Испытание огнем (СИ)

Бандиты развивают бурную телефонную деятельность.
— Быстрее, я сказал! — на повышенных выговаривает высокий. — У нас тут реально бойня!
Слышу какой-то хрип сзади. Роман. Бледный, как сама смерть. Ползёт ко мне на четвереньках, глаза — как у побитой собаки.
— Стас, — хнычет он плаксивым голосом, пытаясь ухватить меня за ногу.
— Забери меня, братан! Не бросай! Я не хотел, клянусь! Не думал, что так получится!
  
Я смотрю на него, а в груди — полнейшая пустота. Этот, так сказать, брат сдал меня, заложил, как ненужную вещь в ломбард.
— Пешком пройдись, — вытягиваю из себя слова, стряхивая его руку. — Тебе полезно. Телефон мой забудь навсегда.
Он что-то скулит, но я уже иду к «Калине». Никак бежит рядом. Я сажусь за руль, какой-то пепел липнет к лобовому стеклу, чья-то кровь на ботинках пачкает коврик. Двигатель чихает, но заводится. Пёс устраивается на соседнем кресле.
Оглядываю местность вокруг долгим взглядом. Наконец до меня доходит, что внедорожника, в котором сидела Катя, здесь нет. Надо же, за чередой событий прозевал отъезд машины.
Пиликает телефон входящим сообщением. От Алексея. «Каганка, персидский ресторан, через час. Столик заказан на Ашота». Что ж, ужин, действительно не помешает.
Интересно, туда можно заходить с собаками?
 Глава 17. Ужин 
Я припарковал «Калину» на тесной стоянке за персидским рестораном, аккуратно втиснувшись между дорогими иностранными автомобилями. Вышел, щёлкнул сигналкой и огляделся. Моя видавшая виды машинка явно не вписывалась в этот люксовый модельный ряд. Проходя мимо пары особенно привлекательных экземпляров остановился, пытаясь по слогам прочесть название производителя. Получилось не сразу. Вслух произносить такое не стал — опасался ненароком вызвать какого-нибудь демона.
Тёплый майский ветерок шевелил листья молодой липы у входа, смешивая их аромат с пряными запахами, струившимися из приоткрытых дверей. Заведение возвышалось перед нами как иллюстрация из "Тысячи и одной ночи". Оно напоминало расписной ларец: фасад был выложен бирюзовой плиткой с затейливыми персидскими узорами. Над входом висел медный талисман - ха́мса, чей глаз внимательно следил за каждым входящим.
— Ладно, дружок, пошли, — я приоткрыл дверь, и пёс тут же спрыгнул на землю рядом с машиной. Посмотрев на него, решил взять на руки. Так оказалось не очень удобно и я разместил его под мышкой. Естественно, головой вперёд. Тёплый живот Никака вздымался часто — видимо, пёс слегка заволновался от этих манипуляций.
У входа нас встретил швейцар в расшитом золотой нитью жилете, со стильно закрученными вверх усами и бородой, заплетённой в две косички.
— Простите, дорогой, но сегодня вечером нет ни одного свободного столика!
— Добрый вечер, — я попытался выглядеть уверенно, хотя чувствовал себя немного нелепо с псом под мышкой. — Наш столик заказан на имя Ашота.
Швейцар, до этого смотревший на меня с холодной вежливостью, вдруг расплылся в улыбке, словно я произнёс какое-то волшебное слово.
— Ах, господин Ашот! — Он почти поклонился, распахивая дверь с грацией циркового силача. — В этом случае для вас и вашего... необычного спутника все двери открыты!
— А с собакой можно? — я кивнул на Никака, который настороженно прижал уши.
Швейцар рассмеялся, сверкнув золотым зубом:
— Для гостей господина Ашота нет никаких ограничений! Хоть с голодным крокодилом заходите!
Войдя внутрь, я на мгновение ослеп. Десятки медных ламп, подвешенных на разной высоте, бросали блики на стены, покрытые фресками с охотничьими сценами. Воздух был густым от ароматов, которые я не мог опознать — что-то между жареным миндалём, древесной смолой и... возможно, миррой?
Под низкими арочными сводами виднелись диваны с горами пёстрых подушек — алых, изумрудных, цвета спелого граната.
Администратор с бородкой, закрученной в каком-то ультрамодном восточном стиле, бросился к нам, прижимая руки к груди:
— Салям алейкум, уважаемый гость! Ваш спутник...— он кивнул на пса, — возможно, предпочтёт подождать в нашем специальном...
— Он со мной, — твердо ответил я. — Нас ожидает Ашот.
Лицо дежурного менеджера расплылось в самой широкой и сладкой улыбке, на которую только были способны его мимические мышцы лица.
— Конечно, конечно! Прошу прощения, дорогой друг! — Он засеменил вперёд, распахивая перед нами тяжёлые портьеры из дамасского шелка. — Прошу следовать за мной в Шахиншах-оджагы!
Мы прошли через зал, где гости, развалившись на подушках, ели руками из общих блюд, обмакивая лаваш в золотистый наршараб. Нас обгоняли официанты с подносами, на которых дымились кюфта-бахш — тефтели в шафрановом бульоне — и фесенджан с гранатовым соусом, пахнущий как осенний лес.
Шахиншах-оджагы оказался полукруглым помещением с куполообразным потолком, расписанным созвездиями. В центре на возвышении из шелковых подушек восседал Алексей. Он был одет в ту же одежду, в которой я видел его недавно, но вместо пиджака на плечи был наброшен чёрный шелковый халат с едва заметной вышивкой — приглядевшись, я подумал, что это, скорее всего, стилизованные языки пламени.
— Наконец-то, — произнёс он, и голос его прозвучал как мёд, наливаемый в медный кувшин. — Я уж начал думать, что ты предпочёл поужинать в другом месте. Я оглянулся. Администратор успел тихо и незаметно исчезнуть.
Алексей хлопнул в ладоши и тотчас из тени вынырнула официантка в одеянии восточной танцовщицы с подносом. Пройдя лёгкой походкой к низкому столику в середине комнаты, она ловко расставила принесённые блюда. Это были хрустальный графин с жидкостью цвета лунного света, медная чаша с фисташками, обсыпанными золотой пудрой и большой поднос с фруктами.
— Ну вот, — он усмехнулся, и в его глазах — тех самых, которые я помнил синими, а теперь напоминали белёсый лёд на дне проруби — мелькнуло что-то знакомое. — Теперь, можно спокойно сказать, здравствуй, Стас. Давно не виделись. Садись, — Алексей указал на подушки напротив. —
Давно мы не делили трапезу. Помнишь, как в том рейсе на Новосиб ты кормил меня котлетками с пюрешкой? Рассаживайся поудобнее. Здесь кормят лучше, чем в нашей казарменной столовке. Или ты уже забыл, как мы с тобой гречневую кашу с тушёнкой делили?
Никак вдруг зарычал, глядя не на Алексея, а на пустую подушку справа от него. Шерсть на его загривке встала дыбом, образуя странные узоры, похожие на клинопись.
— О, ты привёл своего... питомца, — Алексей протянул руку к псу, но остановился в сантиметре от его морды. — Интересно, ты знаешь, что он видит то, чего не дано видеть тебе?
— Давай пока оставим разговоры о животных. Мы слишком давно не виделись, чтобы начинать встречу с обсуждения питомцев, — ответил я.
— Да, возможно ты прав, Стас, — согласился Алексей, внимательно рассматривая меня. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи?
— Чуть больше десяти..
— Ты практически не изменился, Стас. Выглядишь совершенно так же.
— А вот ты, Лёха, стал абсолютно другим человеком. Встретил бы случайно — мог бы и не узнать, — аккуратно заметил я. — Даже называть тебя просто Лёхой как-то неудобно. Выглядишь как самый настоящий Алексей Викторович.
По губам товарища скользнула еле заметная улыбка.
— Ты прав, Стас. Время сделало меня совершенно другим человеком. Иногда даже не совсем уверен, человек ли я вообще. И, кстати, вот уже десять лет я не Алексей Викторович. Я удивлённо уставился на своего друга.
— Так получается, ты сменил имя? Поэтому тебя некоторые называют Ашот?
  
Алексей (или уже Ашот, я пока не понимал как его называть) хлопнул в ладоши.
Из-за дверей в комнату проскользнула девушка в полупрозрачном одеянии и склонилась в почтительном поклоне.
— У вас есть чай, достойный встречи старых друзей? — спросил он.
— Конечно, господин Ашот. «Панда Данг» может подойти к вашему случаю?