Эпоха Титана 2 (СИ)

— Я сказала — ничья, — повторила Мамонтова твёрдо.
— Охренеть, — это уже другой сказал. — Выдержал.
— Всё… Всех положил.
— Ты видел? Он в конце башкой…
Шёпот побежал по кругу. Ловцы переглядывались, что-то обсуждали. Шагнул, и нога подкосилась. Поймал равновесие в последний момент. Тело отказывалось подчиняться.
— Против гиганта сила не поможет! — хмыкнул Юра. — Только оружие и магия.
  
Голубоглазка уже пришёл в себя. Сидел на земле, придерживая нос тряпкой. Ткань пропиталась кровью. Говорил гнусаво, с искажением.
— Прости, не слышу, — поймал равновесие. — Ты через нос говоришь, ничего не разобрать.
Несколько человек хмыкнули. Как же его перекосило. Рожа налилась краской. Он попытался встать, но покачнулся и остался сидеть. Кулаки сжались и разжались.
— Посмотрим, что с тобой будет на первой вылазке, простолюдин, — ответил он.
В его голосе звучала угроза, нет, даже обещание.
— Завязывай уже со своей аристократической ересью! — вмешалась Василиса.
Она махнула рукой, обрывая разговор. Адреналин выходил из крови. Его защитный эффект испарялся. И вся накопленная боль обрушивалась разом. Доковылял до Мамонтовой. Посмотрел ей в глаза.
— Всё? — спросил.
— Думаешь, что тебя нельзя сломать и подчинить? — склонила она голову.
— Насчёт первого… не уверен. А второе? — хмыкнул. — Лучше сдохну.
— А я смотрю, тебе нравится, не устал? Ничего не болит?
— Пойдёт, — сплюнул кровь. — Ничего нового. Если у тебя есть желание, то могу продолжить с тобой.
Василиса замерла.
— Вали в медкорпус, — махнула она рукой.
— Спасибо, Василиса Игоревна, — ответил я.
Развернулся и пошёл. Пришлось медленно ковылять, скрипя зубами от ощущений этого слабого тела. За спиной остались шёпот, переглядывания.
Толкнул дверь в медкорпус. Огляделся. Ольги не было, но присутствовал Олег. Запах антисептика ударил в нос, смешанный с чем-то травяным.
— Большов? — вскочил он из-за стола.
Подошёл ко мне и посмотрел.
— Твою ж… где это ты?
— Подскользнулся, — улыбнулся.
Меня начало клонить в сторону. Подошёл к кушетке и забрался на неё. Голова упала на подушку, и я вырубился.
* * *
Сознание возвращалось постепенно, слоями. Сначала звуки — приглушённый голос, звон инструментов. Потом ощущения — мягкость под спиной, тяжесть одеяла, тупая боль во всём теле.
Открыл глаз один, второй не поддавался.
Правым видел белый потолок медкорпуса. Левый словно залит свинцом — веко не реагировало на команды.
— Очухался? — сказали рядом.
Голос был близко, прямо над ухом. Послышался скрип стула, врач придвинулся ближе.
— Мамонтова…
Он не закончил, просто выдохнул это имя с такой интонацией, что слова и не требовались. В одном слове — и осуждение, и злость, и усталость.
Посмотрел на Олега. Мужик морщился и смотрел на меня, качая головой.
— Жёсткая баба, — продолжил он.
Олег потянулся к столику, взял стакан с водой, сделал глоток.
— Помешана на силе, авторитете и уважении. Воспитывает своих так, чтобы они постоянно грызли глотки друг другу и росли.
— Правильно, — ответил я.
Голос прозвучал хрипло, словно не использовался неделю. Горло пересохло. Попытался сглотнуть — больно.
Олег замер, уставившись на меня.
— Что? — он наклонился ближе, словно не расслышал.
— Правильно, — повторил. — Она правильно делает.
Врач открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Володя, — наконец выдавил он, — у тебя трещина в левой ноге, разорвана связка, рёбра тоже не в лучшем виде.
Он загибал пальцы, перечисляя.
— Внутреннее кровотечение было, еле остановил. Перелом ключицы, трещины в костях на руках. Там живого места нет, так ещё всё тело в порезах и синяках.
Закончил и уставился на меня, ожидая реакции.
— Ничего страшного выходит, — хмыкнул. Попытался улыбнуться.
— Да ты, я смотрю, юморист, — показал мне большой палец Олег.
— Я на тебя двадцать зелёнок угрохал и ещё магию использовал, — он провёл рукой по лицу, растирая глаза. — Это месячная зарплата рядового аномальщика, если в зельевом эквиваленте считать. Ещё и я магии потратил неслабо, чтобы тебе помочь.
Пошевелился, проверяя тело. Чувствовал только тупое нытьё, словно после тяжёлой тренировки. Пошевелил пальцами — работают. Согнул руку в локте — движется, хоть и туго. Попробовал глубоко вдохнуть. Рёбра кольнули, но не так сильно, как ожидал.
Почти всё, что описал врач, уже устранено. Магия зелёнок плюс лечебные способности Олега. Кости срослись или почти срослись. Кровотечение остановлено. Порезы затянулись, остались только розовые линии на коже.
Лишь ноющая боль по всему телу напомнила, что я пережил.
— Василиса мне в копеечку влетит, — взял какую-то папку Олег.
Открыл её, пробежался взглядом по записям, что-то записывал.
— Но ничего, я уже ей выставил счёт.
Захлопнул папку с явным удовлетворением.
— Пусть платит, а то любит она свои гладиаторские зрелища.
В голосе звучала злость.
— Могу идти? — спросил я.
— Можешь? — поднял брови врач.
Посмотрел на меня с сомнением.
— Это только тебе будет понятно.
Напряг пресс — укол в боку, там, где были сломаны рёбра. Терпимо. Упёрся руками в кушетку. Левая дрогнула, но выдержала вес. Медленно, осторожно сел.
Голова закружилась. Мир поплыл, накренился влево. Зажмурился, подождал, пока пройдёт. Прошло. Пошевелил руками и головой. Состояние? Хуже удовлетворительного, а значит, сойдёт.
Полез в карман, где у меня был остаток своих зелёнок.
Форма на мне была чистая — явно Олег переодел, пока я был в отключке. Но в кармане нащупал знакомые кругляшки. Когда переодевался в форму ловцов, переложил их. Посмотрел на врача — не забрал. Честный или для него это мелочь?
— Странные у тебя травмы, Большов, — Олег смотрел на меня, прищурившись.
Пауза.
— И регенерация… нечеловеческая.
Он произнёс это спокойно, констатируя факт.
— Будь осторожен, такие, как ты, долго не живут, особенно если привлекают слишком много внимания.
Олег подмигнул мне. Кивнул.
Предупреждение принято. Если от него будет прямая угроза, то уберу его. Без колебаний, без сожалений. Уверен, что он тоже обнаружил моё ядро, но, в отличие от Кольцовой, держит язык за зубами и не торгуется.
Оля, Олег, Матросов и Мамонтова — только эти люди кое-что подозревают обо мне. Четыре потенциальные угрозы или четыре временных союзника. Пока их молчание мне выгодно, они живут.
— А-а-а, — застонали рядом.
На соседней кушетке лежал длинноволосый. Не заметил его раньше — слишком был сосредоточен на собственных ощущениях.
Парень лежал на боку, свернувшись калачиком. Лицо в синяках — свежих, яркого сине-фиолетового цвета. Губы разбиты, распухли. Один глаз заплыл.
— Во-ло-дя? — уставился он на меня. — Что с тобой случилось? Почему ты…
Он замолчал, глядя на моё лицо. Видимо, вид был ещё тот, раз даже избитый Вася ужаснулся.
— В порядке, — прервал его.
— На тебе живого места нет, так ещё и весь в крови, — не унимался длинноволосый.
Вася приподнялся на локте, морщась от боли. Опустил ноги с кушетки и попытался встать. С первой попытки не вышло. Закачался, схватился за край кушетки. Олег дёрнулся было помочь, но я мотнул головой.
Вторая попытка. Напряг все мышцы, выпрямился.
— Ну ты и варвар, — улыбнулся Вася. — Посмотри, что со мной. Коля с Зябликом очень стараются, чтобы я научился держать удар.
Он показал на свои синяки, словно демонстрируя трофеи.
— И как выходит? — наконец-то встал.
Ноги держали. Шатко, но держали. Головокружение прошло, зрение стабилизировалось.
— Не знаю, если я тут, то получилось?
  
Вася хихикнул, потом застонал, держась за рёбра.
— Скажи, чтобы они перестали, — попросил он.
— Нет, — мотнул головой.
— Мы же друзья, — попытался он надавить на какие-то эмоции.