Страсть Зверя Пустыни (ЛП)
Шейх отвернулся, издав странный звук, наполненный яростью и удивлением.
Свободная и обрадованная я рванула с кресла, ощутив во рту победный вкус крови Артура.
Мое сердце сильнее забилось. Как ненормальное. Чужое.
Глава 8
POV Лилия
- Дьявол, ты не так все понял! - воскликнула, как только спрыгнула с кресла. Укус и побег -
это естественная реакция, когда пытаешь оттолкнуть или поговорить, а мужское тело в свою очередь захлестывала злость и страсть. Эти два чувства превращали шейха в это существо - в ожесточенного мужчину, не терпимого к неповиновению, который хочет взять и причинить боль.
Сложилось впечатление, словно Артур дал возможность сбежать, но не надолго. До тех пор пока его согревал азарт охотника, раненного добычей. Ему хватило несколько секунд, чтобы продлить удовольствие и насладиться ощущением ловли. Непередаваемое веселье, забава перед приятным десертом. А когда надоело предвкушать, он схватил за подол платья, отчего раздался треск ткани и лопнули лямки на ночном воздушном одеянии. От рывка я не устояла, а неуклюже завалилась на колени, с трудом успев подставить ладони и упасть на них, а не лицом об пол. В результате оказалась почти полностью голая на четвереньках ягодицами перед взбешенным шейхом. Изуродованный наряд прекрасно показал самые сокровенные места и в очередной накалил обстановку между мной и мужчиной.
Как только сообразила, сразу пересела на ягодицы и немного отползла назад, при этом не выпуская шейха из виду. Похоже, он не обратил особого внимания на укус, хотя на его губах виднелись капли крови. С высоты кресла он смотрел на то место, где секунду назад располагались мои обнаженные порочно расставленные бедра. Артур большим пальцем стер кровь с губ и лизнул ее, при этом улыбнулся. Хотя, не правильное слово. Скорее оскалился. Похоже, его ничуть не расстроила моя дерзость, а скорее возбудила, что он и подтвердил.
- Я не удивлен твоим поведением. Сначала распаляешь, а потом трахаешь камнем по голове, - по мере того, как Артур стирал кровь с губ и разговаривал, я настороженно поднималась и, комкая остатки одеяния на важных местах, начинала пятиться к двери. Хотя смысла в этом не было. Ведь он в любом случае догонит и отнесет, куда понадобится. Все попытки убежать продиктованы инстинктом самосохранения. Я просто не желала отдаваться. Тем более, агрессивно настроенному Артуру, желающему меня наказать из-за глупой ревности.
Шейх резко поднялся с кресла, спугнув меня, и заставив отчаянно действовать.
- Тебя не учили, что опасно дразнить опасного и серьезного противника, в десятки раз превышающего тебя по физической силе? Можно только в том случае, если намереваешься часто и с удовольствием проигрывать ему?
В ничтожной попытке выбраться, я дернула ручку двери и открыла ее, но в ту же секунду две огромные руки ударили по ней по обе стороны от моих плеч и с грохотом закрыли обратно. После грозного затишья и медленного осознания насколько я близка к Артуру, а также после смеха очередной пьяной компании с нижних этажей, я медленно развернулась вокруг своей оси. Спиной оперлась о дверь и, медленно выдохнув, уверенно посмотрела в лицо Артура, ожидая расправы, но не этого...
- Рафаэль - не является твоим законным мужем. Брак не был консумирован, следовательно, считается не действительным, но если ты считаешь по-другому, то я убью Вацлава, несмотря на его необходимость в некоторых политических вопросах. Запомни, только я могу к тебе прикасаться, а ты имеешь право прикасаться только ко мне. Вот так, - подтверждая свои слова, он насильно схватил мою ладонь и насильно притянул к своей груди. Заставил притронуться к обнаженной коже в вырезе рубахи и ощутить жар, на что я немного замялась и даже не нашла нужных слов для дерзкого ответа.
Запоздало я попыталась вырвать горящую ладонь, но ту лишь сильнее сжали мощные пальцы. Так что рука занемела.
- Как только мы вернемся во дворец перед лицом моих людей ты поклянешься своей жизнью и всем, что тебе дорого, в любви и преданности мне - своему господину!
Только сказав необходимое, он отпустил руку и отбросил ее, словно она грязная или мерзкая.
Стать его женой!? Женой!? Это настолько потрясло, что я обомлела и не издала ни звука. В голове не желала откладываться эта весть.
После предложения я долго стояла заторможенно, глядя поверх плеча Артура и не веря услышанному. Вместе с пониманием внутри рождался смех. Чем мысль сильнее откладывалась и я начинала верить в то, что слова про свадьбу не вымысел, тем сильнее разрывал смех. В какой-то ужасный момент он окончательно обуял. Чтобы заглушить его, пришлось прикрыть рот обеими ладонями, но не удалось сдержать - глухое хихиканье прорвалось сквозь пальцы.
Хохот душил и от него возле уголков глаз проявились капли жестоких слез. Я понимала, что это странная реакция на предложение и опасалась посмотреть в глаза Артура. Ведь он редко мог увидеть мой смех и какого сейчас услышать смех на приказ стать его женой?
Тщетно я пыталась замолчать, закрыть рот, но все это было так смешно, что закапали слезы, смех напоминал больше истерический, в результате которого скоро посетители таверны сбегутся узнать о происходящих «веселых» событиях. И я понимала, что Артур просто задушит! Сейчас скоро убьет. И не совсем понимала, отчего же медлит? Я бы сама себя убила.
Я мечтала, чтобы смех неожиданно оборвался, поэтому постаралась остановить его разговором. Словами. Хоть чем-то. Ведь это ненормально?
- Нет...нет. - Смех сменился поднимающейся волной паники. - Никогда. Никогда. Никогда между нами ничего не будет. Я не выйду за тебя замуж и никогда не полюблю. Ни за что. Мы никогда не станем возлюбленными. Никогда. Нет. Нет.
Паника вновь сменилась неожиданным весельем. В следующий момент мою грудину разорвало истеричным хохотом. Смех порвал когтями мое истерзанное нутро и от этого больно. До крови больно. Слезы начали душить и терзать. Залепили глаза белым полотном, за которым ничего не видно и глаз Артура не видно. Все как в тумане, в котором я заблудилась.
Я заголосила, как буйная:
- Представь, как мои мертвые соплеменники, погребенные в красных песках, будут наблюдать за нашей свадьбой?! Как мой лучший друг, который хотел спасти меня от тебя, услышит, как я буду клясться тебе в вечной преданности. И наши отцы, истекая кровью, будут слушать, о том, как сильно мы любим друг друга и желаем прожить жизнь бок о бок! Должно быть засмеются, а из их разорванных глоток будет фонтаном выплескиваться кровь!!!
Я надрывно засмеялась, ощущая, как горечь страсти и желания течет по венам.
Последние мои слова прозвучали, как меткий выстрел ядерного снаряда в стену. Разбили несокрушимую гору в мелкую пыль. Превратились в горсть яростных камней, которые в ответ ударили по мне.
От яростной пощечины Артура я отшатнулась и врезалась в дверь. Вскрикнула, но не от боли, а больше от удивления. Отвернулась и прислонила ладонь к горящей щеке. Где-то сбоку услышала яростные слова:
- Не истери, испугаешь Азамата…
Спокойные слова остудили гнев, после чего я обреченно, понурив голову, созналась:
- Прости, зря. Нельзя нам вспоминать отцов.
Сама не знала, что нашло и откуда приступ странной истерики. Я ведь взрослая и самодостаточная женщина с ребенком? Может наболело? Может чувство вины прорвало изнутри и вылилось омерзительными словами. Я не хотела причинять боль Артуру или как-то задеть, а всего лишь спустила себя на землю. Потому что кажется его предложение поразило, шокировало и наполнило капелькой отвратительных чувств. Наслаждения. Эйфории. Слишком жестокой радости и трепетом.
- Это честь для любой женщины, но я просто не могу стать твоей женой…
Глава 9
POV Лилия
Шейху можно отказывать? Разве можно говорить «нет» на обычный приказ, а тем более на приказ стать его женой?
От пощечины моя истерика мигом закончилась, растворилась среди тишины. Если прислушаться, то за окном шуршит воздух, а ветер раскидывает песок, голодные собаки рычат и сражаются за последний кусок мяса, а пьяный бездомный сброд орет в переулках. Все это слышно в нашей комнате. Поэтому на следующий шаг Артура и шорох его рубахи во время резкого движения, я дернулась и сжалась в ожидании нового удара. Может так и было? Может одной пощечины не достаточно? Теперь насмерть забьет за отказ? Но мне ведь нельзя сейчас умирать, у меня - сын. Эта мысль останавливала и успокаивала: