«Спартак»: один за всех

Виктор Онопко
Ну, Юрий Гаврилов — это легенда, я его игры еще юным по телевизору смотрел, как он взаимодействовал с Черенковым, с Родионовым. А в той игре запомнилось, что он вышел в разных бутсах. Не знаю почему — может быть, чтобы отвлечь внимание соперника? Тот на долю секунды теряет концентрацию, и ты можешь его обхитрить, обвести.
  
Владимир Бесчастных
Тот самый Гаврилов, любимец болельщиков «Спартака». А я тогда играл еще правого полузащитника. И видел, как он отдавал эти передачи, просто отрезал всю команду одним пасом. У нас таких футболистов не было в тот момент в середине поля.
Юрий Гаврилов
Со «Спартаком»? А это в каком году-то было? Я ту игру и не помню уже.
Владимир Бесчастных
В итоге сыграли мы 1:1, но «Асмарал» нас возил. Мы бегали, как собачки, за мячом, это страшно бесило. Гаврилов вывел их нападающего Губернского три раза один на один, просто тот не забил. То есть мы могли бы еще и крупно проиграть.
Евгений Селеменев
Романцев, который уже стал чемпионом, который уже довел команду до полуфинала Кубка европейских чемпионов, выходит против какого-то частного клуба, который непонятно вообще что такое. Ну, это как тихоокеанский крейсер против коммерческого ларька. И тут Бесков с ветераном Юрием Васильевичем Гавриловым показывает этой сборной СНГ, которую собрал Романцев, такой футбол. Конечно, это был щелчок по носу. И «Спартак» еще отскочил. Могло быть больнее.
Алексей Скородед
Бесков был очень доволен. В раздевалку пришел Аль-Халиди, у нас был реально праздник. Аль-Халиди обычно премиальные за ничьи не платил, но тут заплатил, выделил таким образом эту игру.
Олег Романцев
Мы с Константином Ивановичем в конце игры не пересекались. Чисто технически негде пересекаться нам. Ну как, он сел, рюмочку выпил, да домой поехал. Я сел, рюмочку выпил, да в другую сторону поехал.
Игорь Порошин
После матча я захожу в раздевалку, там уже почти никого нет, стоит Романцев. Я говорю: Олег Иванович, я хотел бы интервью взять, когда? Он отвечает: ну давайте сейчас. Прислонился к стене, и мы вот два часа так простояли, я помню, что вторую девяностоминутную кассету достал для диктофона. Он говорил о том, что его любимый писатель — Достоевский. Что мир кишит Геростратами. То есть он уже тогда чувствовал себя строителем храма, который Геростраты хотят спалить, — и в этих словах можно увидеть всполохи его будущего. Еще он сказал: «Я иногда чувствую себя черепахой, с которой содрали панцирь».
Я уже тогда начал писать о футболе, и в этом мире в основном были очень простые мужики. А тут я увидел чувствительного русского интеллигента. И он тренировал команду «Спартак» (Москва).
Игорь Рабинер
У меня есть в архиве снимок: девятнадцатилетний я стою в раздевалке «Асмарала» и беру на огромный диктофон интервью у Бескова. И Бесков, расплывшийся в улыбке. Такого Бескова не бывало! Бесков всегда был хмурый, суровый, с опущенными бровями. Неоднократно, когда его поздравляли с победами, говорил: «Поздравление не принимаю. Мы сегодня играли не в тот футбол, который может понравиться зрителю». А тут стоит барин и дает позитивные оценки игре. Он был прямо счастлив от того, какой футбол его команда показала против «Спартака».
Я тогда работал в газете «Футбол-Экспресс», которая принадлежала Аль-Халиди. И мы очень широко освещали ту игру. Я помню, что написал, что «Асмарал» был больше похож на «Спартак», чем сам «Спартак». Бесковские ребята кружева плели, играли весело, легко, изящно. «Спартак» сравнял счет, но это была моральная победа «Асмарала» и Бескова.
Олег Романцев
Николай Петрович Старостин меня огораживал от журналистов, от влияния негативного. Он знал, что я легко ранимый человек, и поэтому газет мне не давали, где были плохие статьи. Хвалебные, кстати, тоже не давали. Может быть, их и не было. Но да, когда сыграли вничью с «Асмаралом», писали такое: мол, неизвестно, где «Спартак», а где «Асмарал». Играли мы примерно одинаково.
Алексей Скородед
По итогам первого круга Аль-Халиди выплатил нам шикарные премиальные и еще отправил нас на сборы в Турцию, то есть это большое дело по тем временам. И я так понимаю, Константин Иванович в тот момент уже начал строить планы на следующий сезон.
Не обращая внимания на критику, Романцев планомерно строит новый «Спартак» в условиях экономического хаоса и безденежья.
Александр Тарханов
Меня Романцев вызывает и говорит: «Федорыч, у нас тишина на базе, это плохо. Должен быть шум. Давай займись этим вопросом». Я вызвал Онопко Виктора и Карпина Валерку, мы обговорили, как людей вытаскивать из номеров. Нужно было Пятницкого вытащить, Вели Касумова. Один из Ташкента приехал, другой из Азербайджана — понятно, что менталитет отличается. Ну и ребята их начали звать играть в карты, в домино, в шахматы. Потом Олег Иванович говорит: ну слушай, шум появился, все у нас нормально. Появилась команда, и это начало влиять на тренировочный процесс.
Виктор Онопко
Романцев, которого я увидел первый раз, — это скромный, тихий человек. Но когда он выходил на поле, он становился другим. Это человек, который погружен в футбол, в свои идеи, он смотрит на каждого футболиста, подсказывает, руководит. А вне поля он с нами играл в карты, в домино. Мог с нами в конце сезона сесть за стол и пива выпить.
Александр Тарханов
Он коммуникабельный, честный, порядочный человек, очень требовательный к себе и к команде. Я его знаю много лет — он никогда не кричал на футболистов, даже если плохо играли, он делал все очень спокойно, грамотно, чтобы не было напряжения. Обстановка при Романцеве в «Спартаке» была идеальная. Он всех своих игроков защищал.
Виктор Онопко
Он всем помогал. Я у него даже деньги брал взаймы. На поле всякое бывало, конечно. Помню, мы играли, ну, как обычно говорят, на жопу. На участке поля два на два, и кто проигрывает — тому мячом по жопе. Романцев играл с Бакшеевым, а кто-то другой — с Ледяховым. А смотрели на это с балкона базы. Ну, Романцев начал проигрывать и прямо завелся. Он был злой, в подкатах стелился.
Александр Тарханов
Я смотрю тренировки Гвардиолы: он все время подсказывает, направляет. У Олега Ивановича было то же самое. И поэтому футболисты прогрессировали сразу. Он расставлял игроков, он рассказывал, он сам с ними играл все время. Как открыться, как подстроиться под партнера, как принять мяч. Он не кричал, но как бы своим видом показывал, что надо делать.
Понимаете, когда ты ущемляешь футболистов, орешь на них, они выйдут на игру и будут бояться, потеряются. Я когда-то был на турнире детских команд, и наша команда из Тольятти играла с итальянцами. Итальянские ребята ошибаются, но тренеры их подбадривают, хлопают. А наш бегает, кричит. Я смотрел с вице-губернатором игру, он спрашивает: Федорыч, а чего он орет? Они же сразу закрепощаются, не знают, что делать. А у итальяшек все нормально.
  
Тренер, который разбирается в психологии, может правильно выбрать момент и подсказать, как надо. Олег Иванович этим мастерством владел. Было в нем такое противоречивое сочетание доброты и строгости.
Владимир Бесчастных
У других тренеров в советское время почему-то была такая теория, что на тренировках надо меньше играть, чтобы «не наедаться футболом». Я этого никогда не понимал. Как может тебе надоесть играть в футбол?! А у Олега Ивановича все тренировки и упражнения были игровые, и меня это восхищало. И когда приходили новые ребята, он им постоянно указывал на нюансы, а поскольку они уже были футболистами высокого уровня, то схватывали они довольно быстро. Буквально за несколько месяцев Олег Иванович поставил команде стиль. И когда игрок получал на поле мяч, все остальные игроки сразу понимали, что делать дальше, куда открываться.