Владимир, Сын Волка 2 (СИ)

Кто-то, конечно, может озадачиться, чего все эти кооперативы основаны с участием ветеранов Афганистана, систематически посещающих Дом воинов-интернационалистов, но это, по нынешним временам, слишком неявные признаки сговора. Но на случай обнаружения этой связи, есть полковник Орлов, начальник Следственного отдела КГБ.
«Да и Эдуардыч скоро должен пойти на повышение», — подумал Владимир.
  
Председатель КГБ Чебриков видит в генерал-майоре Гаськове большой потенциал, поэтому, за успех в Афганистане, легко может обеспечить ему повышение в звании и дать какое-нибудь управление в ПГУ или ВГУ.
А Гаськов не забыл о Жириновском и даже пару раз писал, справляясь о его делах и Домах воинов-интернационалистов.
Это один жирный плюс, полученный Владимиром в Афганистане — тесные связи в КГБ. При ином развитии событий, их бы не было и пришлось бы учитывать постоянный риск конфликта с комитетом, которому легко могла бы не понравиться его «чёрная» активность.
Грязный обнал, которым он собирается заняться, чтобы сколотить капитал для учреждения множества производственных кооперативов, требует «крыши» — без неё ничего не получится.
«Если кажется, что в грядущем обнале через кооперативы могут поучаствовать любые случайные подонки и мерзавцы, то надо тщательно проморгаться и посмотреть внимательнее», — подумал Жириновский. — «Никогда в истории человечества такого не было, чтобы к таким деньгам подпускали кого попало и за просто так. Но потом они, конечно же, будут говорить, что это всё они такие ловкие, пользовались слепотой системы и так далее, но я-то знаю…»
Случайные люди там будут только на самом низовом уровне, а все будущие олигархи — это обязательно чьи-то люди. Вероятнее всего, разного рода номенклатурщиков, желающих заработать себе первоначальный капитал.
«Тот же Ходорковский — плоть от плоти», — припомнил Жириновский. — «Потом пел соловьём, что он там „систему нагнул“, а на деле — комсомольский аппаратчик, покорно исполняющий волю сверху. Номенклатурщикам, желающим сочно навариться, надо было обкатать механизмы, посмотреть, как всё работает — он обкатывал и смотрел. Но они не учли, что не будет никакого плавного планирования к рынку, а случится крутое пике с очень жёстким ударом мордой об камни».
На него и других индивидов, занимавшихся разного рода схематозами, у Владимира большие планы. Ходорковского можно брать хоть в конце этого года. Но есть там и другие интересные личности: Березовский, Виноградов, Тарасов, Малкин, Чубайс и прочие.
Конечно, вместо них придёт кто-то ещё, но пока этот кто-то будет приходить, у Жириновского появится больше времени для манёвров, ведь у него не очень хорошие стартовые позиции, поэтому честно играть он не собирается…
«Ходор получит восемь-десять лет лагерей, если по нынешним законам», — подумал он. — «Но надо будет брать их за задницы всех вместе, чтобы не успели изменить схемы или бежать».
Горбачёв может вмешаться и амнистировать «невинных кооператоров», но факт расследования поможет придать этой истории достаточный общественный резонанс, что выиграет Жириновскому время на наращивание масштаба, так как остальные участники уничтожения экономики СССР будут действовать осторожнее и медленнее.
Но может быть и так, что Горбачёв, наоборот, использует это, чтобы уничтожить пару-тройку оппонентов из рядов номенклатуры.
«Пусть жрут друг друга, подонки», — подумал Жириновский. — «А я понаблюдаю».
* СССР, Московская область, город Москва, ВДНХ, 18 апреля 198 7 года*
— Волокиты со всем этим много, да… — пожаловался генерал-майор Гаськов. — Но уже меньше, чем раньше.
— Приятно это слышать, Эдуардыч! — заулыбался Жириновский. — Куришь?
Он достал из кармана пальто пачку сигарет «Ростов».
— Да, — кивнул Гаськов и взял сигарету.
«Флагманский» ларёк «Кебаб-гриль» расположен в сотне метров от монумента «Рабочий и колхозница», на очень проходном месте, что обеспечивает избыточное количество покупателей с раннего утра и до самого вечера.
Владимир посмотрел на группу из четверых студентов, которые подошли к окну ларька и начали заказывать дёнеры и напитки.
Основной целевой аудиторией является молодёжь, но больше всего выручки приносят московские мажоры, достаточно зажиточные, чтобы питаться недешёвыми дёнерами.
Несмотря на то, что прямой конкуренции нет, ведь никто ещё не открыл аналог, Жириновский решил зацементировать доминирование и согласовал через Отдел пищепрома, торговли и общепита сразу несколько вариаций дёнера, в трёх размерах — большой, стандартный и маленький. Большой стоит 1 рубль 25 копеек, стандартный стоит прежние 1 рубль и 10 копеек, а маленький обойдётся покупателю в 95 копеек.
Также, помимо более широкого ценового охвата, во всех ларьках были установлены дополнительные вертельные грили, предназначенные для приготовления курицы-гриль. Стоят они по 5 рублей и 20 копеек за тушку, что дорого, но вполне посильно при покупке на компанию.
В будущем он видит неформальную сеть общепита. Шаурма и курица-гриль — это проба пера. Дальше, как только удастся довести до ума промышленную фритюрницу, в производство пойдут крылышки в панировке, наггетсы и прочая продукция.
«Я…» — задумался Жириновский. — «Да я — подполковник Сандерс! Пха-ха-ха!»
Пищевые кооперативщики, трудящиеся в ларьках «Кебаб-гриль», жертвуют по 25% чистой прибыли на нужды Дома воинов-интернационалистов, что даёт очень неплохой доход, который частично аккумулируется, а частично тратится на взносы в строительные кооперативы.
Выбивать жильё для ветеранов-афганцев у Мосгорисполкома оказалось непродуктивным занятием, поэтому Жириновский решил, что надо решать назревшую проблему как-то иначе. И участие в строительстве кооперативного жилья стало единственным, на данный момент, адекватным решением — уже девять семей получили кооперативные квартиры в дар от Дома воинов-интернационалистов.
Владимиру иногда бывает очень жалко эти деньги, но он утешает себя мыслью, что это способствует привлечению в Дом множества ветеранов, которые раньше сомневались или не хотели тратить время. А уж потом их брали в оборот и раскрывали им все плюсы от стабильного посещения Дома…
— Так что там в Афгане-то? — спросил Жириновский, сев на лавку у клумбы. — Ситуация стабилизировалась?
— Я бы не называл это «стабильностью», — усмехнулся Гаськов. — Но стало лучше, чем раньше. Душманы, суки, начали получать больше финансирования от Штатов и уже восстановились от потери большей части опиумных плантаций. Это воодушевило их, поэтому борьба ожесточилось — они атакуют чаще, хитрее и злее. И теперь они совершают налёты на кишлаки, сдающие опиум государству…
— Так это же хорошо! — воскликнул Жириновский. — То есть, я имею в виду, что это плохо, конечно, но и хорошо.
— Имеешь в виду, что они так отворачивают от себя население? — уточнил генерал-майор.
— Да, — кивнул Владимир.
— В этом смысле — да, — улыбнулся Константин Эдуардович. — Душманы хотят вернуть былые времена, но методы выбирают… не те.
— Это путь к стабилизации, — заявил Жириновский. — Скоро, в глазах обычных афганцев, душманы превратятся в обычных басмачей, а это будет означать ещё большую поддержку правительства среди населения. А как ситуация с вооружёнными силами?
— С правительственными войсками — всё так же плохо, — с сожалением на лице ответил Гаськов. — А вот новые формирования ХАД и Царандоя — эти уже показывают хорошие результаты. Ещё не Красная Армия, но душманов уже превосходят. Ватанджар, кстати, свернул твою реформу правительственных войск.
  
— А почему? — напрягся Жириновский.
— Он решил пойти более простым и быстрым путём, — ответил на это генерал-майор. — Боевые подразделения ХАД и Царандоя будут расширяться и дальше, чтобы заменить собой правительственные войска, а уже потом, когда задача по выводу ОКСВА будет выполнена, армейские подразделения, последовательно, расформируют и переведут на их место подразделения из ХАД и Царандоя. Уже сейчас вся поступающая от нас бронетехника передаётся ХАД и Царандою, а правительственные войска сидят на голодном пайке — так он снижает влияние военных.