Милан. Том 6 (СИ)
После вращения зазвучала мощнейшая финальная кульминация. Смелая сделала несколько плавных перепрыжек, очень резко остановилась, сделала шаг вперёд правой ногой, медленно раскинула руки в стороны, левую ногу вытянула горизонтально назад, и застыла в финальной позе.
Лучи прожекторов ярко осветили её застывшую в арабеске маленькую тоненькую фигурку в полупрозрачном платье с японскими мотивами посреди багровый полутьмы. Сцена была впечатляющая. Зрители ритмично аплодировали и громко кричали: прокат Смелой произвёл на них громадное впечатление. Воедино соединились всё: таинственная восточная музыка с драматическим оттенком, оригинальное и очень красивое платье на японскую тему, макияж, ну и, конечно же, сама программа. Плавные и, спустя некоторое время, с ускорением темпа, очень энергичные движения Сашки оказались мастерски вплетены в музыкальные акценты и как бы даже усилили музыку, заставляя её звучать по-другому.
Люда сейчас убедилась, что 120.000 рублей бюджетных денег, отданные Железову за постановку этого шедевра, были потрачены не напрасно, программа действительно вызывала очень яркие чувства, побуждающие переживать героине, которую катала Сашка, а если говорить более точно, то переживать самой Сашке, на которой и сконцентрировались сейчас внимание и любовь зрителей.
Плюс Люда заметила, что программа, которая первый раз была прокатана в «Хрустальной звезде», при дневном свете, и выглядела тогда совсем неброско и обыденно, сейчас, при качественной мощной музыкальной системе, праздничном освещении и большом скоплении зрителей на трибунах, заиграла почти в полную силу. Она как бы обладала отложенным эффектом. В нужное время и в нужном месте она выстрелила, и, по идее, могла выстрелить ещё сильнее, так как, несомненно, программу и Железов, и Смелая будут дорабатывать ещё усерднее, доведя её до идеала к чемпионату мира.
Но даже в таком виде, который Люда увидела сейчас, она выглядела очень прилично, помноженная на высокое техническое и хореографическое мастерство Сашки.
Смелая во время проката не стояла ни одной минуты на месте и ни тратила время напрасно. Постоянно перемещалась по катку, охватывая почти всю его площадь. Один элемент плавно перерастал в другой, второй в третий, и так далее, двигая сюжет к завершению, как бусинка нанизываясь на нить постановки. Сашка ехала крутыми рёберными дугами, делала постоянно перепрыжки, моухоками меняла направление движения, исполняла красивые пируэты, ина-бауэры. И при всём при этом не забывала играть лицом, которое в течение всего проката изображало то радость, то грусть, то печаль, а иногда саркастическое выражение, означающее месть и кровожадность, и ещё гамму из многих чувств.
Казалось, словно Смелая катала не какой-то один образ, а сразу множество образов. В ней сидело множество героев, и все они каким-то невообразимым образом оживали в её глазах. Это было поразительное зрелище…
…Сашка медленно вышла из финальной позиции, покатила к центру арены, поднятыми руками благодаря зрителя за прокат. Доехав до центра, остановилась, низко поклонилась в одну сторону, потом развернулась, поклонилась в другую сторону и, сделав обеими руками сердечко над головой, покатила к калитке, где стояла уже довольно многочисленная толпа фигуристов, тренеров, кого-то ещё, невидимого в темноте. Все стояли и аплодировали Сашке, чем вызывали у неё большое волнение и даже слёзы. Выйдя со льда, она взяла у Брона чехлы и надела на лезвия.
— Молодец, — похвалил тренер. — Откатала просто прелестно, постановка заиграла в полную силу.
Сашка согласно кивнула головой, будучи не в силах сказать ни слова, так как программа тоже охватила её полностью, и, окинув взглядом тёмное пространство у калитки, заполненное аплодирующими людьми, увидела стоящую Сотку и направилась к ней.
— Молодец, как классно получилось! — растроганно сказала Людмила и обняла Сашку, и надо же такому случиться, что на них неожиданно упал свет от прожектора, и телекамера с близкого расстояния сняла эту дружескую благосклонность, показав её на видеокубе крупным планом и в телевизионной трансляции. Трибуны сразу же взорвались аплодисментами и громкими криками.
Сашка неожиданно вспомнила, что, когда проходила мимо калитки по направлению к Сотке, случайно столкнулась взглядом с двумя врачами сборной, стоявшими у стены. Фицкин мельком посмотрел на неё и опять уставился в смартфон. Второй врач, Федотов, здоровенный бородатый мужик в спортивной куртке и штанах сборника, внимательно посмотрел на неё, а потом окинул взглядом тёмные трибуны. Сложилось впечатление, словно кого-то искал. Впрочем, сейчас найти никого было невозможно: везде, на льду, и за пределами арены, на трибунах, царил сине-розовый полумрак…
…Юрий Александрович Федотов, врач-массажист сборной России по фигурному катанию и по совместительству капитан медицинской службы Федеральной службы безопасности, действительно был слегка растерян и внимательно разглядывал не только трибуны, но и окружающее пространство рядом с ними. Причина была банальна: буквально пару часов назад он наблюдал поразительную вещь, которая слегка выбила его из привычной колеи.
По долгу службы Федотов присутствовал на показательных выступлениях, потому что в них участвовали российские спортсмены, с которыми в любой момент могла произойти травма, которую в паре с другим врачом, Фицкиным, необходимо купировать в кратчайший срок. Однако, кроме ликвидации травм и оказания прочей медицинской помощи, другой, более скрытой задачей Федотова было обеспечение физической безопасности членов сборной Российской Федерации от посягательств преступников и террористов во время пребывания за рубежом. Поэтому, можно сказать, Федотов постоянно, 24 часа в сутки во время зарубежных командировок, всегда был настороже.
Естественно, от его зоркого взгляда не прошла мимо одна поразительная вещь: перед началом показательных выступлений, во время общего выхода фигуристов, среди одной из взрослых фигуристок-любительниц, которые начинали шоу, со стопроцентной вероятностью он опознал государственного чиновника высокого ранга: председателя Олимпийского комитета России Людмилу Александровну Николаеву. Всех государственных чиновников высокого ранга капитан Федотов знал наизусть.
Федотов, естественно, был в курсе, кто едет на соревнования и кто является его подопечными. И так же естественно, что Николаева в их число не входила. Да и в целом, её присутствие за рубежом, похоже, было частным делом, лично его, Федотова, в известность никто не ставил, что она здесь будет присутствовать. Но тем не менее, она тут была. И как теперь быть? Тоже брать её под наблюдение? К сожалению, спросить было не у кого. Да и в целом, ситуация выглядела очень необычно, с таким его не знакомили и даже теоретически не учили, как нужно в ней действовать. Зато этому учил отец, генерал Главного разведывательного управления Министерства обороны Александр Юрьевич Федотов, ныне пенсионер.
— Если видишь что-то необычное, сначала подумай головой, прежде чем что-то предпринимать, — любил говаривать батя. — Ты, Юрка, сильно резкий, как вода в унитазе, а делом занимаешься, в котором соображать надо. Понимаешь, в чём дело: мы люди маленькие, и нас могут не ставить в курс основных событий, поэтому делай своё дело, а странности откладывай на задний план, они могут пригодиться. И смотри, лишний раз языком не лязгай — увидел что-то, лучше помолчи, дай себе пищу для размышлений, напряги извилину…
Судя по всему, Николаева находилась здесь либо с неофициальным визитом, либо с какой-то целью, которую он знать не должен. Это не его дело! Поэтому стоит поступить соответственно завету отца: расслабиться и отложить в память факт появления Николаевой здесь, в Америке…
Глава 11
Торжество чемпиона
На трибунах не успел стихнуть ажиотаж от проката Смелой, как разгорелся с новой силой. Свет на арене сменился на тёмно-синий. Лучи прожекторов выхватили фигуру вишенки на торте: победителя в мужском турнире американца Илью Малинина. Победил с разгромными баллами, на родном льду, к огромному удовольствию публики. И сейчас он стоял рядом с калиткой, облокотившись одной рукой о бортик. Трибуны взорвались громкими аплодисментами и воплями, когда увидели своего любимца.