Твоя нелюбимая жена (СИ)

– Нам нужно поговорить. Я специально приехал к тебе на работу.
– Вижу. Может, уже отпустишь мою руку? Мне больно.
Я соврала, но лишь отчасти. Физической боли своим прикосновением Богдан не причинил, что не скажешь о моральной. Её столько в душе скопилось, что она вот-вот выйдет наружу.
– Пожалуйста, не беги от меня. Это действительно очень важно. Речь пойдёт о ребёнке… – немного поколебавшись, он добавляет: – нашем с тобой ребёнка, Уля.
  
– Дядя сказал? – Богдан кивает, хоть я и без этого знаю ответ.
Почувствовав, как злость накатила удушливой волной, я сжимаю пальцы в кулаках. Взглядом мажу по Ольховскому, он выглядит так растерянно, что мне становится его жалко.
Ладно, я сяду в его машину, но лишь потому, что не хочу выяснять отношения перед воротами детского сада, где меня могут увидеть знакомые или коллеги.
Потянув дверцу авто на себя, я цежу через зубы:
– Я поговорю с тобой, но не здесь.
Сев в его авто, дожидаюсь, когда мы тронемся с места. Не знаю, куда собирается привезти нас Ольховский – мне уже всё равно. Этого разговора было не избежать, только я не думала, что Богдан приедет ко мне на работу.
Положив руки на руль, Богдан сосредоточенным взглядом смотрит перед собой. Напряжённый весь, будто жутко нервничает, отчего меня терзают сомнения: по своей ли воле он сейчас здесь, со мной.
Наверное, это дядя его заставил. Игорь Иванович, как узнал о моей беременности, так словно обезумел идеей поженить нас с Ольховским. Но я не хочу замуж за Богдана! Он меня нисколечко не любит. А жить под одной крышей с человеком, который тебя на дух не переносит – очень плохая идея, что станется с моей психикой?
Богдан привозит нас на набережную. Я даже немного радуюсь, что не в кафе. Вдруг он скажет мне что-то такое плохое, что заставит плакать, то я хоть не буду позориться при посторонних людях.
Я первой выхожу из машины, быстрым шагом двигаюсь к пешеходному мостику. Упёршись руками в перила, ненадолго закрываю глаза.
– Выходи за меня замуж, – говорит Богдан, остановившись за моей спиной.
Взяв меня за руку, Богдан кладёт мне ладонь приятную на ощупь коробочку и я открываю глаза. Кольцо? Дядя точно сошёл с ума. Даже не хочу представлять: какие методы он использовал, чтоб заставить Ольховского сделать мне предложение.
– Не выйду, – даже не взглянув на кольцо, я возвращаю коробку Ольховскому и руки на груди скрещиваю в знак своего протеста. – Я сейчас серьёзно, Богдан. Я. Не. Выйду. Замуж. За. Тебя.
– Почему? – он словно удивляется, тёмная бровь ползёт вверх, выгибаясь дугой. – Ты же беременная от меня.
– И что? Тебе какое до этого дела?
– Если бы я не был отцом твоего ребёнка, то да. Мне не было до этого никакого дела.
Закатив глаза, я цокаю языком. Да ну их всех… Пусть дядя сам женится на Ольховском, если так хочет с ним породниться. А я не буду нелюбимой женой. Не хочу быть той женщиной, которая вечно раздражает даже просто своим присутствием. А ещё ей наставляют рога, ранят своими подлыми изменами в самое сердце. Зная всё это и выйти замуж?
Нет. Я ещё не сошла с ума!
– Ульяна, не веди себя как капризный ребёнок. Мы же с тобой взрослые люди, давай договариваться.
– О чём мы с тобой можем договориться? Как будем вместе жить? Или, может, обсудим праздничный торт на нашей свадьбе? – на слове “свадьба” я обрисовываю в воздухе кавычки.
– Я сейчас серьёзно, – вздыхает он. – Выбора у нас с тобой нет. Пожениться нам всё же придётся. Но в наших силах решать: станем ли мы врагами или всё-таки сможем найти компромисс.
  
Глава 2
 
Богдан 
– Детка, ты просто космос, – перекатившись на спину, пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. Глаза закрываю, ощущая волнительный стук сердца.
– Ты был великолепен.
Мила подползает ко мне и устраивается у меня под боком, положив голову на мою грудь и закинув ногу на моё бедро. Губами касается моей щеки. Перехватив инициативу, я впечатываюсь в её губы и углубляю поцелуй.
Какая сладкая девочка. Моя девочка.
– Богдан! – восклицает малышка, когда моя рука забирается под простыню и начинает ласкать её грудь. – Какой ты ненасытный самец.
– Ничего не могу с собой поделать. Хочу тебя.
– Погоди, – приложив к моим губам палец, крошка берёт с прикроватной тумбочки мобильный. – Я тут рестораны просматривала. Хотела с тобой посоветоваться. Как думаешь, вот этот “Парадиз” или всё-таки наш привычный “Оксфорд”? Ну ты что не понял? Я ресторан выбираю, где мы будем гулять свадьбу.
– Мила, я должен тебе кое-что сказать.
Приподнявшись на подушке, серьёзным взглядом всматриваюсь в любимые глаза василькового цвета, какие же они всё-таки красивые. Таких больше никогда не встречал.
Радостная улыбка сползает с лица Милы и она вдруг начинает хмуриться, словно почувствовав, что я сейчас скажу какую-то дичь, отчего мне становится не по себе. Я просто идиот, собственными руками разрушаю будущее с идеальной женщиной.
– Я женюсь, – сердце глухо ударяется о рёбра. – На другой.
– В смысле? Это шутка какая-то?
– Нет.
– Богдан, мне не смешно, – криво ухмыльнувшись, Мила толкает меня рукой в плечо. – Скажи, что пошутил и тогда я ещё подумаю: казнить тебя или помиловать.
Кокетливый тон Милы навевает на меня воспоминания. Сколько всего мы с ней пережили, вместе едва не с первого класса. В огонь и в воду. Вместе. А её предал. Связался не с тем человеком. Скориков Игорь Иванович оказался не спасителем, а палачом. Прожжённый циник. Вершитель чужих судеб. Страшный человек, который обладает немыслимо большой властью. В его возможностях раздавить меня как букашку – на раз, два.
– Я не шутил, Мила. Прости.
– Что-о-о? Значит, не шутишь? – в ответ я качаю головой, а Мила обматывается простыней и выползает из постели, где совсем недавно мы занимались бурным сексом.
– Понимаешь, детка. Всё, что мы с тобой имеем. Всё это богатство и роскошь – это не с неба свалилось. Я заработал много денег благодаря одному человеку. Он очень влиятельный. Политик.
– При чём здесь какой-то политик к твоей женитьбе на другой? Я не понимаю?
Застывший в глазах любимой девушки испуг оказывается для меня ушатом ледяной воды. Меня вдруг отрезвляет, и я понимаю, что не хочу ломать себе жизнь. Не хочу отказываться от любимой из-за прихоти одного старика, пусть и очень влиятельного.
Да пусть на хер идёт этот Скориков.
Пусть забирает все бабки, делает голым и босым, как обещал. Зато я останусь с Милой, а не женюсь на его племяннице – ненавистной мне мымре. Мила же любит меня, значит, будет со мной и в горе и в радости.
Проделав над собой немалые усилия, я беспечно улыбаюсь::
– Зай, да я пошутил. А ты поверила, да?
Мила качает головой.
– Да! Чёрт тебя побери, Богдан. Тупые у тебя шутки, вообще несмешные.
– Да знаю я, знаю. Иди уже сюда, – похлопал ладонью по кровати, приглашаю Милу лечь рядом, но упрямица пятится назад. – Мил, ну ты чего, солнце? Я же сказал, что пошутил.
Мила не отвечает, заставляет моё сердце пропустить удар.
Да млять… Что я за идиот такой? Зачем сказал ей про эту дурацкую женитьбу? Племянница Скорикова всё равно меня послала нахер. Сказала, что замуж никогда не пойдёт.
Поднявшись с кровати, я приближаюсь к Миле. Сгребаю её в крепкие объятия. Она пытается вырваться, руками упирается в мою грудь, но я же сильнее её физически – усиливаю тиски, из кольца моих рук точно не выбраться.
Задрав голову, Мила смотрит на меня покрасневшими глазами. Её губы подрагивают, а по щеке катится слеза.
  
– Ну хватит, солнце. Нет у меня никого кроме тебя. Я просто тебя проверял.
– Ты дурак?
– Дурак. Твой любимый дурак, – прижавшись губами к виску Милы, шепчу: – Просто я люблю тебя сильно и всё готов сделать ради тебя, но возникли кое-какие трудности. У меня проблемы, Мила. Давай пока отложим свадьбу, я со всем разберусь и мы потом поженимся. Закажем банкет в самом крутом ресторане. Купим тебе самое красивое платье. Всё будет шикарно, с размахом, как ты любишь. Но потом, моя девочка. Потерпи немного ради меня.