Ее звали Ева
– И они этого заслуживают, – сказал Кен. – Все годы войны они не знали гуманного отношения. С ними обращались как со скотом. Клеймили, нумеровали, избивали, морили голодом.
– Да видела я все это, Кен. Ужас, невыносимый ужас! Жуткие шрамы, сломанные носы, выбитые зубы. А эти выколотые номера… Кошмар! Некоторых вообще клеймили раскаленным железом. Оно оставляет страшные багровые рубцы, полностью обезображивая руку от кисти до локтя. Как могут люди так поступать с людьми? С такими же обычными людьми, как они сами?!
– Не принимай это близко к сердцу, детка, – предупредил Кен. – Мы здесь добросовестно выполняем свою работу. Из кожи вон лезем, чтобы помочь им найти родных. И, может быть, благодаря нам они сумеют вернуться домой или начать новую жизнь где-то в другом месте.
– Я очень надеюсь, что все это скрупулезное заполнение бланков – не напрасный труд. Эти люди заслуживают того, чтобы у них появилась возможность наладить свою жизнь и обрести счастье.
Ева заскользила взглядом по вереницам вновь прибывших, которые, подбирая узелки со своими скудными пожитками, плелись в лагерь, где их ждали свежеиспеченный хлеб и теплая постель.
– Чудовищные последствия войны, – тихо промолвила она. – Но теперь я понимаю, что все беды и страдания были не зря. Даже для тех, кто потерял самых близких. В каком-то смысле это достойная плата за все ужасы и невзгоды.
– Главное – не вешай нос, детка. И когда закончим, выпей что-нибудь покрепче. – Подмигнув ей, Кен снова занялся размещением беженцев.
Глава 50
Ева
4 декабря 1945 г.
По их стопам– У меня для тебя важное задание, – сказала Салли, врываясь в кабинет Евы. – Клади свою ручку и идем со мной прямо сейчас.
Время близилось к полудню, и все, кому требовалось покинуть лагерь, уже забрали свои пропуска. Ева надела пальто и вслед за Салли вышла во двор, вдоль и поперек расчерченный замерзшими тропками.
– В чем дело?
– Мы открываем обувной магазин, – рассмеялась Салли. – Будем сортировать обувь, точнее – ботинки. Пойдем, будет весело.
– Настоящие ботинки?
– Самые настоящие. Только что доставили огромную партию, а ты сама знаешь, как они им нужны. Видела, что на ногах прибывающих беженцев?
– Да уж! Пялят на себя все, что могут найти. В этом сезоне в моде куски резиновых шин. И сабо.
Смеясь, девушки побежали по снегу к складу, куда из грузовика на бетонный пол сгружали ящики с ношеными армейскими ботинками. Обитатели лагеря уже собрались снаружи, надеясь, что им повезет и они получат прочную обувку, которая поможет им пережить зиму.
– Нужно попробовать рассортировать их по парам, – сказала Салли. – И желательно по размерам тоже. Только сомневаюсь, что это нам удастся.
– Ну вообще-то, можно прикинуть, – промолвила Ева. – У тебя какой размер?
– У меня ножка элегантная – пять с половиной [38], – Салли сдернула с себя сапоги, подтянула толстые носки, связанные резинкой, и сунула ноги в большие армейские ботинки, что достала из груды. Смеясь, она сделала в них несколько шагов и чуть не упала. – Давай разложим их на две кучи: очень большие и средне-большие?
Ева взяла из груды два ботинка и постучала их один о другой. На пол посыпалась засохшая на подошвах глина.
– Думаю, при сортировке нужно заодно стряхивать с них грязь – они все в засохшей глине.
– Жаль, что нет размеров поменьше для наших дам. Но ботинки крепкие. Мужчины будут им рады, даже таким грязным.
– На некоторых отсутствуют шнурки, но, думаю, наши предприимчивые поляки без труда решат эту проблему – веревки приспособят.
– Кто бы сомневался! Эка беда, шнурков нет! Зато ногам будет тепло и сухо.
Девушки взялись за работу, попарно связывая ботинки со шнурками. Те, в которых шнурки отсутствовали, они раскладывали по размерам, определяя их на глаз. Какое-то время они молча сортировали ботинки, стряхивая с них грязь, затем Ева произнесла:
– Как это забавно, но я сейчас думаю про охоту, что мы устраивали в своем поместье дома. Из-за глины, наверное. Запах сырой земли напоминает мне о том, как мы приносили домой подстреленных фазанов.
– Точно, запах похож. Я часто ходила на болота с папой и дядьями. То-то он показался мне знакомым. Сюда бы еще карманную фляжку со спиртным и горячие пироги, – Салли принюхалась. – М-м-м… Влага, глина, кожа… и что-то еще.
Она приблизила лицо к ботинку, который держала в руках:
– Нет, не пойму.
Ева взяла другую пару ботинок, пару раз стукнула их подошвами один о другой, однако набившаяся в выемки глина не отвалилась, как это происходило фактически при первом же ударе с предыдущими парами. Она повторила попытку. Безуспешно. И тогда Ева перевернула ботинки подошвами вверх и стала всматриваться в покрытые коркой бороздки.
– Странно, – произнесла она, чуть наклоняясь к ботинкам. Затем принюхалась и отстранилась. – Кажется, я знаю, что это за запах. Смотри!
Ева протянула ботинки Салли, показывая на толстый слой темной вязковатой глины.
– У меня то же самое, – сказала Салли, держа на вытянутых руках пару грязных ботинок. – Знаешь что? Это ведь не просто глина, да? Это запах крови. На многих ботинках кровь, смешанная с землей.
Девушки посмотрели друг на друга, затем на груду ботинок.
– Так вот почему я вспомнила про охоту, – промолвила Ева. – Железистый запах – запах крови.
Девушки перестали разглядывать ботинки, что были у них в руках, и обратили взгляды на гору обуви, которую предстояло рассортировать.
– Откуда их привезли? – спросила Ева.
Салли наморщила лоб:
– Кажется, я слышала, водитель говорил, из Нормандии.
– То есть, возможно, это ботинки наших ребят?
– Или немцев. Трудно сказать.
Ева на мгновение задумалась. Потом произнесла:
– Какой бы стороне они ни принадлежали, носили их молодые солдаты, просто исполнявшие приказы.
– Ладно, за дело! – встрепенулась Салли. – Не важно, чьи это ботинки – героев или врагов, беженцам они очень нужны. И они будут носить их с гордостью.
– Мне бы хотелось думать, что они пойдут по стопам храбрых. – Ева вытащила из кармана перочинный нож и принялась отковыривать грязь с толстой подошвы.
Глава 51
Ева
24 декабря 1945 г.
Тихая ночь– Вы заметили, что сегодня целый день наши беженцы рубят деревья? Вон, смотрите, еще двое. Мне казалось, они уже запаслись дровами выше крыши.
Салли в окно наблюдала, как двое мужчин с трудом тащили большую ель. Дальше на тропинке стояли сани, сделанные из рамы железной кровати; на них обычно возили к баракам срубленные деревья. Некоторые несли на плечах елки поменьше.
Ева вместе с Салли приникла к окну. Стекло от их дыхания запотевало. Ладонью она протерла его, наблюдая за процессией мужчин, волочащих ели.
– Ну конечно! – воскликнула Ева. – Какие же мы дуры, ведь скоро Рождество!
– Точно! – взвизгнула Салли. – Они готовятся к Рождеству.
Она принялись скакать по комнате, радостно хлопая в ладоши:
– Мы здесь все время так заняты, что я чуть Рождество не пропустила. Надо устроить праздник.
В тот год, в то первое Рождество свободы, сотрудники служб помощи постановили, что каждый обитатель лагеря Вильдфлеккен должен получить подарок.
– Возьмем продукты из посылок Красного Креста, – предложил Кен. – Да, обычно мы потрошим посылки и их содержимое складируем, предназначая его для всего лагеря, но это Рождество особенное. Кое-кто из учетчиков, наверное, этого не одобрит, ну и черт с ними. Это первое Рождество, которое они встречают на свободе. Так давайте порадуем несчастных угощением.
Из посылок Красного Креста они отобрали наиболее деликатесные продукты – изюм, кофе и печенье, а также шоколад (для женщин) и сигареты (для мужчин). Сами беженцы тоже были заняты приготовлением к Рождеству: шили, стряпали, пели, словно стремились взять реванш за упущенные рождественские праздники последних шести лет голода и рабства, устраивая грандиозное торжество, в котором будет отражена сущность каждого великолепного Рождества, которое они когда-либо отмечали.