Любовь в стране эвкалиптов

— Ой, извини! — воскликнула она. — Я комнаты перепутала.
Лола сидела на кровати и стягивала с себя чулок.
— Я думала, ты давным-давно спишь.
— Спала, но замерзла и проснулась. Вот, за горячей бутылкой ходила. Прямо и не знаю, когда Люк вернется!
— Ох уж эти мужчины! — хмыкнула Лола. — Это их выходной. Нам вмешиваться не положено. В такие дни про жен забывают, это я тебе говорю. Жены ни в какое сравнение с охотой, гольфом и выпивкой не идут. Придется тебе запомнить это, сладкая моя.
  
В комнате Лолы ничто не указывало на недавнее присутствие постороннего. На лице — обычное небрежно-дружеское выражение. Но в глазах горит тот же огонек возбуждения, что и у Люка.
Но не могла же Эбби спросить прямо в лоб: «Не приходил ли к тебе рыбоглазый?» Все уже устали от ее фантазий — или от того, что они называли фантазиями.
— Не дашь мне свою бутылку, когда Люк вернется? — щебетала тем временем Лола. — Меня согреть некому.
Эбби так и не дождалась возвращения Люка и очнулась ото сна только тогда, когда тот лег рядом.
— Хорошо провел время, милый? — сонно протянула она.
— А, черт, рыбешка-то не крупная оказалась, так, мелочь! — От него несло бренди, и он, видимо, не замечал, что говорит вслух.
У Эбби сердце остановилось. Неужели он тоже видел рыбоглазого?
— Тогда кто же он такой? — прошептала она, но Люк уже отключился.
Глава 13
Утром Эбби решила, что повела себя слишком уж сдержанно. Надо было кричать, топать ногами, требовать, чтобы перерыли эту берлогу с гордым названием «отель», поставили все на уши, лишь бы убедиться, что никакой рыбоглазый к Лоле не приходил.
Но если бы они даже и нашли этого обладателя выпученных водянистых глаз и бесцветных волос, что она могла предъявить ему? Да он под страхом смертной казни не признался бы, что находился в той пустой комнате на Кингз-Кросс и тем более запугивал ее, сказал бы, что никогда не видел ее раньше, — и дело с концом. Чего бы она добилась? Удивленных взглядов и удвоенной слежки.
Может, лучше помалкивать, не подавать виду, что она знает о его присутствии и интрижке с Лолой? Ибо предупредить — означает вооружить…
Но может, зря она прислушивается к голосу разума? Начни она суетиться, и правда быстрее выплывет наружу.
Эбби начала трясти Люка.
— Ммм, — застонал он. — Что такое?
— О какой крупной рыбе ты вчера говорил?
— Крупной рыбе? Понятия не имею, — пробормотал он, не желая просыпаться.
— Вставай, Люк! Давай выкладывай все начистоту. Я должна знать! Если ты только не в стане врагов, — горячо шептала она Люку на ухо, не забывая о тонких стенах.
— Какого черта ты несешь? — неохотно открыл он глаза, пребывая в дурном настроении.
— Вчера ты сказал, что рыбешка оказалась не крупной, так, мелочь. Помнишь?
— Напился, наверное, — уставился он в потолок усталым взглядом.
Забавно, подумала Эбби, вот они лежат в одной постели, счастливая семейная пара. Скоро блондинистая хозяйка принесет им чаю — или бледнолицая горничная, это как уж повезет. А потом они встанут, оденутся, умоются, и колесо их совместной жизни снова завертится. Они пойдут рядом рука об руку, но мыслями — тщательно охраняемыми, тайными мыслями — будут далеки друг от друга.
Сейчас, лежа рядом с мужем, она чувствовала то же одиночество, что и вчера на мрачной равнине.
Но стоило Люку очнуться, как он понял, что вел себя слишком грубо. Или неосторожно.
— Прости меня, сладкая моя. Что я наболтал? О чем ты меня спрашивала? Господи, какая же тут дыра! Неужели нам никто даже чаю не принесет?
— Здесь, кроме нас, другие постояльцы имеются?
— Только парень из Дарвина да пара коммивояжеров, по-моему. И те сегодня в Брисбен отбывают.
Каким бы маленьким ни был этот городишко, этот отель наверняка не единственный. Дряхлые гостиницы и обветшавшие бары — вот чем живут люди в здешних краях. Так что никакого смысла вести дальнейшие расспросы нет. Если рыбоглазый умен (а в этом как раз Эбби и не сомневалась), останавливаться прямо у нее под носом он не станет.
— Кстати, этот черноволосый парень предложил мне весьма выгодное дельце в Дарвине, — как бы между прочим заметил Люк.
— В Дарвине! И ты поедешь?
— Не знаю. Посмотрим.
«Ненавижу Австралию! — подумала Эбби. — И эту обшарпанную комнату с пылью под туалетным столиком, и эту ужасную кровать. А Люк еще утверждал, что выходные пойдут нам на пользу!»
Люк заглянул ей в глаза и прижал к себе.
— Выше нос, милая. Может, мне и не придется никуда ехать. По крайней мере, я искренне надеюсь на это.
Однако страхи и сомнения по поводу предстоящего дня раздирали только ее. Люк тщательно скрывал свою тревогу, все прочие были не в меру веселы.
На редкость оживленный и отдохнувший Милтон торопил остальных, ему явно не терпелось выехать пораньше. Интересно, как калеке удалось так хорошо выспаться на тех чудовищных топчанах, которые в этом отеле выдают за кровати, удивилась Эбби, но Мэри заверила ее, что сон у Милтона — дай бог любому, хоть с этим проблем нет.
— А вот у тебя вид не очень, как будто ты за всю ночь глаз не сомкнула, Эбби.
— Да, поспать как следует действительно не удалось, — пришлось признать ей. — Слишком холодно и слишком шумно. Стены такие тонкие, каждое слово слышно.
Она уставилась на Лолу, но Лола взгляда не отвела.
— А я выспалась, — сверкнула она своими глазищами. — Несмотря на холод, шум и все прочее.
— Пошли, девочки, — позвал Милтон. — Пора выезжать. Позавтракаем на природе. Покажем тебе, как мы готовим на костре. С погодой нам снова повезло. Денек, судя по всему, предстоит хороший.
Так и вышло. Голубой купол неба накрыл этот затерянный среди бесконечных равнин ветхий городишко. Пока еще было довольно прохладно, но вскоре погодка должна разгуляться. Милтон внимательно следил за тем, как Люк на пару с черноволосым парнем из Дарвина укладывал по машинам багаж.
— Ко мне больше ничего не кладите, — заявил он. — Места и так нету. Ну ладно, хватит уже возиться. Поехали, Мэри.
— Да, милый, едем.
Горничная-привидение и худющая овчарка наблюдали за отъездом Мэри и Милтона. Рыбоглазый больше не показывался, но на улице было припарковано несколько автомобилей. Какой из них его и когда он отправится за ними следом?
Дорога вилась бесконечной лентой. Впереди — только машина Милтона, сзади — никого.
Эбби уже было посчитала свои страхи нелепыми.
Несмотря на неудачу в охоте — за все утро им только несколько кенгуру удалось издалека увидеть, — настроение ни у кого не упало. В середине дня остановились перекусить. Милтон нежился в своем кресле на солнышке, девушки собирали хворост, Люк разводил костер.
Тишина и покой! И никаких зловещих теней вокруг. О вчерашнем вечере только гнутые деревья да колючие кусты напоминали, да еще вороны, которые то с карканьем взмывали в небо, то падали камнем вниз. Под ногами Эбби хрустели опавшие с эвкалиптов листья. Она хорошенько подкрепилась, согрелась и была готова согласиться с Милтоном, что природа здесь действительно завораживающая.
— Ну что, Эбби, впечатляет? — поглядел он на нее сквозь полуопущенные веки.
— Впечатляет.
Эбби подумала, что сегодня Милтон нравится ей гораздо больше. Он как будто стал мягче и даже ни разу не прицепился к жене. Жил сегодняшним днем и думать не думал о предстоящей неделе.
— Рада, что мы взяли тебя с собой?
— Я бы все равно поехала, — искренне улыбнулась она. — Правда ведь, Люк?
— Это точно, тебя так просто с цели не своротить. Упрямая мне женушка попалась, — лениво протянул Люк.
  
— Упрямство до добра не доводит. — Милтон зевнул, и Мэри засуетилась вокруг него:
— Устал? Может, поспишь немного? Куда нам торопиться?
— Не мельтеши, Мэри. Высплюсь еще в больнице.
— И надолго ты? — поинтересовался Люк.
— Не знаю. Недели на две — на три, наверное. Но на этот раз я выйду оттуда на собственных ногах, так и знайте. — Милтон был возбужден, в глазах горела решимость. — В следующий раз я сам буду за кенгуру бегать, — махнул он в сторону равнины.