Что за чертовщина?! (СИ)

— Все в порядке, хозяюшка? — участливо осведомился он, по-отечески улыбнувшись.
— Еще не знаю, — ответила я, потирая плечо, — А кто это был?
— Ратибор, наш кузнец, — пригладив бороду, он добавил, — Его отец из оборотней-медведей, вот парень в отцовскую породу и пошел. Жёнушка его, Любава, больно уж капусту хорошо квасит.
— И много тут таких?.. — я попыталась изобразить что-то руками, силясь выразить свой вопрос без слов, но Борислав меня понял, что удивительно.
— Так, почитай, большая часть деревни, — пожав плечами, ответил он, — Тут нечисти много водится, что до любви охоча, вот и балует помалу. За лесочком болота начинаются, аккурат на границе с эльфами, там водяные и кикиморы балуют. В озере лесном — русалки. В самом лесу леший и мавки озорничают. По другую сторону — земли оборотней. Иногда сюда вампиры забредают, но те больше пожрать ищут, а бывает, попадаются и вовсе чудища.
Говорит все это Борислав, а сам с меня глаз не сводит, словно мысли прочесть хочет. Жуткое ощущение, доложу я вам. Даже мурашки по спине побежали.
— А сам-то ты из каких будешь? — спрашиваю его.
Борислав пожал плечами:
— Дак, дед мой гном, знаешь ювелир какой? Во! — он продемонстрировал мне большой палец.
— Все чуднее и чуднее, — отстраненно пробормотала я и посмотрев, на кур, скачущих по полу со связанными ногами, подхватила на руки — Борислав, не мог бы ты вернуть их хозяевам? Курятника у меня все равно нет, а резать я… Жалко мне их. Передай хозяевам большую благодарность. Куры очень хорошие.
— Понял, — кивнул мне староста и забрал кур, а я, облегченно вздохнув, отправилась домывать дом, вечер скоро.
***
Проснулась, на удивление, не от криков соседского петуха, а от непонятного скрежета за распахнутым окном — ночью было душно, пришлось открыть.
Минуты две я пыталась осознать то, что уже не сплю и неведанный звук мне не приснился. Пришлось вставать и брести к окну. Со второго этажа хорошо просматривался весь двор, который неожиданно показался мне до ужаса пустым… Ничего, исправим. А вот и источник шума нашелся — какой-то мальчишка в заборе застрял. Бросаюсь вниз, с такого расстояния и не разглядишь чего там. На крыльце я едва не споткнулась об оставленный кем-то букет полевых цветов, очень красивый. Подхватываю благоухающий веник и спускаюсь с крыльца, глядя на незваного гостя. Мальчик застрял головой между досок, которая торчала с той стороны, а тело осталось на этой. Комичная картина, однако. Выхожу через НЕЗАПЕРТЫЕ ворота и подхожу к приунывшей голове.
— Зачем через забор-то полез? — спрашиваю, улыбнувшись, — Ворота же открыты.
— Побоялся, что они скрипеть будут, — обиженно вздохнул ребенок, — А оно вона как.
— Твои цветочки? — спрашиваю, присев у забора в поисках выхода из сложившейся ситуации.
— Теперь ваши, — гордо ответил мальчишка, — Тут за полем в лесу така-а-ая полянка есть, там таки-и-ие цветы растут…
— Стой, подожди, — нахмурившись, поднимаю осуждающий взгляд на этого юного романтика, — Ты что, в лес один бегал?
И мальчишка, видимо поняв, что так легко спалился, затихает, испуганно глядя на меня своими большими глазами.
— Не говорите матушке, пожалуйста, — тихо просит мальчик, а в глазах прямо-таки слезы крокодильи.
— Звать-то тебя как? — опускаю руку на золотистый курчавый затылок и вынуждаю опустить голову ниже, пока не окажется в месте пошире и спокойно заталкиваю обратно во двор.
— Елисей! — доносится до меня, пока направляюсь обратно к воротам и распахнув ни разу не скрипнувшую дверь, выпускаю страдальца.
— Вот что, Елисей, не скажу никому, если пообещаешь мне больше в лес в одиночку не ходить, — пытаюсь делать строгий голос.
— Обещаю! — заверяет мальчик и расплывается в счастливой улыбке, — Хорошего дня! — кричит он, уже убегая и машет рукой.
Машу в ответ и не могу перестать улыбаться. Мне начинает нравиться в этом новом мире, хотя все еще не могу поверить, что это не сон. Вдыхаю полной грудью утреннюю прохладу и осматриваюсь. Несмотря на ранний час, кто-то уже и в поле виднеется, и скот накормлен, и запах свежей выпечки уловить можно. Ну разве не сказка? Даже в дом заходить не хочется, а на дворе пустырь и даже присесть негде.
 
— Хозяюшка, утра доброго, — ворвался в мои мысли громогласный Борислав, — Потревожил вас кто в такую рань-то?
— Доброго, Борислав, — улыбнулась я, глядя на загруженного темными мешками мужчину, — Нет, нормально все, — заверила его я, лукаво глянув в сторону умчавшегося мальчишки.
— Если что, госпожа баронесса, я сегодня в поле со всеми, — сообщил он, опустив мешки с плеча на землю, — Если что понадобится, крикните кого из детей, они мигом передадут.
— Хорошо, — киваю и припомнив, кое-что, неловко спрашиваю, понизив голос, — Борислав, а тут нет лекаря или еще кого…?
— Ну, — хмыкнул он, — Лекаря у нас никогда не водилося, травница есть, — кивнул сам себе и пояснил, — Хворь или еще чего, все к ней идут, — а после обеспокоенно спросил, — Случилось чего хозяюшка?
— Да я вчера порядок наводила и руку порезала, а в доме ничего нет чтоб промыть, — нехотя призналась я.
— А-а, — понятливо протянул он, — Это дело серьезное, надо, надо промыть, — согласился он, — А то вона как у нас лесничий голосу разума не внял, рану не обработал, по сей день хромает.
— Тоже порезался? — уточнила я.
— Не, — рассмеялся он, — Медведь укусил, — невольно и я губы в смешливой улыбке растянула, — А травницу Лия зовут, тут на краю деревне живет, — он указал рукой направление, — Только это, она с причудой, но в беде не бросит.
— Спасибо, Борислав, — он коротко попрощался и поспешил по делам, ибо, итак, заболтался.
Я же обошла дом, набрала в колодце ведро воды и вернулась в дом. Не пойду же я с местной панацеей знакомиться не причесанная, не умытая и в мятом ночном платье. Цветочки заодно в воду поставила, красивые они всё-таки. А как пахнут…
Домик оказался и правда на самом краю, как этой травнице не страшно так близко к лесу жить, я не знаю. Сама бы я вряд ли смогла спокойно уснуть в таком месте.
Узкая тропинка вела от ограды к домику через душистые кусты мяты, смородины и… моркови. Морковь торчала везде между кустами и невысокими деревьями. А сам домик перекрывали раскидистые тяжелые ветви высокий яблони, усыпанные наливными яблочками.
На крыльце сидела молодая девушка и очень аппетитно хрустела… морковкой. На её коленях лежал пушистый светлый кот, лениво прикрыв глаза и когда я подошла, даже ухом не повёл.
— Утро доброе, госпожа баронесса, — ехидно, но как-то по-доброму поприветствовала она и протянула мне миску с еще двумя очищенными корнеплодами.
— Доброе, — ответила я и решив не расстраивать хозяйку дома, взяла предложенную морковь.
— Что привело тебя ко мне? — спросила она, похлопав рядом ладонью по деревянной ступеньке.
— Говорят ты людей лечишь, — мне было как-то неловко, но я села рядом и с удивлением обнаружила, как здесь на самом деле уютно.
В тени дерева открывался красивый вид на сад, как я это про себя назвала. Над мятой кружили бабочки, играючи меняясь местами и перелетая с кустика на кустик.
— Но ты здорова, — странно приглядевшись ко мне, ответила она, — Значит не лечиться пришла.
Я пригляделась — что-то странное в ней определённо было. На ее голове лежал красивый венок из тех же полевых цветов, но на русых волосах сильно выделялись светлые седые локоны и их было много.
— Мне ссадины промывать, отвар какой может? — предположила я, невольно потянувшись к котику, уж больно милый он.
Неопределенно хмыкнув, она сгрузила мне на колени кота, а сама скрылась в доме.
— Пушистый, по всем законам жанра ты должен быть черным, — тихо засмеялась я, поглаживая кота, он тихо муркнул и вытянулся сонливо.
Дверь была немного приоткрыта, и я могла слышать шорохи, стуки посудин друг о друга и тихие шаги.