Третий Храм Колумба
Они проехали сквозь толпы людей, мимо старых зданий высотой в два или три этажа, стоявших так близко друг к другу, что в эти кварталы с трудом попадал свежий воздух. Машина свернула на боковую улицу, и перед ней появились двое мужчин, которые подняли руки, показывая, что машине следует остановиться. У обоих были похожие на веревки волосы и неухоженные бороды. Они встали с двух сторон от машины. Выпущенные наружу полы их рубашек скрывали оружие.
Бене покачал головой.
– Buguyagas, – пробормотал он.
Именно так он и подумал.
«Отвратительные типы».
Затем Роу опустил заднее окно и спросил:
– Вам что-то нужно?
Он сознательно не стал прибегать к диалекту, на котором предпочитали говорить местные жители. Тот из остановивших его мужчин, что стоял рядом с его окном, не знал Бене в лицо и собрался что-то сказать, но второй обежал капот и схватил приятеля за руку, показывая водителю, что он может ехать дальше.
– В чем дело? – спросил Роу. – Вы оба немые?
Незнакомцы обменялись несколькими тихими фразами и убежали.
Бене покачал головой.
Что они собирались сделать? Ограбить его посреди улицы?
– Им повезло, что у нас нет времени, чтобы их пристрелить, – проворчал он и посмотрел на шофера. – Поехали.
Он нашел дом, где жил Фелипе, – лачугу с собранными из кусков дерева и ржавой жести стенами. Четыре отдельные комнаты были закрыты на висячие замки. По углам дома стояли бочки с дождевой водой, что указывало на отсутствие водопровода, подтверждавшееся сильным запахом мочи. Вокруг бродили козы.
– Вышибайте двери, – приказал Бене, и его люди ногами сбили замки.
Самой большой оказалась комната примерно в шесть квадратных метров с кроватью, телевизором, плитой, кухонным столом и корзиной для грязного белья. Восемьдесят процентов населения Спэниш-Тауна жили так же или еще хуже.
Взгляд Роу остановился на кровати. Рядом, как и сказал Фелипе, лежала стопка старых документов. Один из его людей принес их Бене, а другой встал у двери. Оба достали оружие. Двое встречающих уже оповестили местного дона, что приехал Бене Роу, так что им следовало ждать гостей.
Визит вежливости.
И все же…
– Если кто-то нас побеспокоит, – сказал Роу, – уберите их подальше.
Его люди кивнули.
Бене нашел документ 1671 года, написанный на испанском или португальском – точнее он определить не смог, так как чернила давно выцвели. Рядом лежало еще несколько манускриптов. Каждый был цвета серы и коричневый по краям, все очень хрупкие и все написанные на одном языке. Роу сумел прочитать несколько слов, потому что знал испанский.
Он услышал шум снаружи и повернулся, когда на пороге появилась женщина с двумя маленькими детьми. У его людей хватило ума спрятать пистолеты. У женщины была очень черная кожа, а платье ее переливалось желтым, розовым и зеленым. Голые ноги покрывала дорожная пыль.
– Кто вы? – резко спросила она.
– Друг, – ответил Бене.
Незнакомка с вызывающим видом вошла в комнату.
– Вы сюда вломились?
– Это было необходимо. – Роу показал ей документы, которые держал в руках. – Я пришел за ними.
– Где Фелипе? – спросила местная жительница.
Бене пожал плечами.
– Ты его жена?
Она кивнула.
– И это его дети?
– Один.
С убийством всегда так бывает – кто-то обязательно страдает. Но Роу не мог позволить, чтобы его держали за дурака. На этом острове репутация определяла все, и Фелипе подписал себе приговор, когда совершил предательство.
Обидно, что этим троим также придется заплатить за его грехи.
Бене засунул руку в карман и вытащил пачку денег. Отделив двадцать одну банкноту достоинством в сто долларов США, он бросил деньги на кровать.
– За что деньги? – спросила женщина.
– Я должен Фелипе. Он их заработал.
Незнакомка посмотрела на незваного гостя со смесью гнева и сомнения – Бене видел такие взгляды множество раз. Эта женщина стала вдовой, а один из ее большеглазых детей – сиротой. Никто никогда не узнает, что произошло. Фелипе сгниет на заброшенном кладбище высоко в Голубых горах.
Но такова судьба обманщиков.
– Мы уходим, – сказал Роу. – Береги себя.
Он направился к двери с документами в руках.
– Фелипе не вернется? – спросила женщина с тревогой и страхом.
Бене решил быть честным.
– Возьми деньги. Я пришлю еще. Скажи спасибо и не болтай лишнего.
Лицо обитательницы трущоб напряглось, и Роу заметил, что ее карие глаза покраснели. Ее жизнь только что стала еще более трудной.
– Каждая девушка хочет встретить мужчину, который будет о ней заботиться. А когда она его находит, она становится женщиной и хранит ему верность. – Ее голос стал ледяным.
Бене знал, что она имеет в виду. Мужчины, которых она привлекала, меняли любовниц столь же часто, как настроение. С Фелипе ей наконец удалось обрести некоторую уверенность в завтрашнем дне.
Но Роу ничем не мог ей помочь.
И он ушел.
Глава 15
Элли постаралась сохранять хладнокровие и молча смотрела на мужчину.
– Вы когда-нибудь обсуждали с Саймоном религиозные вопросы? – спросил он.
Можно подумать, она собиралась ему отвечать!
– Я хочу съесть свой обед. И была бы вам признательна, если бы вы ушли, – еще раз попыталась она прогнать Брайана.
– Он благочестивый ортодоксальный еврей, а вы – нет. Как вы с ним общались?
Последние слова незнакомца удивили девушку. Когда они обсуждали иудаизм, Захария неизменно высказывался за реформы. Фундаментализм его отталкивал. Ортодоксальные евреи утверждали, что они настоящие, а это оскорбительно для всех остальных – так он говорил. Элли с ним соглашалась. До девятнадцатого столетия ортодоксы доминировали. Но теперь все изменилось.
«Благодарение небесам», – сказал тогда Захария.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – заявила Беккет.
– Вы что-нибудь знаете о Саймонах? – спросил вместо ответа Брайан. – Например, историю его семьи? Дед и отец Захарии активно поддерживали Израиль, снабжали его деньгами и использовали свое политическое влияние при создании государства. Они были ультрарадикалами и имели непосредственное отношение к деяниям, которые сейчас являются уголовно наказуемыми. Саймоны были связаны со всеми правительствами Израиля и всегда занимали консервативные позиции.
– Но это еще не делает Захарию радикалом, – сказала Элли, ненавидя себя за то, что вступила в дискуссию.
– Я уверен, он пытался вас убедить, что придерживается прогрессивных взглядов. Захарии было необходимо, чтобы вы ему поверили и он смог получить от вас то, что ему нужно.
Вернувшаяся официантка поставила перед Элли салат.
Девушка потянулась за вилкой.
Брайан сжал ее кисть.
– То, что вы сделали со своим отцом, вызывает презрение.
Беккет покраснела от гнева.
– Отпустите руку!
– Он ваш отец. И то, что произошло между вами, не имеет значения. Ваша ложь непростительна.
Элли вырвала руку и встала. Она и сама жалела о содеянном, но не собиралась слушать оскорбления от незнакомца.
– Хотите уйти – уходите, – сказал он. – Вы сами не понимаете, во что впутались, и все закончится тем, что в самое ближайшее время вас ждет смерть.
Никто и никогда не произносил слово «смерть», имея в виду Элли.
– Почему вы говорите такие вещи? – вырвалось у нее.
– Вы не знаете, с кем связались. Саймон специально вас искал. Он хочет кое-что получить.
Брайан показал на лежавшую на столе «Минерву».
– И это как-то связано с вашей статьей.
* * *Из всех великих путешественников Христофор Колумб был самым таинственным. Его рождение, характер и достижения – все представляет собой загадку. После него не осталось ни одного достоверного портрета. Те, что сейчас украшают музеи многих городов мира, написаны через десятилетия после его смерти и противоречат друг другу самым очевидным образом. Известно, что он женился в 1478 году и что его сын, Диего, родился в 1480 году. Первая жена Колумба либо умерла, либо он ее бросил и забрал Диего с собой. Никто не знает, какова его судьба. Затем у него был роман с женщиной из Кастилии, в 1488 году у нее родился сын Фернандо, но Христофор так и не женился на его матери. Всю свою жизнь он сохранял близкие отношения с сыновьями. Конечно, в Фернандо чувствовались испанские корни, а в Диего – итальянские. К сожалению, не осталось свидетельств о месте рождения Колумба. Он сам мало говорил о своем прошлом и при жизни ничего о нем не писал. И хотя время его смерти сомнений не вызывает – 20 мая 1506 года, – год рождения остается предметом споров. Сам Колумб называл 1447-й, а однажды 1453-й. Считается, что самая точная оценка даты его рождения находится между 25 августа и 31 октября 1451 года.