«Спартак»: один за всех
Федор туда поехал с врачом. Вернувшись, врач сказал, что диагноз неутешительный: по мнению профессора, Черенкову следует по возвращении продолжить лечение в стационаре. Константин Иванович прислушался к этому мнению. Сразу по прибытии в Москву Черенков поехал в клинику и провел там какое-то время, прежде чем вернулся в команду. Но мысли о том, чтобы он завершил карьеру, ни у кого не было. Он должен был вылечиться и снова играть. И так было после каждого рецидива.
Игорь Рабинер
Матч с «Андерлехтом» был 21 марта, а уже через два с половиной месяца Черенков снова вышел на поле. Существует очень распространенная версия, которую, в частности, мне подтверждал брат Черенкова Виталий, что его не долечили. И тогда, и потом. Он все время был так нужен «Спартаку», что, как только наступали какие-то незначительные улучшения в его состоянии, его тут же забирали обратно на базу.
Юрий Гаврилов
Команда надеялась, что он справится с этой болезнью, что он восстановится. И когда он вернулся, нам показалось, что все у него нормально. Но потом болезнь опять немножко стала проявляться. Лично я заметил, что у него притупилось чутье, он стал чуть хуже определять дистанцию до мяча: то ли ему ждать его, то ли идти на мяч. Такая заторможенная стала реакция.
Болельщики и журналисты заметили, что главный игрок «Спартака» на два с лишним месяца просто исчез из команды. Истинных причин отсутствия Черенкова никто не называл — и о его ментальном здоровье публично никто не говорил. Точный диагноз не озвучен до сих пор — из уважения к Черенкову и его близким мы не публикуем в книге предположения наших собеседников.
Леонид Трахтенберг
Если Черенков отсутствовал, то в прессе озвучивалось, что он приболел: простудился, грипп, или у него растяжение задней мышцы, или ушиб, и так далее и тому подобное. Поэтому никто из болельщиков не догадывался, что происходило с ним на самом деле.
Анастасия Черенкова
О здоровье папы я ни с кем никогда не разговариваю и эту тему обсуждать не буду.
Василий Уткин
Я хорошо помню разговоры о том, что с Федей что-то не то, еще в мои школьные годы. Ну, как к ним можно было относиться? Примерно как к разговорам об инопланетянах или о том, что Леонида Ильича Брежнева не слушается его нижняя челюсть. Ведь не было ни интернета, ни социальных сетей. Была одна спортивная газета — и все. Откуда мы могли что-то узнать?
Игорь Рабинер
Это Советский Союз. Полная или почти полная закрытость информационная. Нельзя было говорить ничего или почти ничего. Максимум, что говорилось — Черенков болен. Чем болен, не говорилось. Все передавалось из уст в уста.
Это было время, когда у людей вообще не было каждодневной оперативной информации о том, что происходит в любимой команде. Газета «Советский спорт» — и брехаловка около стадиона: были такие места, где собирались болельщики и обсуждали новости, слухи и так далее. Естественно, чуть-чуть продвинутая публика знала, что у Федора ментальное заболевание. Но деталей никто знать не мог.
Леонид Трахтенберг
Если вы спросите у всех великих тренеров, которые тренировали «Спартак» и приводили его к чемпионству, сколько талантливых игроков прошло через их руки, они скажут: «Сотни, но лишь единицы стали звездами». И Симонян, и Бесков, и Романцев талант ставят на второе место, а на первое ставят труд. Потому что любой талант без максимальных усилий на каждой тренировке ничего не стоит. А Федору Черенкову приходилось втройне тяжело, учитывая обстоятельства его болезни. Ему каждый раз нужно было начинать с нуля. Я не знаю, сколько потов ему нужно было пролить, чтобы каждый раз после рецидива возвращаться в футбол и подтверждать свой класс.
Игорь Рабинер
Безусловно, любовь болельщиков «Спартака» к Черенкову из-за его болезни только выросла. Даже если люди не знали многих вещей, они подспудно чувствовали эту драму, что ему приходится многое преодолевать, чтобы возвращаться на поле и показывать свое искусство. Это вообще очень типичное российское свойство — особенно сильно любить тех, кому плохо.
Александр Вайнштейн
Он, получается, всю жизнь играл больным. Я вообще не понимаю, как он на таком уровне мог все это делать. И к нему относились… Ну знаешь, в хорошем смысле как к юродивому. Какой-то он был такой человек, о ком никто ни одного плохого слова сказать не мог. Вот если бывают святые, то это Федя.
После первого кризиса у Черенкова регулярно случались рецидивы. Были сезоны, когда он играл великолепно, были периоды, когда он выпадал из команды и проводил по несколько недель в больнице. О болезни футболиста узнали и руководители сборной СССР — и сделали выводы.
Василий Уткин
Вся карьера Черенкова выглядела так: или он присутствует во всем блеске, или его практически нет. В 1984 году он вернулся, играл, но это не производило прежнего впечатления. А потом вдруг снова, как будто по щелчку пальцев, он появлялся как нечто очень яркое, светящееся. Потом опять пропадал. И поскольку с ним все время это происходило, было ощущение, что это никогда не закончится. Что он всегда сумеет вернуться.
Игорь Рабинер
Он жил с этой болезнью до конца своих дней — и тем больший подвиг, что он смог поставить рекорд по количеству матчей, сыгранных за «Спартак». Но эта болезнь стала одной из главных причин того, что Черенков не поучаствовал ни в одном крупном турнире на уровне сборных.
От поездки на чемпионат мира в Мексику в 1986 году его отцепили в последний момент. До этого сборную тренировал Эдуард Малофеев, и у него Черенков был основным игроком. За три недели до начала турнира тренера неожиданно сменили на Валерия Лобановского. И тот сделал полную ставку на своих киевлян, с которыми он только что выиграл Кубок обладателей кубков, показывая мощнейшую игру. Плюс Лобановский знал, что зимой 1986 года у сборной были сборы в Мексике, и там у Черенкова был приступ. Видимо, он боялся, что в условиях высокогорья и больших нагрузок этот приступ повторится.
Лобановский писал в своей книге, что он сам был не согласен со своим решением, что ему было больно — ему, железобетонному, сверхуверенному в себе человеку, которого за границей называли полковником. Он даже побоялся сам сказать об этом Черенкову. Он послал врача команды, Савелия Мышалова. Тот потом вспоминал, что блеял что-то нечленораздельное и стеснялся. Федор заплакал и уехал. Конечно, это для него было колоссальным психологическим ударом.
Василий Уткин
Я хорошо помню, как перед чемпионатом мира в программе «Время» прочитали состав сборной из 22 человек — и Черенкова там не было. Это выглядело, конечно, колоссальной несправедливостью. Хотя тогда, в 1986 году, он не показывал игры высокого класса. Это был не его год абсолютно. Но я же говорю, что Черенков всегда производил впечатление не очень спортивного человека, который оказывается лучшим, как только начинается игра. И была вот эта надежда на преображение — и абсолютно детское ощущение несправедливости.
Валерий Гладилин
В сборной у него были сильные конкуренты. В «Спартаке» он был звездой. Но в других командах были игроки не слабей, к тому же Заваров с «Динамо» (Киев) выигрывал еврокубок, а это был прямой конкурент Черенкова по позиции. И тренеры отдавали предпочтение ему.
Василий Уткин
У меня сложилось впечатление, что Лобановский просто не видел возможности погрузить Черенкова в ту систему нагрузок, которая существовала в сборной. Он знал о его нездоровье и не хотел подвергать его этому риску. То есть мне не кажется, что Лобановский не признавал Черенкова. Он его берег.