Испытание огнем (СИ)
— Не забудьте чек, — пробубнил роботизированный голос.
Я его не взял.
На парковке пустые тележки качались на ветру, будто их толкал кто-то невидимый. Никак вдруг ощетинился — на асфальте перед нами лежала обгоревшая купюра в пятьсот рублей. Очень похожая на ту, что мне дали на заправке. Я нагнулся к ней — и в этот момент все фонари на стоянке разом погасли на пару секунд. Когда свет снова зажёгся, купюры на асфальте не было.
Вокруг было пусто. Только пара старушек с авоськами копошилась у дальнего входа. Высадил пса из тележки и покатил её к машине.
— Немного терпения, — бросил я, раскрывая багажник.
Пакеты шуршали, укладываясь по соседству рядом с монтировкой и канистрой. Один порвался – банка с тушёнкой грохнулась на дно.
И тут зазвонил телефон. На экране высветилось имя - «Роман».
Я вздохнул, поднёс трубку к уху.
— Ты вообще понимаешь, что натворил?! — брат шипел так, будто старался не кричать. — Нина Семёновна только что мне всё рассказала. Ты назначил встречу этим ублюдкам?!
— Встречу? Ром, я им натурально стрелку забил. А твои предложения? Ждать, пока они старушку в подъезде подстерегут?
— Они же тебя самого на том пустыре и закопают! — Романа как будто трясло. — Ты видел их? Это же не люди, Стас!
Я посмотрел на пса. Никак внимательно смотрел на меня, его чёрные глаза блестели, как мокрый уголь.
— Возможно всё не так страшно. К тому же это будет только завтра. Ну и у меня есть козырь, — сказал я.
— Какой ещё козырь?! О чём ты говоришь?
— Туз в рукаве.
— Ты… — Роман замолчал. Потом раздался звук, будто он провёл рукой по лицу. — Ладно. Ты едешь туда один?
— Не совсем.
— С кем?!
Я отстегнул поводок – Никак запрыгнул на сиденье.
— С собакой.
— Боже… — Роман фыркнул. Потом вдруг серьёзно: — Ты хотя бы ствол взял?
— Нет.
— А…
— Монтировку возьму.
На том конце провода повисло молчание. Потом брат глухо прошипел:
— Ты идиот.
— Знаю, — кивнул я, хотя он этого не видел.
— Жди меня у машиностроительного в четыре. Не езди туда один, понял?
Я не ответил.
— Стас…
— Угу.
— Они, кажется, вообще не люди, — снова сказал он, и голос его дрогнул.
Я посмотрел на свою ладонь – шрам слегка пульсировал.
— А кто такой твой крёстный, — напряжённым голосом спросил Роман.
— На самом деле, это не он мой крёстный, а я. — с улыбкой ответил я. — Но это долгая история.
— Стас, ты что-то не договариваешь. У тебя есть какая-то неизвестная мне родня? — начал было Роман, но я решил заканчивать этот разговор.
— Ладно, завтра созвонимся, — бросил я и положил трубку.
Никак фыркнул, будто одобрил.
Я завёл машину. В багажнике звякнула банка – покатилась куда-то в темноту багажника.
— Туз в рукаве... — повторил я и потрогал шрам. — И пёс на прикрытие.Пока телефон был в руке, решил набрать номер Кати. Выслушав положенное количество гудков, хладнокровный автоматический голос, имитирующий женские интонации, сообщил, что абонент невероятно занят и не может принять ваш вызов.
— Всё это жутко любопытно, Никак, правда?, — спросил я у пса. — Мне становится очень интересна эта внезапная занятость.
Катя всегда была предсказуема, как старый будильник. Просыпалась ровно за час до своего дневного дежурства в «Лаванде» , небольшом салоне красоты у метро, где она лакировала ногти по четыре часа в день.
Возвращалась с работы с липкими от лака пальцами, сразу заваливалась на диван и включала какой-нибудь бесконечный сериал. Иногда заказывала еду, иногда доедала мои вчерашние пельмени. Так было все три месяца подряд.
Но последние дни всё пошло наперекосяк.
Впервые я насторожился, когда в прошлую среду обнаружил в кухне вымытую сковороду. Катя ненавидела мыть посуду — она просто складывала её в раковину, пока гора грязных тарелок не начинала угрожающе крениться. А тут — чистота, даже крошки со стола вытерты.
Потом, на той же неделе она встала в семь утра. Без будильника. Я проснулся от странного шума — Катя, оказывается, пылесосила. В семь утра. В её единственный выходной.
— Ты чего? — я пробормотал, протирая глаза.
— Мешаю? — она резко выдернула вилку из розетки. На ней были старые спортивные штаны и моя футболка с выцветшим логотипом уже не существующей музыкальной группы. Никакого макияжа.
— Нет, просто... неожиданно.
Она фыркнула и вышла, оставив пылесос посреди комнаты.
Три дня назад утром я застал её за странным занятием — Катя сидела на кухне и что-то писала в блокноте. При моём появлении резко захлопнула обложку.
— Что это? — спросил я.
— Список покупок, — она сунула блокнот в ящик. Но я успел заметить, что страницы были исписаны ровными строчками, а не хаотичным перечнем продуктов.
Я сварил кофе, налил в кружку, наблюдая за ней краем глаза. Катя нервно теребила край футболки, её взгляд постоянно задерживался на окне, как будто она кого-то ждала. Или боялась.
— У тебя сегодня смена? — спросил я.
— Нет.
— Тогда чего встала?
— Не спится, — она резко встала, опрокинув стул. — Пойду прогуляюсь.
Дверь захлопнулась. Я остался один с остывающей кружкой и чувством, будто пропустил какой-то важный момент.
Может, я просто не умею читать людей? Три месяца — достаточный срок, чтобы изучить привычки человека, но явно маловато, чтобы понять, когда тебе начинают врать. Или я просто не хотел замечать?
Зашёл в комнату и открыл ящик стола. Блокнота там не было.
На столе лежала розовая зажигалка с надписью «Лучшей подруге». Катя не курила.
Я перевернул зажигалку. На обратной стороне было выцарапано что-то похожее на цифры: 31.02.
Тот самый день, который появился у меня в навигаторе в районе Уфы.
А ещё её взгляды: иногда она смотрела на меня так, будто и не на меня вовсе, будто примеряла, подойду ли к чему-то только ей одной известное. В такие моменты Катины глаза становились стеклянными.
Кофе в этот момент вдруг показался мне особенно горьким.***
Я притормозил, выруливая на стоянку у своего дома. Мотор вздохнул и заглох.
— Посиди минутку, — сказал псу, приоткрывая свою дверь.
Вечерний воздух был густым, пропитанным запахом весны. Я внимательно осмотрел стоянку: пара машин у подъезда (соседская «Киа» и потрёпанный «Форд» нудного мужика из второго подъезда), детская площадка за деревьями была пустая, только качели слегка скрипели на ветру. Ничего подозрительного.
Я открыл багажник. Пакеты с продуктами шуршали, цепляясь за края. Из порванного пакета на землю с грохотом упала банка сгущёнки.
— Вот ведь...
Никак выскочил из машины, его нос сразу же потянулся к банке.
— Не надо, я сам подниму.
Поднял её, сунул в карман куртки. Щёлкнул пультом сигнализации. Машина отозвалась тихим щелчком.
Пакеты перекинул в левую руку — правой держал ключи от дома, готовый в любой момент превратить их в кастет.
Подъезд встретил меня запахом затхлости и лака для волос. Лифт, как всегда, не работал. Всё-таки иногда бывает приятно жить всего лишь на втором этаже.
На лестничной площадке было тихо. Только за дверью соседей гремела посуда — семья Петровых ужинала.
Вставил ключ в замок, прислушиваясь. Никак повёл носом и настороженно дёрнул ушами.
— Что там?
Дверь открылась без скрипа. В квартире пахло... свежим шашлыком.
Я замер.
В прихожей было темно, только из кухни лился тусклый жёлтый свет. Я поставил пакеты на пол, медленно снял ботинки. Никак проскользнул внутрь, его шерсть вздыбилась.
— Катя?
Тишина. Я щёлкнул выключателем в прихожей. Зажёгся свет.
Я медленно двинулся в сторону кухни.
Зайдя, увидел на столе бумажный пакет с логотипом неизвестного мне кафе «Дымок». Из него торчали деревянные шпажки, обёрнутые в фольгу.
Я развернул её и увидел одноразовый пищевой контейнер. В нём— свежий, ароматный, горячий шашлык. Как будто его сняли с шампура буквально пять минут назад. Пар ещё поднимался.