Испытание огнем (СИ)

— Скажем так: я из тех, кто помнит всё. Кто несёт в себе долги старых времён. И иногда, очень редко, я прихожу... чтобы закрыть один счёт. И открыть другой.
Я молчал.
— Запомни, Стас, — тихо добавила она, — знание — не оружие. Воля — не дар. Сила — не защита. Всё это — ответственность. И однажды тебе придётся передать её дальше. Как передали тебе. Она посмотрела вверх — туда, где угасли знаки, и сказала уже почти шепотом:
  
— Я долго жила в ожидании. И вот теперь — я могу быть свободна.
Я кивнул, не зная, что сказать, потому что всё, что нужно было сказать, уже прозвучало.
— В тебе раскроется память предков. То, что передал тебе дед Исмагил перед самым своим уходом. Это будет происходить не сразу. Но… предупреждаю: это может быть болезненно для тебя.
Я кивнул. Болезненно — это я уже понял. Просто не будет.
— Пора прощаться, Станислав, — сказала она. — Я хочу сделать тебе подарок напоследок.
— Ого, надеюсь, приятный? — спросил я.
— Ну это уже тебе решать. Твой отец - он не погиб в той экспедиции.
— Тогда где же он? — в горле внезапно пересохло.
— Далеко. Очень далеко. В этом мире его нет. Но он сам захотел, чтобы ты об этом узнал. — ответила Нурия. Я застыл. Всё тело как будто онемело.
— Что?.. — выдавил я, но Нурия уже отворачивалась от меня.
— Подожди! А откуда тогда у Алексея старая фотография моего отца? — Кто такой Алексей? — спросила Нурия.
Я открыл рот, чтобы объяснить, но вдруг сам мысленно споткнулся.Как объяснить, что старый друг, встретившийся «случайно», вдруг оказался... не тем, кем был? Я вспомнил его глаза — слишком спокойные, как будто в них больше не отражалась душа. Вспомнил, как он почти механически повторял мои фразы, как будто подыгрывал. Что-то в нём было неправильным. Или чужим. И почему он появился именно сейчас?
— Мой армейский друг. Отличный парень, которого давно не видел и встретил случайно на днях. Ну почти случайно.
— Парень? —Мне показалось, что джинния хотела рассмеяться во весь голос, но почему-то передумала. — Человек! Хах! Ты забавный, Станислав. Не смог заметить, что это не человек? И в целом, давно не тот хороший парень, которого ты когда-то знал? Ладно. Наверное, это от неожиданности встречи. У вас, людей, всегда эмоции мешают рациональному взгляду. Думаю, обо всём этом тебе лучше узнать у него самого. Если он предоставит тебе такую возможность.
— Что всё это значит? — я, кажется, полностью запутался в происходящем.
— Как мне найти отца?
Нурия посмотрела на меня долгим пристальным взглядом и отвернулась.
Два столба мух за её спиной начали подниматься, обволакивая её фигуру. Пространство задрожало. Взрыв света — и они исчезли. Мгновенно.
Комната снова стала пуста. Знаки мерцали. Воздух дрожал. А со мной что-то…
Мне показалось, что земля под ногами внезапно исчезла. Не ушла, не провалилась — а именно исчезла, как будто никогда и не существовала. В одно мгновение всё вокруг сорвалось в бездну — звук, свет, даже ощущение времени. В голове вспыхнуло давление, как перед обмороком, только это было что-то совсем иное. Головокружение на грани потери себя. Я успел только подумать: «Вот и всё, не вытянул...» А потом — темнота. Не чёрная. Не абсолютная. А как если бы тебя накрыли серым, полупрозрачным покрывалом, которое глушит все чувства, мысли и даже дыхание.
Очнулся я резко, как будто кто-то выдернул шнур из розетки и снова вставил. Холодно. Подо мной — не каменные плиты зала, не проклятый алтарь, не руины. Асфальт. Шершавый, тёплый от вечернего солнца. Я сидел, прислонившись к тёплой стене возле станции метро Юго-Западная, почти на том же месте, где и вошёл в ту злополучную дверь. Дверь?
Я резко повернул голову. Её не было. Просто серый бетон. Ровный. Без швов, без проёмов. Ни малейшего намёка, что здесь, буквально пару... минут? секунд? лет? назад была дверь, ведущая в преисподнюю.
— Вот ведь... — выдохнул я, не договорив. Горло пересохло.
Рядом раздался приглушённый фыркающий звук, и что-то тёплое ткнулось мне в нос.
— Давай сейчас без этих нежностей, Никак, — пробормотал я.
Пёс стоял передо мной кажется, с полным осознанием происходящего. Он прищурился, потом вильнул хвостом. И, как бы между делом, обернулся к стене, той самой, где раньше была дверь.
— Ты видел, да? — спросил я его, чувствуя, как медленно приходит в себя тело. — Или мне показалось, а ты просто делал вид, что тоже в теме?
Он не ответил. Только посмотрел на меня своими глубокими, почти человеческими глазами. В них не было удивления. Ни малейшего. Как будто он знал. Как будто всё это — лишь эпизод, не самый яркий, не самый опасный. Просто очередной шаг.
Я вытянул шею, посмотрел по сторонам. Пешеходы шли мимо. Люди, обычные, московские. Уставшие. Кто-то с кофе, кто-то в наушниках. Одна женщина, переговариваясь по телефону, чуть не споткнулась, увидев меня сидящим у стены. Пожала плечами и пошла дальше. Как будто ничего и не было. Как будто за этой стеной не совершал обряд древний ифрит, не висело в воздухе горящее тело, не клубились тени и не звучали древние слова.
Я поднял руку, посмотрел на ладонь. На коже был виден свежий, красный, ещё не заживший порез. След крови. Настоящий. Не сон. Не галлюцинация. Всё было. Просто теперь — исчезло. Время? Я посмотрел на экран телефона. 17:20. Те же самые цифры, что я увидел, впервые попав туда.
— Ладно, — сказал я вслух, поднимаясь с асфальта. Ноги подрагивали, но держали.
— Получается, это самое странное приключение в моей жизни не заняло ни минуты.
Никак фыркнул. И почему-то мне показалось, что он усмехается.
— Не заняло... — повторил я, отряхивая колени. — Или заняло всю жизнь. Пока не решил, если честно.
Мы молча стояли у той самой стены и вечерний ветер шевелил волосы на затылке. Пахло жареными каштанами, сигаретами и весной. Самой обыкновенной, московской весной. Но мне она теперь показалась новой. Почти незнакомой.
 Глава 24. Исход 
Я решил не ехать сегодня домой. А может, не возвращаться туда никогда. Видеть ту обстановку не было ни малейшего желания, ни сил. Квартира, ещё недавно казавшаяся мне неким подобием семейного гнезда сейчас была в полном беспорядке из-за разбросанных вещей, битой посуды, испорченной мебели и представлялась мне теперь совершенно чужой. Запах там оставался такой, будто стены всё ещё хранили дыхание Кати.Я набрал номер владельца квартиры и сообщил, что съехал.— Убирать там нужно? — спросил хозяин.— Если честно, бардак там остался порядочный. Вызовите клининг, я всё оплачу.
— Что по вещам и мебели? Телевизор, кажется, ваш там стоял. Всё забрали? — уточнил он.
— Всё, что мне нужно, уже со мной. Остальное — можно выбрасывать.
Он помолчал, потом вздохнул:— Как знаете.— Спасибо. Приятного вечера! — завершил я разговор.Убрал телефон в карман куртки и свернул на знакомую улицу. Квартира деда, с облупленными перилами в подъезде и кривыми почтовыми ящиками, показалась мне теперь почти безопасной гаванью. Здесь, несмотря на тишину после его смерти, не было боли. Тут была только пустота и тень воспоминаний о нём.Припарковался на почти пустой стоянке у дома. Выпустил пса, подождал, пока он закончит свои собачьи дела и медленно зашёл в подъезд.
Жилище встретило меня запахом старого дерева, пыли и чая. Я нашёл банку с зёрнами кофе, перемолол арабику, бросил пару ложек в турку, добавил воды. Варил кофе, молча, в полной тишине, уставившись на закипающую воду. Подумав, разбавил напиток молоком. Отчего-то показалось, что порции горечи на сегодня уже достаточно.Выпил медленно, не думая ни о чём и не чувствуя вкуса. Потом лёг на диван, натянул плед до подбородка. Никак устроился рядом, положив мохнатую голову мне на грудь. Я устало прикрыл глаза. Почему-то думал, что после такого насыщенного событиями дня буду долго ворочаться в попытках уснуть. Не угадал — провалился в сон, едва захлопнулись веки.Ночью мне снилось, будто Никак пытается говорить со мной. Его голос был странным — и не человеческим, и не собачьим. В нём было что-то вибрирующее, словно ветер говорил языком пульсаций. Ещё не азбука Морзе, но очень похожее, близкое к ней. Пёс, кажется, пытался мне что-то объяснить. Очень важное. Я в полудрёме напрягал разум насколько это было возможно, ловил слова, пытался понять, как-то расшифровать эти вибрации — но каждый раз смысл ускользал, как песок сквозь пальцы.Вдруг что-то выдернуло меня из этого сна. Я резко открыл глаза. В комнате было темно. Из-за закрытых занавесок было видно покачивающиеся на ветру ветки берёзы. Никак стоял на кровати и внимательно смотрел на меня. Прямо в лицо. Его глаза были невероятно ясными, как бы наполненные светом. Он поставил лапу мне на грудь, потянулся ближе и лизнул меня в нос — мягко, тепло, как-то по-дружески. А потом... просто исчез.Взял и растворился в воздухе. Без вспышек. Без лишних спецэффектов. Только что был здесь — и вот его нет. И тогда я услышал слова, которые складывались в голове из странных рваных звуков, похожих по тембру на лай моего питомца: