Барышня-кухарка для слепого князя (СИ)

К моему трауру внезапно добавился траур нашей матушки. После женского бунта и побега, папаша Турбин запил, почуял свободу, начал жить не хуже, чем подлая Ки-Ки, превратив дом нашей семьи в Мухине в притон.
Недолго его вольная жизнь продлилась. В пьяном угаре не уследил за камином и угорел с какой-то шлюхой. Мы даже не поехали на похороны. Нет желания переживать позор.
К сожалению, Турбин умудрился испортить жизнь Арине. Она мечтала о пышной, красивой свадьбе, но пришлось ограничиться скромным, но торжественным венчанием. Небольшим банкетом и коротеньким медовым месяцем в небольшом поместье князей Волковых на побережье.
  
Но наша маленькая принцесса вдруг засияла счастьем. Осознала, что ничего этого могло бы и не быть. Ведь она только недавно сбежала из-под гнёта отца ко мне, спасаясь от уродливого жениха-старика. А теперь у неё самый красивый и перспективный муж. И новые подруги, платья, интересная жизнь…
На свадебном банкете она встала с высоким, узким бокалом, наполненным дорогим шампанским, и произнесла тост, от которого я не выдержала и заплакала от счастья:
— Любимая моя! Дашенька, ты наше солнышко, согрела нас. Спасла из мрака и даже сейчас, когда можно бы и сложить белые ручки, ждать, когда Его Сиятельство поведёт тебя под венец, ты творишь своё потрясающее дело и учишь нас не сдаваться. Ты работаешь, даже когда нам кажется, что всё пропало. Ты самая лучшая старшая сестра! Храни тебя бог. Простите, мои дорогие, я вас всех обожаю, но сегодня хочу сказать то, что уже и сказала.
Смутилась, сделала глоток и так посмотрела на меня, что сомнений более не осталось – это то самое место, где я нужна и должна быть, и это теперь моя любимая семья.
— За баронессу Дарью! — громкий тост не оставил шанса моим глазам остаться сухими.
Жизнь потекла как спокойная, полноводная река в ожидании самого важного события – нашей свадьбы с Гордеем Сергеевичем. Тоже скромной в силу моих абсолютно непростых семейных обстоятельств.
 Глава 32. Скандал в кафе 
Успех кофейного заведения, огромный бриллиант и частые цветы, что присылают мужчины для меня на адрес кафе, всё равно не сглаживают во мне колючую правду, что я попаданка. По сути, не такая уж и знатная, за титул баронессы, я уже и Филю мысленно неоднократно поблагодарила, как говорится, с паршивой овцы, хоть шерсти клок, а он мне не клок, а довольно много чего оставил. И я на него уже тоже обиды не держу, заказала панихиды на весь год, как праведная жена.
Но в любом случае наше семейство: «Мещане при дворянстве», и с этим фактом ничего не поделать. Слухи о нашей свадьбе с князем тоже вовсю ползут по столице.
И кажется, существует два лагеря, первые считают меня пройдохой, и охотницей за лёгкими деньгами через замужество. Вторые жалеют, потому что жених-то слепой от рождения, своеобразный по характеру, ещё и на самой тревожной должности действительного советника Тайной канцелярии. И с таким мужем не забалуешь, на балах не потанцуешь, и вечно как на допросе жить.
Так или иначе, но неприятная стычка случилась и в самый неподходящий для меня момент. Посетителей в кафе полно, я, понимая, что траурное платье не самый подходящий наряд для заведения, потому лишь иногда выхожу из своего кабинета, поздороваться с гостями и проверить, как идут дела.
В этот раз я совершенно неудачно для себя спустилась в зал.
Колокольчик на двери надрывно звякнул, и в зал вошли две дамы.
Старая знакомая, конкурентка за сердце князя, графиня Нинель Василевская собственной персоной. Думала, что она придёт за сатисфакцией раньше, но она продержалась несколько месяцев, знала бы я, что у неё был выкидыш, и долгое лечение, а теперь крайней за свои грехи с какого-то перепуга она назначила меня.
Графиня прошла в зал, не обращая внимание на других гостей, и на единственный пустой столик, сразу направилась ко мне. Прожигая дыру взглядом, надеясь сломать мою оборону стремительным приступом.
Ну, ну!
— Добрый день, сударыни, чего желаете? Кофе, чай, выпечку, присядьте, пожалуйста, официант к вам сейчас же подойдёт, — улыбаюсь и рукой указываю на столик.
— Желаем посмотреть на бесстыжую выскочку, паучиху. Это надо, одного мужа уморила, теперь весь свой выводок решила повестить на самого князя! Тварь! Совести у тебя нет. Он слепой…
— Сударыня, вы забываетесь! Наглость сейчас исходит от вашей персоны, прилюдно лезете со своим неверным мнением в чужие отношения. Займитесь своей жизнью, — мой голос не успел перестроиться на агрессию, как начала «дружелюбно» улыбаясь говорить о столике, так и продолжила. Даже не успела вспыхнуть злостью. А получилось, словно я искупала отставную соперницу в ледяном сарказме.
— Своей? Ты у меня отобрала всё! — она прошипела, но так, чтобы все посетители услышали некрасивый скандал.
— Сударыня, я могу напомнить, что я уехала из дворца, а вы остались, странно, почему такая красивая, видная женщина, не смогла захватить ум и сердце слепого князя, при ваших-то шансах, при знатности, богатстве, при ваших связях, прийти и так унижаться перед какой-то там мещанкой, кофешницей? Паучихой, у которой в семье ещё шесть сестёр мал мала меньше, работающей от зари до заката, чтобы прокормить семью. Вам не кажется, что вы сейчас на грани позора? Пока не случилось непоправимое, и люди не сопоставили факты, что уже более полугода у вас нет новой партии и вы…
— Закрой свой противный рот! Ненавижу! Дрянь!
— Повторюсь, не позорьтесь, я не знаю вашу историю, и не стоит наталкивать нас на разного рода домыслы, я предельно ясно выражаюсь?
А у графини сдали нервы:
— Ты подстилка! Дешёвка…
В этот момент я вспыхнула краской, но какой-то пожилой мужчина встал из-за столика, подошёл к Нинель, крепко взял её под руку и вывел из кафе, мягко намекая, что они сюда пришли ради чашки потрясающего кофе, а не слушать ругань обиженной на всю жизнь женщины.
А я стою, словно помоями облитая. И так неудачно Нинель меня застала, не за стойкой, а в зале с чашечкой кофе, что и не спрятаться, побег сейчас покажется позорным провалом.
Неожиданно дама, сидевшая в стороне со светской газетой, в которой, наверное, не так интересно, как сейчас в кафе, сказала довольно громко, так чтобы и её речь тоже все присутствующие услышали. А я её знаю, это графиня Орлова, очень мудрая женщина и подруга княгини Волковой, так стыдно, что именно она стала невольной свидетельницей моего позора:
— Бросьте, голубушка, расстраиваться по пустякам. Я очень взрослая дама, и многое повидала, уж поверьте моему опыту. То, что к вам примчалась с оскорблениями эта пустышка. О многом говорит.
Графиня улыбнулась и сделала глоток лёгкого кофе, посмаковала его вкус на языке и продолжила.
— Вас очень уважают. Но в нашем обществе не принято петь панегирики, а нагрубить некоторые опустившиеся могут и не упускают сей шанс, однако вот, что я вам скажу. О вас среди женщин ходят легенды.
Я вздрогнула, от греха отодвинула свою чашечку с кофе и удивлённо уставилась на графиню. С некоторым ужасом представляя, какие там легенды… Учитывая моё незавидное прошлое.
— С вашей потрясающей красотой, и неплохим положением в обществе, вы могли выскочить замуж за дельца, и жить припеваючи, не заботясь ни о чём, кроме нарядов. Ваша карта балов была бы расписана на сезон вперёд. Но вы! Вы взвалили на себя такую обузу, какую не каждый мужчина отважился бы взять, подумать только, ещё шесть сестёр. Рассчитались с долгами нерадивого мужа. Удачно выдали замуж вторую сестру, могли бы успокоиться и на этом, ведь ваш огромный помолвочный бриллиант уже гарантирует безбедное будущее.
  
Она кивнула на мой камень, а я машинально приподняла руку и тоже посмотрела, всё более и более проникаясь её логикой.
— Но вы и тут всех удивили, открыть самой прекрасное заведение, придумать идею с доставкой, и следом ещё одно кафе. А ведь вы молоденькая, хрупкая, и повторю, красивая. Вы сломали устои нашего общества, показали женщинам, что можно добиться всего, если не впадать в отчаяние. Я хочу вам поаплодировать стоя. И мы все о вас так думаем, моя дорогая!