«Спартак»: один за всех

Валерий Газзаев
У нас играли люди 12 национальностей. Тогда только прошла война между Грузией и Южной Осетией [13], а у нас играли четыре грузина. И жили как одна семья. Такое сплочение было мощное. И вот тогда мы впервые замахнулись на чемпионство, и, конечно, остановить нас было уже невозможно.
  
Вся республика жила футболом. Всегда был полный стадион — и еще тысяч 20 стояли вокруг. То есть больше 10 процентов мужского населения Владикавказа на каждый матч приходили. Даже бабушки, которые продавали семечки на стадионе, говорили: «Ну как вы? Ну, надо сегодня выиграть». Им тоже доход был от продажи семечек! Такого необыкновенного единения я никогда больше не встречал. Игроки дыхание зрителя чувствовали всегда. Как только свисток — все, уже народ гнал команду вперед. А когда выигрывали, гуляли всем двором.
Сергей Горлукович
В Осетии действительно был бум. Народ не так уж хорошо жил, безработицы было много, особенно в тех южных регионах. А в любые времена, если плохо народ живет, руководителям надо что-то людям дать, зрелища какого-то. И футбол отвлекал людей от этих проблем насущных.
Амир Хуслютдинов
Успехи Владикавказа основная масса болельщиков в тот момент воспринимала как водочные деньги и работу с судьями. Ну, толика таланта. Совсем маленькая. Я не говорю, что так оно и было. Но так воспринимали люди.
Валерий Газзаев
Что касается судейства в то время, ну, оно было неоднозначное, можно сказать. Судьям не позволяла работать квалификация, симпатии, еще какие-то, наверное, моменты. Это в любом чемпионате есть. Что я про судейство буду говорить? Спрашивайте у спартаковцев про судейство. Они вам лучше расскажут.
Игорь Порошин
Не нужно плохо думать о Газзаеве. Он не только порычать и попрыгать на судей может. Он идеолог. И главной ставкой было разыгрывание карты антикавказских настроений, связанных в первую очередь с чеченской войной, с ситуацией с миграцией, с отсутствием национальной политики в стране. Это была острая история, и она, конечно, была по полной программе красиво разыграна Валерием Газзаевым. Я думаю, что, возможно, даже было принято решение допустить «Аланию» наверх. Такой акт национальной политики.
Валерий Газзаев
Как-то на одной из пресс-конференций спросили: а вам не обидно, что вас называют лицом кавказской национальности? Я говорю: «Абсолютно не обидно, наоборот, я горжусь этим. Горжусь, что я в этой стране живу и добиваюсь результатов».
К середине лета становится ясно, что титул «Спартаку», скорее всего, не выиграть. Тем временем близится старт Лиги чемпионов — бюджет команды в значительной степени зависит от призовых в турнире.
Леонид Трахтенберг
Естественно, после того как мы уступили лидерство Владикавказу, почти никто не верил, что «Спартак» может успешно выступить в Европе. Мы нуждались в усилении. И Романцев принял единственно верное хирургическое решение — усилиться за счет легионеров.
Игорь Рабинер
Совершенно бомбическим шагом стал приход летом 1995-го в «Спартак» сразу нескольких футболистов сборной из зарубежных клубов. Пожалуй, это был первый раз, когда люди не уезжали за границу, а из заграницы возвращались. И это не ветераны, которые возвращались доигрывать.
Виктор Гусев
Все уходили, а Романцев взял и привез лучших в «Спартак». Что это значит? Что были какие-то рычаги, в том числе и финансовые, чтобы привлечь этих футболистов. В этом была очень большая сила: при общей неустойчивости в нашей стране в девяностые годы клуб вдруг себя ведет так, как будто это «Милан» или «Реал».
Василий Уткин
Юран, Кульков, Черчесов, Шмаров. Ну, про Шмарова было понятно, что он на сходе. У него не было какой-то грандиозной европейской карьеры. А вот Кульков с Юраном играли в «Порту». Их приезд был абсолютной сенсацией. Этого никто не мог предвидеть, раньше подобного не происходило.
Это был такой деловой ход. Люди получили права на Юрана и Кулькова, была проведена целая спецоперация по их возвращению. Парень, который был в этой операции главным, Андрей Ярин, сейчас замглавы администрации президента. А другой фигурой, которая финансировала эту историю, был Илья Хайкин, который после некого делового конфликта в России не появляется и давно живет в Англии [14].
Валерий Шмаров
Когда мой контракт в Германии заканчивался, я с ребятами-спартачами уже начал созваниваться, какая там ситуация в команде. Они говорят: «Мы сейчас будем лететь с пересадкой на восемь часов во Франкфурте». — «О, я к вам приеду в аэропорт, хоть увидимся». Ну, приехал. Разговариваем, общаемся. И Иваныч идет: «Ты чего тут делаешь? Чего, какие планы?» Я говорю: планов пока никаких нет. Хотел бы, может, вернуться в команду. А он: «Давай, с удовольствием. Мы тебя ждем».
Сергей Юран
У меня с Василием Кульковым на тот момент закончились контракты в «Порту». Бобби Робсон, такой известный тренер, ушел в «Барселону». Пришел новый главный — по-моему, бразилец. Ну, естественно, он президенту и сказал, что русские ему не нужны. То есть ориентир, понятно, игроки из Бразилии. У нас контракт как раз закончился, мы новый не подписали и стали свободными агентами.
Мы были как бы в листе ожидания, вроде испанцы интересовались, французы. Но конкретное предложение поступило от Олега Ивановича, приехал вице-президент «Спартака» Есауленко Григорий. Я так понял, ставка сделана на то, чтобы дать нам возможность набрать форму и как можно удачнее выступить в еврокубках. У нас была договоренность, что мы подписываем контракт до 31 декабря.
Леонид Трахтенберг
Нам нужно было успеть взять хорошего вратаря. К счастью, Романцев — такой человек: где ему комфортно, там он и располагается вместе с футболистами. Сборная до того всегда готовилась в Новогорске. А Романцев взял и сказал: «Нет, мы будем в Тарасовке».
Так что сборная жила там, в том числе и вратарь сборной Станислав Черчесов. И вот однажды в тихий час… Это как в детском саду: футболисты спят как дети в это время, а я например, не могу, как они, лечь и вырубиться. Я постучал к Черчесову, разбудил его. Он в это время очень хорошо играл за дрезденское «Динамо» в Бундеслиге. «Стас, ты хочешь играть в Лиге чемпионов?» Я думаю, ему показалось, что ему это снится. Он говорит: «А каким образом?» — «Сейчас мы всё решим».
Они жили на одном этаже с Романцевым. Я пошел к нему, говорю: «Олег Иванович, вы хотите, чтобы у нас в воротах играл Черчесов?» Он тоже решил, наверное, что я перегрелся: «Как? Если он играет в Бундеслиге?» — «Олег Иванович, мы возьмем его в аренду до декабря, а потом посмотрим». Он говорит: «А сколько будет стоить?» — «Одну минуточку». И обратно по коридору к Черчесову. «Сколько ты можешь стоить?» — «Я сейчас выясню, пойду вниз, позвоню руководству». А дрезденское «Динамо» как раз нуждалось в валюте. Черчесов: «Аренда моя будет 100 тысяч стоить». Я опять к Романцеву, тот говорит: «100 тысяч за три месяца?!» На что я резонно ответил: «Олег Иванович, дорогой мой, мы вкладываем 100 тысяч, а при победах — а мы их будем одерживать с таким вратарем — мы заработаем миллионы!» — «Ты думаешь?» — «Я уверен!»
  
Вот так у нас появился Черчесов.
Станислав Черчесов
У себя в номере лежу, раздается стук. Леонид Федорович говорит: «Не спишь?» Я говорю: «Нет». «Пойдем, — говорит, — Олег Иванович тебя зовет». Олег Иванович спросил, какая у меня ситуация, и я ему объяснил. Он: «Окей, я тебя услышал». Через месяц я был в «Спартаке». За 100 тысяч долларов, смешные деньги, меня одолжили, чтобы в Лиге чемпионов я играл. Мотивация моя была простая: ты должен быть там, где ты нужен.