошие известия. Элли Беккет перестала быть проблемой, никто ничего от нее не узнает. Роча сидел рядом с ним в машине – он только что прилетел из Австрии в Орландо с посадкой в Майями, рейсом, которым якобы должна была лететь Элли.
Теперь требовалось разобраться с Томом Саганом.
Захария не мог отдать ему дочь после того, как он получит то, что лежало в гробу, поэтому оставшегося свидетеля требовалось уничтожить.
На самом деле они окажут Сагану услугу.
Он ведь хотел умереть?
Роча ему поможет.
* * *Том уловил острый запах разложения. Медицинский эксперт посоветовал ему действовать быстро, потому что ситуация могла только ухудшиться.
Журналист шагнул вперед и заглянул в гроб.
От его отца почти ничего не осталось. В соответствии с традицией Элли не стала бальзамировать тело. Труп был завернут в белый саван, основная часть которого разложилась, открыв череп. Пустые глазницы выглядели, как черные пещеры – недовольный, а иногда и враждебный взгляд отца, который Том так хорошо помнил, исчез навсегда. Плоть и мышцы распались. Складки кожи собрались на шее, как у ящерицы. Репортер попытался вспомнить, когда он видел это лицо живым в последний раз.
Пять лет назад?
Нет, ближе к девяти годам. До наступления осени. На похоронах матери.
Неужели с тех пор прошло так много времени?
За все годы Абирам ни разу не попытался войти в контакт с сыном. Ни одной записки, письма, открытки или послания по электронной почте – ничего. В то время как пресса и политические обозреватели уничтожали журналиста, его единственный оставшийся в живых родитель молчал. Только после смерти, в своей последней записке, он предложил нечто вроде утешения – «Мне было больно, когда я узнал о твоих несчастьях», – но этого было недостаточно. Конечно, младший Саган и сам мог позвонить, но он так и не решился на это. Они оба были виноваты. Никто из них не хотел сдаваться.
И оба проиграли.
Том постарался отбросить накатывавшие на него волны страха, апатии, отвращения и смирения, расправил плечи и взял себя в руки.
Запечатанный пакет лежал на том, что осталось от груди Абирама. Очевидно, он был воздухонепроницаемым. Репортер протянул руку, но медицинский эксперт опередил его.
– Лучше соблюдать осторожность, – сказал он, показывая руки в перчатках. – На трупе множество бактерий.
Пакет был плоским и очень тонким, площадью примерно в квадратный фут. На вид он казался довольно легким.
– Здесь есть что-то еще? – спросил медицинский эксперт.
Том больше ничего не увидел и покачал головой.
Крышку вернули на место.
На одной из стен имелась раковина. Медицинский эксперт тщательно вымыл пакет и вернулся с ним к журналисту.
Госпожа адвокат шагнула вперед.
– Я его возьму, – заявила она.
– Ничего подобного, – холодно сказал Саган. – Насколько мне известно, заявку об эксгумации подавал я.
Гнев придал ему силы.
– И, кстати, – добавил он. – Вы мне не показали никаких документов.
Казалось, женщина поняла его и отошла к своей сумке, которая лежала на полу. Она вытащила из нее небольшую коробку «Федэкс» [6] и протянула ее Тому, а затем повернулась к медицинскому эксперту и вновь попросила передать ей пакет.
Однако Том схватил ее за запястье.
– Это принадлежит мне.
– Мистер Саган, – зашипела на него адвокат. – Я должна забрать пакет.
Однако репортер был не в том настроении, чтобы спорить.
– Я полагаю, вы не имеете ни малейшего представления о том, что здесь происходит. И скажем так: вы не хотите этого знать. Так что вам лучше всего заткнуться и не стоять на моем пути.
Том решил, что пакет – это его единственный шанс в борьбе за освобождение Элли, и не собирался с ним расставаться. Во всяком случае, до тех пор, пока он не убедится, что с ней все в порядке. Он никогда не верил в небеса и загробную жизнь и считал, что после смерти каждый человек – как и Абирам – обращается в прах. Но на тот случай, если его родители и Мишель все же ждут его после того, как он вышибет себе мозги, он хотел знать, что все сделал правильно.
Журналист отступил к двери.
Адвокат последовала за ним.
– Полагаю, вы знаете, что находится в коробке «Федэкс»? – спросил он.
Женщина остановилась. Похоже, она действительно это знала. И не хотела продолжать разговор в присутствии медицинского эксперта.
– Скажите вашему клиенту, что я свяжусь с ним по поводу нашей сделки, – велел ей Саган. – Он поймет, что я имею в виду.
– Но как вы его найдете?
– Через вас. Какую фирму вы представляете?
Дама произнесла название адвокатской конторы.
И Том ушел.
Глава 23
Элли смотрела видеозапись. Они с Брайаном Джеймисоном сидели в доме, который находился в Чехии, по другую сторону австрийской границы. Прошлой ночью им удалось уехать из Вены. Девушка по-прежнему не понимала, что происходит, и провела весь день в своей комнате, не находя себе места от тревоги. А теперь, когда она смотрела репортаж из Флориды, у нее появились новые причины для беспокойства.
Она узнала место, где был похоронен ее дед. Кто-то через стекло автомобиля, стоявшего довольно далеко и на возвышенности, снимал происходящее на видеокамеру и отсылал им изображение. Кладбище находилось в округе Лейк, самом высокогорном районе Флориды, с холмами и множеством озер. Человек Брайана устроил наблюдательный пункт рядом с кладбищем, где все вокруг поросло дубами, соснами и пальмами. Элли уже час смотрела, как рабочие выкапывали гроб, а потом переносили его в то самое здание, где она сидела с телом деда перед погребением. Камера давала четкое изображение входной двери.
– Зачем вы это снимаете? – спросила Беккет.
– Чтобы попытаться понять, что находилось в гробу, – объяснил Брайан.
– И что вы намерены делать? Украсть пакет?
– Пока я не знаю, что буду делать, но если сумею добраться до него, то пойму.
На переднем плане виднелись могильные камни, а также часть кирпичной стены высотой по пояс взрослому человеку. Когда Элли летом приезжала к дедушке и бабушке, они часто ходили на кладбище, где она помогала ухаживать за могилами.
Захария пока не появился, о чем девушка и сказала своему новому знакомому.
– Он предпочитает, чтобы рисковали другие, – заметил Брайан. – Саймон всегда так действует. Но он там присутствует. Наблюдает.
Ее отец и какая-то женщина скрылись в здании около двадцати минут назад.
– Вы ничего не знаете о моей семье, – пришлось сказать Элли Джеймисону.
– Я знаю, что твой отец не заслужил отвратительного спектакля, который ты ему устроила. Он думает, что тебе грозит опасность. И все решения, которые он принимает, основываются на лжи.
– Мы хотели только одного: чтобы он подписал бумаги. Он бы не стал этого делать, если бы я его попросила.