Наивная смерть

– Боже милостивый!
Ева решила развить эту идею до логического конца.
– Он приглашает кого-то из родителей на разговор, предупреждает, что придется доложить школьному начальству. Ученика накажут. Может, ему потребуется консультация психиатра, а может, вообще из школы исключат. Если послушать эту противную девчонку Страффо, школа Сары Чайлд – чуть ли не лучшая школа во всем штате. Никто не захочет, чтобы его чадо выкинули из такого славного местечка или записали ему в личное дело что-нибудь нехорошее. Но никто ничего не узнает, если Фостер умрет.
– Да уж, заботливые родители – это страшное дело, – согласилась Пибоди. – Я проверяла, с кем из родителей убитый встречался на прошлой неделе.
– Давай проверим, не встречался ли он с кем-нибудь повторно. А когда получим ордер, посмотрим, кого из учеников вызывали на разборку другие учителя. Вдруг что и склеится.
Никого из родителей, также числившихся в списке, не оказалось дома. В одном месте дверь открыла угрюмая девица-подросток, сообщившая, что ее предки и «этот маленький гаденыш», – как поняла Ева, ее младший брат, – отправились на бейсбольный матч. В другом доме экономка проинформировала их, что хозяйка отвезла «молодую мисс» на урок карате, а хозяин задержался на совещании.
Вернувшись в управление, Ева потребовала ордер и мысленно сплясала победный танец, получив его без шума и пыли. Сожалеть пришлось лишь о том, что в этот день было уже слишком поздно возвращаться в школу. Там уже не было никого, кто мог бы предоставить ей доступ к нужным документам.
Она начала перекрестную проверку, но почти сразу остановилась. Ее смена подошла к концу. Можно продолжить работу дома и вовлечь в нее Рорка. Это будет чем-то вроде примирения после утренней сцены, подумала Ева.
Они поужинают, она расскажет ему о деталях дела. Поскольку ей придется – в числе прочих – проверять документы, касающиеся его служащих и клиентов, будет только справедливо, если она позволит ему принять в этом участие.
К тому же она по нему соскучилась, призналась себе Ева, закрывая компьютер. Очень сильно соскучилась:
В тот самый миг, как Ева оттолкнулась от стола, собираясь встать, Пибоди просунула голову в дверь.
– Тут какая-то Магдалена Перселл хочет тебя видеть.
У Евы похолодело и что-то сжалось в животе.
– Она сказала, что у нее за дело ко мне?
– Она сказала, что это личное дело. Что-то я ее не припоминаю ни по одному из наших списков, но…
– Ее нет ни в одном из списков. Впусти ее и иди домой.
– Домой? Да смена-то кончилась всего двадцать минут назад. Что мне делать со столь щедрым даром?
– Будь у меня дома завтра в восемь ноль-ноль. Мы заскочим к тем, кого сегодня не застали, пока они не разбрелись кто куда. А потом двинем в школу. Я получила ордер.
– Ура! Очко нашей команде. Даллас? Я могу задержаться, если хочешь.
– Нет, не хочу. Пришли ее сюда.
Ничего особенного, убеждала себя Ева. Подумаешь, большое дело! Она узнает, что нужно этой Перселл, и поедет домой. Забудет о ней.
Это будет не первый раз, когда ей придется вести дурацкий разговор с одной из «бывших Рорка». И, уж конечно, не последний.
До нее донесся красноречивый цокот высоких каблуков. Малодушно, чувствуя себя полной дурой, Ева открыла распечатку какого-то отчета и сделала вид, что погрузилась в чтение.
Когда Ева вскинула голову, перед ней предстала Магдалена. Она была в черном костюме, отделанном мехом по воротнику, и вся буквально таяла от томных улыбок.
– Спасибо, что согласились меня принять, – начала она. – Вряд ли вы меня помните, но мы вчера встретились. Встреча была случайной и краткой. Я…
Ева не купилась на улыбку, тем более томную. Ее тон был сух и невозмутим.
– Я знаю, кто вы такая.
– Ну что ж, – продолжала Магдалена после паузы. – Тут у вас такой лабиринт! Самое сердце правоохранительной системы Нью-Йорка, я полагаю. А это ваш кабинет? – Она огляделась, не упуская из виду ничего: ни старенького, обшарпанного шкафчика с картотекой, ни окошка величиной с почтовую марку, ни убогого стола. Ее безупречные брови изогнулись. – Честно говоря, не то, что я ожидала. Вы лейтенант, не правда ли? Надеюсь, я не помешала какой-нибудь судьбоносной полицейской работе.
 
– По правде говоря…
Магдалена сверкнула своими изумрудными глазами.
– Мне так неловко. Я надеялась, что не помешаю. Мне хотелось прийти сюда, увидеть вас, спросить, не могу ли я пригласить вас выпить по коктейлю, когда вы закончите работу.
– Зачем?
– Ну мне хотелось бы кое-что прояснить. Я не хочу причинять вам никакого беспокойства.
– Вы кого-нибудь убили с тех пор, как оказались в моей юрисдикции?
– Нет. – На этот раз улыбка была быстрой и острой. – С тех пор я никого не убивала.
– Тогда все в порядке.
– Ева. – Ее голос был таким же плавным, как и ее движения. Она осторожно присела на краешек стола. – Я хотела только заверить вас: что бы ни было между мной и Рорком в прошлом, это в прошлом и осталось. Мы были, в сущности, детьми, когда у нас был роман. Вам совершенно не о чем беспокоиться.
Ева склонила голову набок.
– А что, похоже, что я беспокоюсь?
– Я вас не знаю, как я могу судить? Рорк упоминал, что вы мне не понравитесь, но, я полагаю, я так упряма… Мне просто хотелось доказать, что он не прав. Вот я и понадеялась, что мы вместе выпьем и развеем все возможные подозрения. Тем более что он собирается помогать мне в кое-каких делах.
– Странно. – Комок у Евы в желудке снова дал о себе знать. – По-моему, вы из тех, кто может прекрасным образом справиться со всеми своими делами без посторонней помощи.
– Это финансовые дела. Мы с вами обе прекрасно знаем, что Рорку нет равных в финансовых делах. Ну, если уж начистоту, в каких угодно делах. – Магдалена беспечно рассмеялась. – Тут чистый бизнес и больше ничего, уверяю вас. Но сегодня, когда мы с Рорком пообедали и он согласился помочь мне в делах, мне вдруг пришло в голову, что вы можете заподозрить, будто это не только бизнес. В конце концов, он великолепный, необычайно привлекательный мужчина, и мы с ним были…
– Тут ключевое слово «были».
– О, да! Безусловно. Видите ли, я причинила ему боль много лет назад. Я не хочу, чтобы это повторилось. Если все получится именно так, как я рассчитываю, у меня какое-то время будут дела в Нью-Йорке. Надеюсь, мы все можем стать добрыми друзьями.
Ева прекрасно понимала, что ей преподносят дерьмо на лопате.
– Знаете, мисс Перселл, по части друзей у меня все уже забито под завязку. Вам придется обратиться к кому-нибудь еще. Что касается Рорка и его бизнеса, это его дела, я в них не вмешиваюсь. А что до вас, позвольте мне сказать прямо: на вид вы отнюдь не дура, и, я думаю, вам отлично известно: вы не первая из брошенных Рорком юбок, явившихся снова. Вы меня ничуть не беспокоите. По правде говоря, вы меня даже не особенно интересуете. Итак, если это все…
Магдалена медленно поднялась со стола.
– Неужели этот человек никогда не ошибается? Он опять оказался прав: вы мне не нравитесь.
– Что ж…
Магдалена двинулась к дверям. На пороге она остановилась, картинно прислонившись спиной к дверному косяку, и снова взглянула на Еву.
– Одна небольшая деталь. Он меня не бросал, это я его бросила. И поскольку на вид вы тоже отнюдь не дура, вы же понимаете, в этом вся разница.
Ева прислушалась к цокоту удаляющихся каблуков. Когда перестук затих, она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. К горлу подступала тошнота.
Как и Магдалена Перселл, она была отнюдь не дурой.
  
Глава 7
 
Усталость навалилась на нее, когда за ней закрылись ворота. Из непрерывного шума, толкучки и бешеных ритмов города она попала в мир Рорка.
В частный, в их собственный, идеальный мир.
Длинная подъездная аллея, вьющаяся по территории, где ни топчущие ноги, ни колеса автомобилей не могли потревожить безупречный снежный ковер, вела к большому каменному дому с множеством окон.