Неприятности с любовью (ЛП)

Сейчас у нее есть время испытать все это.
Наши жизни находятся на совершенно разных этапах, но почему-то кажется, что наши миры одинаковы, и это пугает меня. Как бы я ни смотрел на нас, кому-то придется принести высшую жертву.
Запищал мой телефон. На экране появляется имя Лекса, требующее внимания.
— Лекс, — приветствую я.
— Макгуайр сказал мне, что все еще ждет от тебя предложения?
  
— Да, — я прочищаю горло, разминая шею, чтобы снять напряжение. — Я занимаюсь этим.
— Ну так займись этим быстрее. Ты же не хочешь, чтобы он искал в другом месте. Я думал, ты отправил это вчера вечером? — взволнованным тоном спросил Лекс. — Ты что-то не договариваешь?
— Я пытаюсь играть в догонялки, вот и все, Лекс, — я напрягся, прикусив язык, чтобы ничего не выдать. — Он получит ее через час.
Лекс не произносит больше ни слова и кладет трубку. Черт. Я разозлил зверя. Я стал свидетелем того, как Лекс выходит на тропу войны, и это неприятно.
Я говорю своей новой секретарше Хизер, чтобы она отложила все мои звонки и принесла мне кофе, чтобы я мог справиться с этим. Ровно через час я уже закончил, отправив письмо Макгуайру с последующим телефонным звонком. К тому времени как все заканчивается, наступает ночь, и я хочу только одного — забыть о существовании этого дня.
Когда я вхожу в свою квартиру, не слышно ни единого звука — внешний шум исчезает, как только я ступаю внутрь. Внезапно эта квартира кажется невероятно одинокой. Я почти слышу эхо смеха Амелии, но понимаю, что ее здесь нет.
Мне нечем заняться, кроме как продолжать работать. Я сижу на диване с ноутбуком, отвечая на письмо от какого-то урода, который пытается продать мне то, что мне неинтересно. Есть несколько писем от Лекса, на некоторые из которых я отвечаю, потому что могу, но даже он начинает действовать мне на нервы своими нелепыми требованиями.
Я проверяю время, отмечая, что уже за полночь. От Амелии нет ни одного сообщения. Я думаю о том, чтобы отправить ей сообщение, но отговариваю себя от этого. Беспокойство снова перерастает в ревность, и я обнаруживаю, что слежу за ее историями, как гребаный маньяк. Там много фотографий с едой, они сидят в ресторане, и единственный мужчина — Энди.
Почувствовав некоторое облегчение, я достаю из шкафа спиртное и наливаю себе стакан, наслаждаясь вкусом дымного виски, чтобы снять напряжение, которое я испытывал весь день.
Проходит еще час, прежде чем дверь открывается, и в нее вваливается Амелия, одетая в темно-синее облегающее платье и безразмерную белую зимнюю куртку. Ее сапоги верблюжьего цвета доходят ей до колена, обнажая бедра больше, чем мне хотелось бы.
На ее лице — нахальная улыбка, а стеклянные глаза говорят о том, что она выпила. Это только усиливает мои опасения, но я держу свое мнение при себе, не желая вступать в спор.
Она садится ко мне на колени, обхватывая руками мою шею. Я ненадолго закрываю глаза, вдыхая запах ее духов и зарываясь головой в ее шею, позволяя ее волосам изящно падать на мое лицо.
— Я скучал по тебе, — бормочу я.
Я откидываюсь на спинку дивана, чтобы получше рассмотреть ее, все еще в рабочей одежде, когда она начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке. Я провожу рукой по ее бедру, зная, что с каждым прикосновением мне все труднее отстраниться. Она проводит руками по моей груди, а затем осыпает мягкими поцелуями ключицы.
— Я люблю тебя, — произносит она, а затем немного икает. — Я люблю тебя, Уильям Рокфорд Романо.
Мое тело замирает, когда она произносит эти слова. Но постепенно между нами раздается ее тоненький храп. Я плотно закрываю глаза, всего на мгновение, умоляя себя не обращать внимания на три слова, пытающиеся разрушить все мои стены.
Три слова, которые изменят все между нами.
Я несу ее в спальню, укладываю на кровать, с невероятным трудом снимаю с нее пальто и туфли. Она мертвецки спит, поэтому я накрываю ее одеялом и отправляюсь в душ, чтобы переодеться ко сну.
Проспав всего три часа, я еще не успел подняться, как уже сижу на краю кровати, одетый в костюм, а внизу меня ждет машина.
— Амелия, — тихо говорю я. — Мне нужно идти.
Она начинает шевелиться, и через несколько секунд ее глаза открываются: — Поехать? Куда? Который час?"
— Шшш, спи. Еще рано.
— Но... который час?
— Рано, — говорю я, вздохнув. — Сегодня мне нужно лететь в Бостон, но я вернусь вечером.
— В Бостон? Но это же канун Нового года.
— Да, — я целую ее губы, отстраняясь и игнорируя боль в груди от того, что оставил ее. — Увидимся вечером.
Я начинаю выходить за дверь, когда она окликает меня по имени, заставляя обернуться.
— Уилл, — повторяет она, прикусив губу, словно нервничает или что-то скрывает. — Удачного полета.
***
Встречи в Бостоне длились дольше, чем нужно. Скучным старым ублюдкам нечем было заняться, кроме как поднимать неважные цифры из прошлого, как будто мне есть до этого дело. После того как все закончилось, в одном из дорогих ресторанов города проходило небольшое мероприятие. Я согласился выступить на нем, сказав, что у меня есть планы в городе и мне нужно успеть на шестичасовой рейс в аэропорт Кеннеди.
Никто из них, похоже, не заботился и не слушал, предлагая мне напиток за напитком, пока я вежливо не сказал, что мне пора уходить.
— Мистер Романо.
Меня окликают по имени, и я оборачиваюсь: это не кто иной, как Джульетта Оливье, француженка, с которой я переспал после разрыва с Лусианой.
Джульетта одета в золотое коктейльное платье с разрезом по ноге, заканчивающимся на середине бедра. Она так же сексуальна, как я помню, и, скорее всего, так же коварна.
Она целует меня в обе щеки, а затем отстраняется, устремив на меня глубокий взгляд.
— Давно не виделись, — говорит она, не скрывая своей кокетливой улыбки. — Я вижу, ты один.
— Я уже ухожу, — вежливо отвечаю я. — Улетаю обратно в Нью-Йорк.
— Что ж, очень жаль, — она кладет руку мне на плечо, затем наклоняется и шепчет: — Мне бы не хотелось оставаться одной сегодня вечером. Может быть, тебе стоит присоединиться ко мне?
Я отстраняюсь, поджав губы: — Как я уже сказал, мне пора идти. Рад был повидаться с тобой, Джульетта.
Я быстро выхожу из комнаты на улицу, чтобы поймать такси до аэропорта, держа руки в кармане. Я быстро отправляю Амелии сообщение, чтобы она знала, что я уже на пути домой.
Я: Я собираюсь сесть на свой рейс. Скоро увидимся.
Амелия: До скорого xx
Мой рейс задержали, что-то вроде механической поломки, поэтому он прибыл в аэропорт Кеннеди чуть позже десяти. Пока водитель везет меня домой, я отправляю Амелии еще одно сообщение.
Я: Извини, мой рейс задержали. Скоро буду.
Амелия: К
Судя по реакции, я подозреваю, что Амелия не слишком довольна. Когда я вхожу в квартиру, время уже перевалило за одиннадцать. Она сидит на диване, красиво одетая в изумрудно-зеленое платье, украшенное затейливым бисером. Длинное, касающееся пола, оно делает ее более взрослой, чем короткие платья, которые она обычно носит. Скрестив ноги, она смотрит на стену с разочарованным блеском в глазах.
— Прости, что опоздал.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она отстраняется.
— И так будет продолжаться с этого момента?
— Амелия, — мягко предупреждаю я.
— Нет, Уилл, — она поднимает ладонь, чтобы остановить меня, и встает, чтобы создать расстояние между нами. — Я только и делаю, что жду тебя. Это всегда связано с работой.
  
— Конечно, с работой, — устало кричу я, пытаясь развязать галстук. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Бросить все ради тебя?
Она качает головой, затем опускает глаза к земле: — Это никогда не изменится, правда?
— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я на это ответил.
— И вдобавок я не знаю, как долго смогу скрывать все это. Это утомительно!